Голиаф

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Голиаф » Видения Голиафа » Антикварный магазин "Лавка чудес"


Антикварный магазин "Лавка чудес"

Сообщений 61 страница 90 из 90

61

Ожидаемое, оправданное и разумное удивление побродило между двумя истинными, но так  инее нашло пристанища, ни в душе антиквара, который к невероятному, даже по меркам Голиафа рассказу остался спокоен, ни в душе продавца книг, который воспринял его спокойствие единственно как благо. То ли мужчина, который так пока и не назвал своего имени, не желал спорить с явно больным, и не только физически, истинным, потакая его бредням, толи это не первая его история, с ним ли самим, с его знакомыми, слышанная из достоверных источников. А возможно ему просто было без разницы, хотя расспрашивал он с неподдельным интересом. Попадись самому Сиду истинный, побывавший на ярмарке чудес петель, он бы расспрашивал долго и с любопытством – интерес к тому, что связано с левиафанами и его порождениями не прошел у старика с годами, разве что теперь гоняться за хвостом этого доисторического ящера было не по силам. Зато он сам зацепил. Может и к лучшему оно, что в молодости так и не нашел ответы на вопросы, губительной силы которых даже не представлял.
- О, значит это Гавайи, - в голосе действительно послышалось облегчение. Да еще и август. Год Сид уточнять не стал, надеясь, что этот все тот же август. А гудки тем временем наконец-то прервало встревоженное напряженное «Слушаю». Слава все богам и демонам. Мужчина не сразу ответил, словно все еще не верил. Сколько прошло, сутки, двое. Всего лишь. А, кажется, не видел его пару тысяч лет.
-Эл? – голос был глухим и хриплым, но узнаваемым, скорее всего. Голос полный облегчения – словно вернулся домой, - Это Сид. Заберешь меня? -
губы невольно дрогнули в улыбке, услышав родной, пусть и полный тревоги голос.
-Все хорошо, Эл. Нормально теперь. Поговорим потом, пока ничего не нужно. Просто приехать за мной, - Мужчина вопросительно глянул на антиквара, надеясь, что тот подскажет ориентиры точнее, чем дом на Гавайях, перед которым горит единственный фонарь и назвал адрес, надеясь, что друг поймет, что это не телефонный разговор, -Мне ничто не угрожает сейчас, я выбрался - добавил, чтобы Эл не думал, что он все еще у похитителей, но стараясь не говорить лишнего.
-Не гони сильно, со мной все хорошо, - проговорил без особой надежды, что его послушают. Волновался, чтобы Эл добрался благополучно, но, как же, черт побери, хотел, чтобы он торопился...
Разговор прервался немного внезапно, с одной стороны демон успел сказать все, что хотел, с другой… Резкие короткие гудки обеспокоили. Но лишь на секунду. Все будет хорошо – пришло осознание, вопреки всему, что их ждет еще впереди, вопреки неотвратимости того, что не будет, и не хорошо и, уж точно, не все. Не какой-то абстрактный пессимизм, а вполне конкретные проблемы.
-Пуля навылет прошла, - сказал, все еще держа телефонную трубку в руке, будто и вовсе забыл про нее. Инстинктивно наклонился немного вперед, чтобы истинный мог разглядеть парное отверстие, убедившись, что все не так уж плохо. Поднял взгляд, улыбнувшись в ответ, немного задумчиво. Он мог рассказать, вполне. Не было ничего такого, что необходимо скрывать ради сохранения чести и доброго имени. А даже если и было бы, человек, что так или иначе помог ему выжить, имел право знать. Вот только… все еще не отпускало чувство осторожности, чувство, что  снова расплатится за помощь и участие грязными деньгами правды и проблем.
-Думаю, я смогу дойти, - проговорил, положив, наконец то, трубку на место и опираясь на стол здоровой рукой, попытался встать. Получилось, и это было совсем хорошо, хотя и шатало слегка, и уставшее тело, и комнаты перед глазами. Но пара секунд остановила веселую карусель, - Пулю я получил не в баре, раньше. Нехорошая пуля от нехороших существ, - посмеялся тихо, будто бывало иначе, - Я расскажу, если вы хотите знать и уверены, что оно вам нужно. Но, боюсь, все это будет еще более бредовым, чем рассказ о баре.
А тем временем окутавшее дом спокойствие порвало и начало распускать по тонким нитям голосами воя. Первый, второй, третий, после десятка они слились в ровный, беспрерывный стон. Казалось, что вся тьма ночи за пределами стен наполнилась звуком, и звездное небо опрокинулось на землю бесконечным мерцанием горящих глаз.

62

Судя по всему, с минуты на минуту за Сидом примчится целая армия. Не очень-то хотел Джеймс, чтобы его дом наполнился пришельцами.
- Не сочтите за грубость, если я не выйду Вас провожать.
Положение Сида не было бедственным. Пуля навылет это хорошая, правильная из всех пуль. Стоило залепить стерильной салфеткой и пластырем до того, как гостю окажут профессиональную помощь. И то и другое в аптечке внизу не нашлось. Если бы кость была задета, то гость вел бы себя иначе.
- Как бы то ни было, но Вам повезло. Выслушаю с превеликим интересом Вашу историю. Идемте.
Джеймс кивнул на лестницу и привычно перешагивая сразу через две ступеньки взбежал наверх. Насторожил уши, прислушиваясь к звукам дома. От лестницы на кухню пара метров. Там  горел свет и показалось, что кто-то смачно чавкнул. Голодный, дорвавшийся до еды и физически здоровый субъект – вот кто мог издать такой аппетитный звук.
У Джеймса немедленно заворчало в животе, а рот наполнился слюной.
Он еще минуту ждал, когда раненый гость поднимется, посторонился, пропустив его. Прежде чем пойти на кухню, следовало сбегать к шкафу в котором хранились лекарства и прихватить хоть какую-то одежду для гостя.
- Видите открытую дверь и свет? Это кухня и столовая. Идите туда. Я сейчас.
Джеймс деликатно и подбадривающее кивнул в направлении кухни, улыбнулся и скрылся в глубине дома.

63

Что ж, если за светом в конце коридора была кухня, то Сид определенно начинал верить в рай, давно было пора отвлечься от миллиона душевных терзаний и проблем, чтобы уделить толику времени своему телу, что, поняв, что и это приключение обошлось относительно малой кровью, захотело есть и пить. Не удивительно, последний раз он закидывал что-то удобоваримое в свой желудок дня два назад. Ох, как сейчас вспомнился поистине шикарный удин с сыном на ночной кухне. Скоро он снова сможет увидеть его, и это было хорошо. Возможно его сейчас нет в городе, или даже в стране, возможно на другом конце света и, Сид очень на это надеялся, понятия не имеет, что тут происходит. Хотелось бы, чтобы очередные важные дела наверняка отвлекли Лео от того, что отец где-то задержался по делам. Что Тао не рассказал ему, что… Хотя, ерунда все и фантазии, сын, скорее всего знал, он всегда каким то непостижимым образом чует, когда его старик влез в очередное злоключение.
-Спасибо, - улыбнулся мужчине и прошел мимо него на кухню. Неожиданные свидетель итога его путешествия сам захотел знать. Можно было оправдываться этим после, когда пучина неясных событий и злобных теней проникнет и в его тихий мир большого теплого дома. Спасет ли тогда ажурная ограда и оружие? Хотелось надеяться, что это просто беспочвенные опасения.
А на кухне обнаружился еще один истинный, увлеченный ужином
-Доброго вечера, - Сид на секунду замер на пороге. Честно, он не ожидал встретить еще одного человека. Точнее не предполагал, что встречать незваного гостя выйдет только кто-то один. Любопытство ли, или страх за друга(?) ему бы точно не дали усидеть на месте. Впрочем, кто знает, какие взаимоотношения между этими двумя… а на память невольно пришло недавние ощущения от запаха кожи и тот горячий, недвусмысленный жар –как здоровая реакция. Если бы обоняние вновь не подводило, а точнее, вернулось, он бы смог уловить тот же это запах, или иной. Возможно, в доме были еще люди.
Демон прошел вглубь кухни и сел на один из стульев, чтобы не тратить зря вновь обретенные силы, при виде еды организм встрепенулся, подав весьма характерные признаки в виде подвывающих кишок и наполнившей рот слюны, не помогло даже не отпускающее тревожное предчувствие из-за непрекращающегося, приглушенного стенами, воя и ночи за окном, которая должна уже была начать светлеть морозным молоком.

Для Тао и Лео

Фонарь перед домом все еще горел, но свет его был почти незаметен в наступившем рассвете, что зародился яркой оранжевой полосой на горизонте, там, где правило жаркое лето, но, добравшись до вечных снегов Гавай не смог отогреть даже до весенней капели. Сам воздух словно вымораживал живительные лучи, забирая из них тепло и цвет, превращая его в драгоценное серебро на нетронутой глади снега. Ни один след не вел к по рождественски заснеженному дому, замело даже подход к центральной двери, наглухо закрытой железными жалюзями. За решетками темнели провалы окон, как и в большинстве домов на этой улице. Было еще слишком рано, но рассвет, повинуясь власти единого солнца, был по летнему ранним.
А пустой дом явно не ждал гостей.

64

Шаги. Голос Джеймса донёсся откуда-то из коридора. Хантер, едва вставший со стула, облегчённо вздохнул и вернулся в прежнее положение. Но на пороге кухни вместо антиквара нарисовался кто-то другой. Высокий, седой, пожилой, суховатый и неестественно бледный, которого Маклейн тут же окрестил про себя "Профессором" за интеллигентное "доброго вечера", когда на улице было уже почти утро. Не хватало очков в толстой оправе и портфеля подмышкой. Одежда его состояла в ужасном беспорядке, из двух тапок на ногах красовался только левый. На ткани кровь. Много подсохшей крови. В лице безмерная усталость и тусклость притупленных эмоций, но глаза, напротив, сверкают ярко. Даже как-то слишком ярко, лихорадочно голубым цветом. Под кайфом что ли?
Хантер присвистнул.
- Хрена себе… для тебя он явно не был таким уж добрым, мужик.
Он приветливо усмехнулся, скрыв какие-то смутные, самому ему непонятные подозрения. Укокошил кого-нибудь? Не похоже. С виду совсем уж безобиден. Изрядно потрёпан, но не побеждён. Отражение? Для того, чтобы обернуться, нужно не меньше двух-трёх минут, в которые истинный был бы совершенно беспомощен, а это значит, что оставалась одна версия - нападение. Скорее всего, хотя жизнь иногда подкидывает сюрпризы - копу ли не знать. Маклейн протянул ему ладонь через стол:
– Хантер.
Гость красноречиво уставился на тарелку с "ужином", обедневшую благодаря стараниям сержанта, который в это же время уставился на его простреленное плечо. Изумление и любопытство к субъекту возрастали в геометрической прогрессии. Может, у бедняги шок? Иного объяснения тому, что Профессор в таком состоянии автоматически совершал совершенно обыденные действия, не находилось.
Хантер подвинул к нему тарелку, поднялся и не поленился найти в шкафах запасливого хозяина бренди. Он ухмыльнулся при мысли, что это какое-нибудь антикварное немыслимо дорогое пойло и щедро плеснул его гостю в стакан.
- На, согрейся. Тебе бы по-хорошему в больницу. Выглядишь ты, прямо скажем, неважнецки.

65

Остров "Альгиз" Поместье Морнингвеев

Вот словно ведро  ледяной воды  на голову внезапно вылили, когда танцор открыл дверь в одну из спален. Тао ожидал чего угодно - резкого пробуждения ангела, бурной радости от услышанной новости, полушокового состояния эйфории, ярко выраженного облегчение. Ну в конце концов, все люди разные, и не во всех жилах течет горячая испанская кровь, не способная остынуть  даже с годами, не во всех культурах и семьях принято бурное выражение эмоций, как у южан. Но даже передаваемая из поколения в поколение  аристократическая маска сдержанности в некоторых ситуациях идет глубокими трещинами, обнажая уязвимое нутро приоткрытыми створками устриц. Здесь же...
Темные глаза непонимающе уставились на идеальное греческое лицо  мраморной статуи, стоящей так близко  напротив. Он едва удержался, чтобы машинально не протянуть руку,  удостовериться, не на холодный ли камень он сейчас наткнется. Уж слишком бесстрастно и непроницаемо было лицо племянника.
"Лео, как ты так можешь? Это же Сид."
Повис вопрос в звенящей после крика и стуков тишине . Взгляд скользнул в комнату, ощупал помятую, но так и не разобранную постель. Снова вернулся к стоящей напротив фигуре, выхватывая заломы на хлопковых штанах, складки на майке. Не спал? Так и не сомкнул глаз всю ночь?
"Прости."
Озадаченность, непонимание отступили, спрятались под веками. Наверное, так бывает, когда природная мудрость  организма блокирует  сильные переживания, волнения, способные разрушить изнутри. Это  произошло и с Лео? Кто знает? В любом случае Тао лишь этим и смог объяснить странную реакцию племянника. Впрочем, не это сейчас главное. В Гавайи. В Гавайи. Быстрее  в Гавайи.
Быстро одевшись, прихватив оружие ( Гавайи, мутанты их разорви),  выпросив в гараже у сторожевых псов Морнингвея какую-то стеганую куртку с крупной  надписью "Охрана" на спине , через несколько минут танцор был уже в машине.
Вроде бы и ехать не так далеко, но на этот раз дорога в "снежную жопу" Голиафа казалась непомерно долгой, хотя практичная " Мицубиси Паджеро",  сменившая представительный и вальяжный "мерин", с силой дикого мустанга пожирала километры трассы, легко раскидывала снег нечищеных дорог.
Всю дорогу танцор промолчал, смотря на мелькающие в предрассветной дымке ряды досыпающих сладкие утренние часы, домов. По хорошему, после почти  двухсуточного напряжения и короткого сна, надо было бы подремать в машине, пока есть возможность. Но сон  не шел, и ввалившиеся глаза на обострившемся лице рассеяно провожали взглядом редких ранних пташек сменных работяг , да припозднившихся ночных гуляк, ползущих  в свои постели.
Гавайи, не то место, которое Элиас выбирал для прогулок. Хотя снег, неожиданно для южанина, и любил, но отпугивала откровенная нищета и запущенность района. Не пугала. Скорее вызывала уныние и мысли о тщетности всего сущего при виде бездомных, опустившихся от пьянки до растительного состояния бродяг и нищих. Впрочем, проповедуемые демократами ценности гласят, что  все люди, все человеки.
Дом, который находился по указанному адресу, к немалому удивлению танцора был вполне на вид  приличен для бомжатного района на который городские власти почти махнули рукой. Интересно, что за тип выбрал себе столь странное место для жилья. Впрочем, не его это проблемы.
Машина остановилась у ворот кованой ограды, за которой до самого здания простирался заснеженный участок без единого следа живого существа и прочих отметин. 
"Надеюсь, Сид не ошибся с адресом"
Мелькнуло невольное беспокойство.
-Лео, пошли.
Не дожидаясь племянника, мужчина вышел из машины. Хрустя девственным  снегом под ногами, зашагал  к виднеющемуся звонку и нажал на копку, оповещая хозяев о прибытии нежданных гостей.
"Надеюсь, что этот вынужденный визит не на долго. Забрать Сида, и домой."

Отредактировано Таотао (30.01.2011 20:48)

66

Остров «Альгиз»

Финал безумной пьесы неумолимо приближался. Александр чувствовал это почти физически, словно подходил к холодной зеркальной стене, готовясь встретиться со своим неприглядным Отражением.
Отвратительная мысль, но он Не Хотел видеть Сида.
Впору было вдавить педаль газа в пол, прекратить эту пытку, разбив машину и голову о бетонное заграждение, но руки сами уверенно крутили руль, навигатор как сказочный клубок ниток вел по маршруту объезжая возможные пробки и ремонты дорог, а в душе, словно прожженная дырка в скатерти, зиял открытый страх.
Такое было, очень и очень давно. Было и прошло, видоизменилось, зарубцевавшись годами опыта и новых переживаний.
А теперь словно безумный эксперимент какого-то садиста: у него отняли смысл дальнейшего существования, а теперь вернули, без боя и драки.
Словно кто-то невидимый, проклятый марионеточник, напоминал что все смертные, все с чувствами, все испытывают страх и не бывает надежных стен и безопасных укрытий от этого мира.
« Я потеряю его, рано или поздно. Если не возраст, так неизлечимая болезнь, если не пандемия, так пьяница с ножом, решившийся ночью вскрыть кассу книжного магазина. Не было и не будет ни где безопасного места для того, что стараешься беречь не только от мира, но и от самого себя.»
Машина остановилась, мягко врываясь колесами в снежную дорогу. Единственная по-зимнему  «обутая» красотка уже обзавелась тонким снежным одеянием. Что ж, здесь ей самое место.
Тао выскочил из машины как кузнечик в поле, следом выбрался более спокойный Ричи – они торопились. Забавно было смотреть: «охранник» и охранник. Один в нарочито кричащей куртке с желтой надписью, но такой тонкий и гибкий в движениях, что охранять ему доверили бы разве что реликвии Голиафского театра (он бы точно знал за что грызть глотку), а другой в костюме, приглаженный и строгий, ну просто мафиози.
Александр откинулся на спинку и долго смотрел в спины бредущих к двери мужчин. Когда Тао на миг обернулся, ангел сделал жест рукой, дескать «сейчас приду», но даже не двинулся с места. 
Сложно было признавать, но кажется он кончился, этот чертов вечный источник сил. Слишком долго Александр Морнингвей тянул свою лямку, не переставая улыбаться, словно герой Греческих мифов и легенд. Стал ли он «супергероем» для Сида? Теперь, не зависимо от начального варианта, можно было сказать Нет.
Потому что как ни старался, от беды уберечь не смог. Не справился с ролью, с единственной задачей, на которую готов был тратить все силы, что имелись.
Веки отяжелели, словно ресницы из невесомых превратились в стальные. Глаза медленно закрылись, и Александр потянул узел галстука. И зачем он только оделся так официально, почти как на похороны.
Снег мягко падал на капот. Не нужно было даже смотреть сквозь толстое ветровое стекло или вслушиваться в неуловимый шелест. Снег просто падал, собираясь белыми крупными хлопьями или одиноко разлетаясь мелкими искрами снежинок.
Если оглядываться на прожитые годы, то Александр прожил их хорошо. Было много приключений, было много личных удач и неудач, но почти всегда он был рядом с Сидом. Потом, когда не смог быть рядом, оградил своего названого отца как цветок в оранжерее. Выбрал самый спокойный в криминальном плане район, изредка посылал охранников припугивать местную шпану, доплачивал полиции, чтобы почаще заходили в одинокий книжный мирок, проверял всех так называемых друзей отца по всем доступным базам, мягко и ненавязчиво с сыновьей лаской отсеивая тех, кто мог бы навредить.
Но уберечь не смог.
Как не мог когда-то уберечь брата от Пасти, а мать от отца.
От первой ошибке он ушел с братом, но Соломон из надежного соратника стал второй жертвой. От жертвы брата ушел в новые бега, найдя себе Сида.
Он должен был уйти еще тогда, в Монстердаме, когда почувствовал себя ненужным и слабым, ведь на эмоциях можно было свершить не мало поступков и ошибок, но зачем-то вернулся. И привязался, прирос душой, чего всегда боялся.
Потому что обрел Ахиллесову пяту. Средство давления на себя, средство выедающее не снаружи, но внутри настоящей кислотой.
Теперь, привязавшись, он не смог и не сможет пожертвовать отцом, даже ради большего блага, ради мира или ради себя самого.
Он попался в глупейшую ловушку. Сильный с большой слабостью, словно дом, построенный на льду. И лед растаял, стал водой, и больше не было ни дома, ни покоя.
Бежать!
Нужно было бежать, отгородившись делами, выстроив стену, разрушив прочные канаты связей.
«Господи, прости меня Господи. Я понял, я кажется понял наконец то своего отца. Он не был злым, он никогда не был злым и жестоким, он только жил в страхе, что стоит кому-то понять его слабое место, его привязанность, и в это место угодит первая пуля. Он не ненавидел свою семью, он так боялся, зная все жестокости этого чертового мира, что не мог себе позволить чувствовать. И он отрезал чертовы эмоции, словно кастрировал себя, ради того чтобы сохранить единственное дорогое. Почему я так слаб, Господи, что позволил себе быть с кем-то живым!»
Эмоции, словно удавка, накинулись на шею, передавливая кадык. Александр не вышел, он просто выскочил из машины на морозный воздух, ощущая как под пиджак забираются ледяные пальцы ветра.
Его загнали в угол. Ему продемонстрировали, что он, несмотря на миллионные состояния, на связи и силу воли – всего-лишь марионетка в руках судьбы, и дарованные минуты близости и тепла с родными людьми, это лишь пряник, после которого неминуемо пойдет кнут.
«Что мне делать, Господи… помоги!»
Словно удача подвернулась под руку, может святые и вправду услышали молитвы, но телохранитель и Тао отвернулись, поглощенные ожиданием звонка.
Это была возможность, ведь справятся и без него: Ричи - умный мальчик, отвезет хозяйских гостей на виллу, там уже наверняка ждет врач, с Сидом все будет хорошо, с Тао тем более.
А он должен уйти, чтобы разобраться в себе, понять и осознать пережитое.
Скользнуть в проулок незамеченным оказалось легче, чем могло показаться изначально.

Склады "Авалона".

Отредактировано Леонард Бэкет (30.01.2011 22:18)

67

Вот уж верно – не очень добрым. Но все налаживалось, это был знакомый, родной ему мир, это был теплый дом и, кажется, будет ужин. К тому же за ним уже ехали. Лекарство вроде бы начало действовать, потому что плече хотя и давало о себе знать при резких движениях, сильно не беспокоило, руки и ноги отморозились и их перестало ломить, потому рукопожатие получилось довольно уверенным.
-Сид, - представился и, не смущаясь особо, взял предложенный бутерброд, стараясь есть не торопливо. Но когда Хантер поставил перед ним рюмку, с едой уже было покончено. Гость улыбнулся, стряхивая с пальцев крошки, рассматривая второго обитателя дома. Пожалуй, при наличие двух крепких мужчин и оружия не так страшно было пускать на порог незнакомца, даже в таком сомнительном районе. Сам бы Сид ни за что не выбрал себе такое место, и  вовсе не из-за климата. Небольшая лыжная база и деревенька Санта-Клауса не спасали это место от дурной славы, которая была куда громче и колоритнее зимних сказок.
-Чувство, что сто лет не ел, - горючую жидкость тоже опрокинул в себя не особо разбираясь, что это. Судя по количеству налитого – что то крепкое. Как раз то, что нужно, чтобы отогреться еще и изнутри. Обычно демон недолюбливал алкоголь, но после всего случившегося была не то что потребность выпить и расслабиться, а напиться и на время забыть все, что теснилось в клетке из тонких костей черепа, который, того и гляди, разойдется по швам, стоит лишь задуматься и попытаться хоть как-то упорядочить  поселившийся в мыслях хаос.
-Можно еще? – поставил стакан перед новым знакомым, - Стаи диких собак – это тут обычное явление? – кивнул на окно, где сейчас можно было разглядеть только их отражения, словно в зеркале. Все еще ночь. Интересно, который час, - Здесь есть часы? Кажется, будто эта ночь длиться пару сотен лет, - вздохнул. Дня проведенного в лагере, Сид не помнил, потому что очнулся только ночью, и с тех пор ни разу не рассвело.

68

Вот еще минута, две, и дверь откроется, и наконец-то кончится это безумие, все вернется на круги своя в тихую, размеренную жизнь с небольшими радостями, небольшими печалями. Сид вернется, как-нибудь разрулится с убийством ( ведь Сид ни в чем не виноват, Тао верил в это крепко), забудется нервотрепка, и  кусок витого серебра с сине-красной стрелкой на фарфоровом диске останется сувениром о суетных днях. Вот сейчас, сейчас.
Минута пробежала, началась вторая, третья, четвертая. Небольшой, но ощутимый рассветный морозец забрался под холщовые, мятые  штаны, выданные ангелом, ущипнул за бедра, приморозил колени. 
Танцор нетерпеливо потоптался на месте, снова ткнул в кнопку звонка, насилуя долгим дребезжанием слух сонных мух в доме. Ожидая мгновения, когда на пороге покажется Сид ( а именно так подсознательно и представлялось, что дверь откроется и друг выйдет из дома, улыбнется, они сядут в машину, и прочь, прочь отсюда), мужчина равнодушно окинул девственное покрывало снега за изгородью. Чуть нахмурился, еще сам не понимая почему, подергал решетку, настороженно замер и медленно стал поворачиваться назад, где по логике вещей должен был   стоять племянник.
-Лео, слушай, ты посмотри на снег. Они тут летают что-о-о... гм..
Вертикальная складка неприятной догадки  между темными бровями разгладилась взлетевшими вверх ломаными  дугами удивления- рядом, чуть позади стоял только Ричи.
-Лео?
Взгляд устремился к пустой машине, порыскал по окрестности, вопрошающе вперился в охранника, скептически отразил ответное удивление и пробежался по дорожке отчетливых, свежих следов на снегу, ведущих в переулок. 
" Ну и куда его понесло? "
Первая,  простая и банально житейская мысль -отлить пошел, так и осталась единственной вкупе с мелькнувшей досадой
"Тоже, мать твою, нашел время. Потерпеть пять минут не мог? Скоро он там?"
А ноги уже сами несли в сторону переулка по следу, чтобы поторопить племянника. Где-то внутри сидело упорное интуитивное убеждение, что Сида они должны встретить вместе. Потому что так должно быть, потому что это правильно, когда два самых близких демону человека рядом в  такой момент.
И сложно передать всю глубину шока, когда в предрассветном промерзшем мареве он увидел, как там, в конце переулка, где тот сливается с дорогой, ангел садится в желтую машину с белым гребнем "Такси" на крыше. Танцор стоял, и в немой растерянности смотрел на захлопывающуюся дверь, на летящие комья снега из под пробуксовавших при газе колес. Это не укладывалось в голове. Это невозможно было понять, объяснить, оправдать. Даже при всей необычности, холодности и отчужденности  характера племянника, такое было невозможно по всем человеческим меркам.
"Он с ума сошел"
Ступор. По другому не назовешь состояние, пригвоздившее тангеро к месту, заставившее стоять, когда такси уже скрылось  в перспективе двух не пересекающихся прямых.  Заставившее не сразу заметить редкую в этом районе бело -синюю машину, проехавшую было мимо, но затормозившую, сдавшую назад. Не сразу заметить двух копов, внимательно рассматривающих сквозь стекло то его, то лист белой бумаги с темным пятном  фоторобота.
-Ваши документы.
Едва придя в себя, все еще на автомате испанец достал водительские права, протянул.
-Сеньор Родригес, вы задержаны по обвинению в незаконном проникновении в чужое жилище. У вас есть право хранить молчание...  и т.д. и т.п. Вам придется проехать в участок.
Оставалось только надеяться, что Ричи все видел и сообразит встретить отца хозяина, когда дверь спящего дома откроется.
Полицейское управление

Отредактировано Таотао (04.02.2011 21:31)

69

Потрепанный гость представился и увлечённо умял бутерброд. Слов о больнице он словно и не слышал, или принял за дань вежливости, не имеющей отношения к действительности. И правда, дырка в плече, иссиняя бледность и кровь – разве это повод для беспокойства? Хантер, успевший хлебнуть прямо из горла, смущённо крякнул, присел на край стола вполоборота к истинному и поставил бутылку рядом с опустошённым стаканом. Стоило ему подойти близко, как он невольно ощутил, что отогревшийся Профессор не мылся, как минимум, с неделю.
- Сколько хочешь, приятель. Да ты ешь, тут на всех хватит. Я ещё сделаю.
Маклейн ободряюще улыбнулся. Его руки скрестились на груди. Изучающий, выдающий сомнение тёмный взгляд остановился на усталом лице. Сержант хмыкнул.
- Не особо… А ты вообще уверен, что это были собаки?
Бездомные животные – лёгкая добыча для мутантов. Больше, чем на Гавайях, этих безмозглых свирепых уродов разве что в пригородах. Если учесть к тому же непереносимый холод, то становилось совершенно понятно, почему собаки здесь редкость. А также кошки, крысы и прочие божьи твари. Профессору немыслимо повезло, что он не наткнулся на кого-нибудь менее безобидного. Одно ясно – старикан не здешний.
И ни он, ни Хантер не услышали звонка в двери магазина.
Незнакомца вдруг ни с того ни с сего забеспокоило время, он завертелся в поисках часов. Маклейн тоже, но часов на кухне не было. На этот счёт он имел весьма смутное представление. Вроде бы они совсем недавно выбрались с Джеймсом из бара, добрались до дома и… Кстати, чего он там возится?
- Скоро рассветёт. Полагаю, что-то около пяти или шести. – Хантер мужественно крепился минуты две, схватил бутерброд, но так и не дожевал его. Не выдержал, врождённое любопытство взяло верх. – Как ты вообще сюда попал? – кивнул на одежду, договаривая с набитым ртом. – Это псы тебя так?
Выпалил и пожалел. Нахмурился. Ему хотелось и не хотелось, чтобы его подозрения оправдались.

70

-На само деле не отказался бы еще от одного бутерброда, - проговорил, плеснув еще немного бренди в свой стакан, правда в этот раз пить не торопился. Горло еще приятно горело от прошлой порции. Только сейчас подумал о совместимости лекарства с выпивкой, но, с одной стороны, очень хотелось забить на это, с другой, он и так еле держался на ногах, и вовсе не потому, что его потрепало в приключениях. Он просто чертовски устал. И трудно было сказать, какой глоток станет последним, чтобы его вырубило прямо тут, за кухонным столом, так и не дождавшись Тао. Мужчина поднял взгляд на сидящего на столе Хантера и совсем уже неприятная мысль царапнула когтем изнутри – очень плохо будет, если он отплатит за гостеприимство лишними проблемами. Но что, если они подстерегали не за стенами этого дома в виде дикий зверей, разборок с полицией, встречи с членами банды, что похитила его и еще бог знает с чем. Странных слов пожилой хищницы из бара он тоже не забыл. Вполне реальная опасность могла грозить им от самого Сида, как бы смешно это сейчас не звучало. Что если колючая шерсть прорвет его кожу, что если появятся клыки и когти? И самое страшное, чего демон боялся больше всего, что, если он не сможет себя контролировать и новое тело заполнит совершенно новое сознание. Что, если лучше и правильнее было остаться на улице, с тварями, населяющими светлые снежные ночи, оставляя следы четырех лап на нехоженых тропах среди наглухо зарытых дверей и окон. Сид опустил глаза на свои руки, словно ожидая, что прямо сейчас пальцы удлиняться и тонкие ноги треснут, выпуская широкие острые костяные когти. Их стоило предупредить, Тао может и не успеть. Он сам может не успеть. Но как чертовски сложно заговорить об этом! Мог рассказать обо всем, и о баре и о лесе и даже о тех жизнях, что все глубже тонули в его сознании, превращаясь из реальности в навязчивые воспоминания, в бредовые сны, где и любовь и боль были слишком реальны.
Все же сделал небольшой глоток и снова посмотрел за окно:
-Честно, толком разглядеть не успел. Похожи на собак были… - может быть одичали и сбились в стаю, может быть были только похожи на недавних Бобиков и Шариков. Хотя было в них что-то и от шакалов. Пожал плечами неуверенно, слегка хмурясь и, словно в ответ на его мысли, вой прервался на секунду, но тут же взял более громкую, высокую ноту. Что, если они так же, как он сам когда-то, зовут своего радужного вожака. Что, если на этот раз он сам находится на стороне жителей небольшого поселения у подножья горы и прячет своих детей от жадных глоток и горящих глаз. Что, если попасть в их лапы –это высшее благо для избранных?
Мужчина махнул головой, отгоняя наваждение, правая рука провела по лицу, потерев переносицу, прогоняя мысли, которые он сам считал безумными. В их мире мутанты – это только мутанты, а смерть – это конец, а не начало.
-Извини, я немного рассеян.. это или выпивка, или лекарство, или…просто слишком долгая ночь, - Сид чуть улыбнулся. Хантер спрашивал, и это не удивительно:
-Твоему другу я уже рассказал о баре. Баре «Королева Маб», одна из городских баек. Похоже, в этот раз мне повезло попасть на представление, и даже не в качестве зрителя. Но пуля - это не оттуда. И, как понимаешь, не зверушки оставили во мне дырку. По крайней мере эту, - демон нагнулся и осмотрел ногу без ботинка, штанина разодрана и устрашающе темная от крови, но царапины оказались неглубокими, клыки не зацепили, соскользнув. Он чертовски везучий сегодня!
-На самом деле не самая приятная история, и не самая понятная. Я обещал рассказать, хотя и боюсь, что это может навлечь на вас неприятности… мне не хотелось бы, - закончил тихо. Пальцы обняли стакан, прокручивая его по столу. Жажда неожиданно прошла, теперь, наоборот, хотелось прочистить голову и принимать верные решения. Обдумать. Сиду будет куда спокойнее, когда второй обитатель дома вернется на кухню, особенно было бы хорошо, если бы он вернулся с оружием. Так, на всякий случай.

Отредактировано Сид Бэкет (04.02.2011 11:00)

71

Джеймс свернул в коридор, поднялся по крутой винтовой лестнице на третий этаж, толкнул первую дверь. Здесь в охотничьей, помимо многочисленных трофеев в разные годы добытых им, складировалось все, что когда-либо могло пригодиться на охоте и рыбалке. Увы, только ружья он продал, да так и не собрался купить новые. Зацепив плечом подвешенные к потолку сети, запнувшись о ледоруб и ручной бур, тихо ругнувшись себе под нос, достал ящичек с лекарствами из шкафа.
Вынул салфетки и пластырь, из потайного отделения достал две ампулы.
Ну, что? Пригодятся или нет?
Ампулы поблескивали прозрачными боками, шприцы еще лежали в ящичке, бронзовый птеранодон, раскинувший крылья, хищно поглядывал на стеклянные упаковки, топорщил гребень на затылке, словно собирался взлететь прочь от того, кого и что сейчас видел.
Антиквар щелкнул ящера по клюву, вынул из ящика стола ремень и перепоясал себя, опустил сверху свитер, смахнул со стола ампулы и зарядил миниатюрные шприцы, осторожно вернул на место колпачки игл, задвинул пластиковые тубы в кожаные держатели на ремне, поправил свитер, взял со стола салфетки и пластырь, огляделся в поисках ножниц, заодно прихватил легкую куртку-ветровку и высокие ботинки.
Когда-нибудь он перестанет быть параноиком. Когда доживет до глубокой старости и впадет в слабоумие. Только тогда, не иначе.
Ни разу в жизни не приходилось просто так доверять и не спотыкаться о последствия своего доверия. Налетать лбом, разбиваться в кровь, получать мозоли и грубеть шкурой. Но каждый раз он приобретал опыт и со временем самым страшным стал казаться тот момент, когда кропотливо возводимая броня вдруг даст трещину.
Иногда на всем ходу хотелось остановиться, замереть, поймать момент и ошеломленно чувствовать, как мгновенье растягивается и не отпускает.
Именно так, как сейчас, когда он внезапно опустился на ступеньки лестницы и прислушивался к голосам на кухне. Он слышал Хантера и щурился, слышал Сида и морщился, словно от зубной боли. Они говорили неразборчиво. Следовало просто спуститься и все узнать, но хотелось сидеть долгое-долгое мгновение на лестнице и слышать один из доносившихся снизу голосов.
Он опомнился, и, поднявшись, быстро сбежал вниз и вышел на кухню.
Хантер, завладев первой попавшейся ему под руку бутылкой, а именно початым когда-то на Рождество бренди, уверенно разливал пойло по рюмкам.
Сид расположился лицом к собеседнику и спиной к хозяину дома.
Джеймс поднял брови, глянув на сержанта, насмешливо скривил губы при очередном упоминании Сида о «Королеве Маб» и развел руки с зажатыми в пальцах курткой и ботинками в стороны, мол, как видишь психов на один конкретно взятый вечер и ночь более чем предостаточно.
Куртку повесил на спинку стула Сида, ботинки поставил рядом с ним.
- Хоть Вы и любитель ходить обутым на одну ногу, но, боюсь, гавайские морозы быстро изменят Ваши привычки. Не обессудьте это все, что быстро смог найти.
Улыбнулся, глядя на гостя и перевел взгляд на Хантера.
- И я вижу, вы уже пьянствуете-закусываете меня не дождались, - Джеймс шагнул к столу, понюхал рюмку, бренди пахло соблазнительно, - а ты случайно не спутал с отравой для грызунов? Бутылки одинаковые.
Взгляд споткнулся о красноречивые отметины на плечах и шее Хантера, Джеймс на мгновенье сбился, вспомнив совсем о других событиях, но быстро взял себя в руки, тихо хмыкнул и поставив рюмку на стол, чуть дрогнул бровью и уголками губ, опустил взгляд на тарелку, выбрал самый соблазнительный бутерброд и откусил сразу половину.
Вымыл руки под краном и, вернувшись к Сиду, снова склонился над раной, все еще прожевывая ветчину. Когда удалось проглотить, заговорил снова:
- Ну и что там было за представление? – глянул на плечо, стрельнул глазами в сторону Хантера, снова принялся осматривать рану.
То ли внизу не заметил, то ли просто освещение в кухне было намного ярче, но на плече помимо раны было еще какое-то пятно, больше напоминавшее расплывшийся всеми цветами радуги старый синяк. По виду гематоме было где-то около недели.
- А это что?
Джеймс кивнул на пятно, достал из кармана упаковки пластыря и салфеток, едва касаясь пальцами кожи приложил стерильную ткань к плечу на спине, крест накрест залепил пластырем, тоже самое проделал с отверстием с другой стороны.
- Думаю, хватит. Я не эскулап. Так что все остальное в больнице, Сид. Больше не буду Вас мучить.
Шлепанец соскользнул с ноги и под столом Джеймс ненароком прошелся босой ступней по ступне Хантера.
- Теперь и я готов послушать Ваш рассказ. Продолжите его?

Отредактировано Джеймс Мур (04.02.2011 18:12)

72

- Бар, говоришь… - Хантер посмотрел поверх головы Профессора на как раз вошедшего Джеймса и не смог погасить раздражённой усмешки. Должно ли это было вызывать злость или нет, но всё встало на свои места. Так ему показалось. Это же надо было так доверчиво клюнуть на удочку и поверить, что антиквар действительно мог наткнуться на него "совершенно случайно" у своего дома. Ага, чудеса.
И какой он по счёту, интересно?
Маклейн прищурился. "Ну, с тобой мы ещё поговорим… потом". Он не хотел развивать мысль, но сознание само подбросило ему такие картины, от которых перехватило дыхание и язык зачесался высказать всё немедленно и настолько откровенно, насколько Хантер это умел. Только присутствие постороннего его удержало. Не было желания вдаваться при нём во все подробности.
Джеймс что-то сказал. Он принёс обувь и куртку. Потяжелевший откровенно оценивающий взгляд продолжал наблюдать за ним, ждать хоть какого-то намёка, но Мур как будто ничего и не заметил, ещё больше покоробив своей напускной легкомысленностью, болтая и что-то старательно залепляя пластырем на плече гостя.
Сержант пожал плечами на вопрос, отодвигаясь от края стола.
- Даже если бы. Подозреваю, что не сильно отличается от твоего пойла. – Машинально отшагнул, избегая прикосновения, и резко перебил Джеймса:
- Ты не обязан ничего рассказывать… нам, приятель. Я же просто так спросил. Самую большую неприятность ты уже устроил, - он криво улыбнулся, чувствуя, что закипает и не может с этим справиться. Рука опустилась на здоровое плечо, но доброжелательный жест никак не вязался с изменившимся выражением.
– Чем бы он тебя ни накачал, боюсь, тебе придётся обратиться в больницу. Ты мог заразиться от этих тварей, да и дырка у тебя в плече не вызывает спокойствия. Я вообще удивляюсь, как ты всё ещё держишься.

Отредактировано Хантер (05.02.2011 02:49)

73

Сначала Сид успел заметить не сказать что добрую ухмылку нового знакомого, прежде чем немного резко повернулся, следуя его отведенному взгляду. Вернулся второй мужчина, с курткой и обувью. Последнее было очень кстати, потому как добежать до машины он мог и в майке, но прыгать на одной ноге по снегу точно не хотелось. С Эла, конечно, станется, проявить излишнюю галантность и протащить его на руках через сугробы, но, во первых, они оба уже не в том возрасте, во вторых… А что, собственно, во вторых? Неужели столько лет спустя он до сих пор способен смущаться? Может быть, может быть. Эта мысль на секунду вызвала улыбку на губах, но ее легко можно было списать на благодарность за одежду, поддержанную словами:
-Спасибо, - Сид на секунду запнулся, - Кажется, я так и не узнал вашего имени, - Забытая рюмка осталась стоять на столе, демон не то чтобы внимательно, но куда еще деть взгляд в небольшой кухне, наблюдал за мужчинами. И если первый, наоборот, словно бы немного расслабился и примирился с присутствием незваного незнакомца в доме, то второй явно напрягся. Было ли это после упоминания о баре? И если да, то что это могло значить? Большинство людей отнеслись бы к подобным историям с умеренным интересом или недоверием.
Или изменение настроение было связано с появлением его друга? Кто знает, что ту было между ними, хотя… Если в доме больше никого нет... Сид снова глянул на обоих мужчин и заметил между делом, что чертовски красивая пара была бы. В конце концов он сам был геем всю свою сознательную жизнь и трудно было хоть на секунду не представить этих двоих в постели, ласки, перетекающие в грубость, оба здоровые и сильные, наверняка не ограничивались миссионерской позой… О боже, демон одернул себя, понимая, что думает совсем не о том, неужели так развезло со станка бренди, пусть и выпитого залпом?
Мужчина тем временем снова осматривал его плече, Сид и сам бы с удовольствием глянул повнимательнее, потому что то, что он видел, не могло не удивлять. Рана от пули совершенно не казалась свежей, про то, что не болела, как положено бы, можно было и не упоминать, демон вообще перестал доверять ощущениям своего тела. Вот и сейчас, стоило внимательным пальцами прикоснуться к коже, он почувствовал, как неуловимо меняется восприятие, снова стал чувствовать больше обычного. Воздух кухни был куда более насыщен запахами, или просто в этот раз изменения были сильнее. Захотелось вдохнуть глубже, узнать больше, поймать руку заботливого хозяина и поднести ближе к носу. Но Сид и без того терялся среди бесконечных главных тонов и оттенков, разбирая на составляющие, словно замысловатую головоломку, он узнавал и называл некоторые вещи своими именами, названия же других просто не знал, и это сбивало с толку. С опытом, это придет с опытом. Что-то придется учить заново, если не все.
Сид на секунды прикрыл глаза, надеясь, что это спишут на слабость, хотя все тело, напротив, наполняли взявшаяся из неоткуда сила и желание действовать. Почти до боли физическая необходимость двигаться, потому что тревога, незаметно, капля за каплей наполняла чашу до краев  и скоро каждая новая будет угрозой потопа. Любопытно – что будет тогда? Хотел бы демон знать ответ на этот вопрос, но понимал как истинный, проживший много лет, и как бывший ученый, что ни одна его теория ничего не будет стоить без практики. А вот какую цену придется заплатить за знание? Истинный чувствовал себя оборотнем из мистического фильма. Насколько он знал, и на сколько это было известно современной медицине, превращение в мутанта – процесс необратимый, выросшие когти утром не спрячутся обратно. Больше это было похоже на отражение, но Сид совершенно точно чувствовал, что у него больше нет отражения, как и крыльев. Знал с уверенностью истинного, прожившего со своим отражением ни один год.
Мужчина залепил рану пластырями и отодвинулся. Обычное мироощущение вернулось на место, оставляя за собой шлейф слишком реального сна и полной нереальность происходящего. Может стоит попытаться проснуться?
- Там? – интересно, что там могло еще быть, что вызвало новые вопросы, -Сид дернул плечом, чуть поморщившись, -Честно, уже и не знаю. А что там? – вывернуть голову так, чтобы посмотреть себе на спину истинный никак не мог.
Снова посмотрел на мужчин, пытаясь сориентироваться в разности их настроений.
-До больницы доберусь, это точно, как, думаю, и до полиции. Может быть вы эту историю даже в газетах еще прочитаете. Помимо всякой мистической фигни началось все с банального похищения, -припоминал, словно было это минимум с месяц назад.
Любопытно -  отметил про себя, когда на плече легла рука Хантера – нового всплеска это не вызвало. Просто обычное теплое прикосновение. Стоило задуматься, в чем была разница…

На кухне погас свет. Лампочка пару раз дернулась, отчаянно хватаясь за жизнь и медленно потухла, словно в проводах спало напряжение. Вслед за ней погас свет во всех комнатах на втором этаже и выше. Ток продолжал бежать только по венам, оплетающим нижний этаж. Наступившая тишина резко ударила по ушам, и только несколько секунд спустя Сид понял, что это перестала выть стая.

Не смотря на наступивший полный мрак, где прямоугольник черного неба остался единственным светлым пятном, истинный видел все довольно неплохо. Так бывает в фильмах, когда герои в кромешной тьме, но для зрителей дана неяркая подсветка – не пропустить еле заметное движение монстра за плечом главного героя.
-Что? – Сид вопросительно растерянно посмотрел на истинных голубыми глазами, которые единственные не утратили цвета в наступившей тьме, продолжая неярко ровно гореть, как у тех тварей по ту сторону забора.

Где-то на третьем этаже, что-то упало и загремело, но ни голоса ни звука шагов за этим не последовало. Все снова стихло.
Все часы, которые имелись в доме уже который час упорно показывали два ночи.

74

Широкий рукав черного одеяния задел тяжелый подсвечник на каменном алтаре.
- Огниво…
Несколько искр и свеча встрепенулась пламенем, озарила  часть огромного зала. По краям его ряды колонн. Шелестящие звуки вспугнутых светом летучих мышей, резные плитки древнего мраморного пола, изможденные лики на потемневших от времени и сырости портретах.
Каменный алтарь, за которым сидели трое.
Серебряная чаша в самом центре. Округлости  крутых боков не позволяли разглядеть, что в ней. Яд? Вино, живительный источник? Вода, утоляющая жажду? Пустота?
- Ты пришел сюда за ответами? О чем ты хочешь узнать?
Тонкие губы раздвинулись в улыбке, взгляд серых глаз чуть смягчился морщинами в уголках, оставшись внимательным. Седые волосы  струящимся покрывалом падали на плечи и спину, открывая изрезанный морщинами лоб.
- Тот, кто бредет во мраке уповает на свет.
Несколько свечей замерцали огоньками, за ними еще и еще. Зал озарился призрачным мертвенным светом, но пламя свечей такое мягкое и теплое, так почему жизнь не согревала дыханием старое подземелье?
Чаша мягко переливалась драгоценными камнями, тонкая гравировка  по краю ожила, сплелась в неведомые буквы неведомого языка, любовно обняла высокую ножку в виде когтистой драконьей лапы, смысл слов ускользал от понимания, но казалось вот-вот и древний язык отроется, зазвучит.
Мерцающие свечи ожили, поплыли в воздухе, за спиной говорившего старика  поднялась неясная тень крыльев.
Далекое пенье детского хора коснулось ушей сидящего рядом с седоволосым Неизвестным, закутанным в темные одежды, на долгое мгновение хор умолк и сменился стонами, тихим плачем и мольбами.
Длинное монашеское одеяние по бедрам перепоясано ремнем. Шпага в ножнах  качнулась, потревоженная движением ноги, задела холодным металлом, подразнила голую ступню вопрошавшего.
Рука с длинными узловатыми старческими пальцами, потянулась к чаше, ладонь нависла над поверхностью.
- Что ты хочешь найти в чаше?
Говоривший обратил взор на третьего. Он сидел по другую сторону алтаря на каменном кресле с высокой спинкой, за плечами неясные тени, меняющие очертания.
Лик сидящего и вся его фигура странно тонули во мраке невзирая на призрачный свет плывущих по воздуху свечей. Серый взгляд безуспешно тонет в окутывающем фигуру мраке, силится разглядеть лицо, губы размыкаются, выпуская шелест тихого вздоха.

75

Полиция? Похищение? Хантер заколебался – не предложить ли старику помощь немедленно? Но здраво рассудил, что если гость спокойно ест, пьёт и не порывается куда-то бежать, звонить, требовать срочно отвести его в участок, не кричит, не бьётся в истерике и вообще на редкость хладнокровен, несмотря на пулевое ранение, значит, его проблемы могут быть решены без спешки теми, кому по долгу службы в данный момент полагалось находиться на работе, а не отбывать трёхдневное домашнее заключение.
Но пока Маклейн усиленно соображал, что делать, Джеймс успел вклиниться со своим комментарием и вопросом, заставив нового знакомого округлить в удивлении глаза и ошарашено уставиться на них обоих. До чего всё-таки странный цвет. Как будто и ненастоящий, но зачем бы престарелому замшелому интеллигенту носить цветные линзы? Хантер, забывшись, так и оставил руку на его плече. Раздражение плеснулось кипятком, он насмешливо фыркнул.
- Никогда бы не подумал, что тебя интересуют такие вещи. Может, уже отстанем от него, а? Погляди только, он уже дар речи потерял… - Но Мур не унимался. Хантер обречённо вздохнул, потрепал гостя по плечу. – Не обращай внимания, приятель. Упаковывайся в шмотки, пока санитары не приехали. Вы ведь позвонили ими? – взгляд на антиквара, только чтобы удостовериться, что такая элементарная идея посетила его, пока Маклейн был в душе. - Ещё плеснуть, Сид?
Он увёл стакан прямо из-под протянувшейся руки любовника, как будто и не видел жеста, и только наклонил бутылку, как замер, не сдержав изумлённого восклицания:
- А эта хрень здесь откуда?!
Качнул бокалом. Нет, не показалось. Перевернул его и тряхнул.
Два кубика с тихим стуком выпали на стол, застыв в лужице выплеснувшего виски, остававшегося на дне.
Два прозрачных кубика. Два раскрытых, высеченных в пластике глаза, смотревших на него с верхних граней. Он мог бы поклясться, что когда последний раз видел их, глаза были закрыты, а сейчас они распахнуты и как будто даже переливаются голубоватым огнём, чего сержант уж никак не мог объяснить.
Холодный озноб покалывающе сполз от затылка по хребту. Хантер чуть не поёжился, сам не понимая, откуда это чувство, заставившее подобраться, словно перед броском, ощериться изнутри с безотчётной злобой зверя, чующего, что близко опасность.
- Чёрт возьми, Джеймс! Твою мать, зачем ты их бросил?
Невинная, казалось бы, забава. Но Маклейн просто взорвался.

Отредактировано Хантер (07.02.2011 00:12)

76

Лишь на секунду стоило прикрыть глаза и мрак рассеялся. Взгляд уцепился за огарок свечи, желтой звездой дающий ориентир во внезапной темноте. Но разгорающееся пламя не высветило, как ожидалось, лицо одного из мужчин, не высветило кухонный стол с початой рюмкой, ни кухню, на которой они сидели. Безжалостный в своей честности, он коснулся неожиданно старого камня и воздух, что судорожно втянули в себя губы, наполнился прохладой и влагой, по ступне прошелся крошкой обработанный камень пола с бороздой рисунка. Сквозняк выхолодил скопившееся было под кожей тепло и захотелось поджать пальцы. Мелькнула мысль о ботинках, но они исчезли вместе  с домом и всеми его обитателями. Эхо от беспокойного хлопанья крыльев улетело под высокие своды, которые тьма оставила себе. Зато милостиво отдала и край алтаря, и блики в одинокой чаше на его поверхности. Слова молитвы или заклятия на круглых боках, за смыслом которых было погнался разум, но безнадежно отставал на шаг, казалось, сияли своим, внутренним светом. И незнакомцы, которых Сид не помнил ни в одном из миров, ни в одной из жизней.
Повисшие в наступившей тишине слова, казалось сам воздух застыл и стоит двинуться, как тонкий его хрусталь разобьется искрами. Как трудно задать важный вопрос и не дать собеседнику ответов этим?
Но чашу взяла рука сидящего напротив:
- Никогда бы не подумал, что тебя интересуют такие вещи. Может, уже отстанем от него, а? Погляди только, он уже дар речи потерял… - эхо, что было всегда на посту, услужливо подбросило тихие было слова в воздух и с каждый повторением сдерживаемое раздражение звучало четче. Достигнувшие потолка слова могли бы ранить не хуже оружия.
Кубок перевернулся и на алтарь со стуком выкатились две игральные кости, спугнув стайку свечей, отпрянувших к стенам, оживляя скорбные лики. Их рты раскрылись, и зал наполняла новая волна стонов и мольбы, а неподвижные, мертвые глаза продолжали смотреть на собравшихся.
- А эта хрень здесь откуда?! – на верхних гранях костей было по черной точке-единице. Как и на боковых гранях, тех, что было видно. Наверняка на каждой из граней, игральные кости без вариантов.
Свечи умерли все разом, с последним траурным вздохом, и пришлось снова приглядываться к заполненной иными звуками и запахами темноте.
-Почему именно двойка? – вопрос сорвался с губ прежде, чем Сид понял, что снова вернулся в относительно реальный мир дома антиквара с его темными комнатами и мерцающим сиянием снизу в открытой двери на лестнице. Вопросительный взгляд прошелся по лицам мужчин – видели ли они то же, что и он секунду назад?
На третьем этаже уже явно слышались шум и шорохи, кто-то в темноте, не слишком аккуратно и  не заботясь о секретности пробирался  ближе, то ли к свету, то ли к истинным в этом доме. Демон, пользуясь моментом, переобулся, чтобы не жалеть снова. Еще немного, и эти прыжки по параллельным мирам, временам или хрен знает чему войдут в привычку. Ничего, книгу потом напишет…
-А оружие осталось внизу? – покосился на темный коридор. То, что находилось в доме и в одном с ним мире волновало истинного в первую очередь.

Отредактировано Сид Бэкет (07.02.2011 20:33)

77

Выдержка Джеймса плясала от ноля до ста процентов в зависимости от ситуации, реакции прыгали, как пишущая игла на старинном кардиоприборе.
И когда Хантер вцепился в плечо Сида, он сдержался. С губ не сорвалось раздраженное «что ж ты к нему приклеился?»
Рука на плече  раздражала.
Обхватившие его пальцы хотелось стряхнуть. Это мешало и расстраивало. Не смог бы объяснить почему, времени снова оставалось только на то, чтобы отмечать особенности своих реакций и не упустить ничего из происходящего.
Но когда Маклейн ни с того, ни с сего схватил бутылку и перевернул ее вниз горлышком да так, что на стол хлынули остатки бренди и возопил свое гневное «Твою мать, зачем ты их бросил?» Джеймс насмешливо-раздраженно, но не повышая голоса, проговорил:
- Потому что я Королева Маб…

...Старик, с несвойственной его возрасту ретивостью, вскочил из-за стола и разразился гулким хохотом:
- Потому что игральные кости кидают!
Потянул себя за волосы. Седые пряди сползли по плечам и исчезли, глубокие морщины смылись с лица, будто бы на него плеснули кислотой, упали серовато-бледным ошметочным гримом на черную монашескую рясу, появилось истинное лицо хозяина блуждающего бара, тонкие алые губы растянулись в насмешливой улыбке. Маб встал за спиной Сида, взял его за плечи, наклонился и интимно прошептал:
- Это не двойка. Это ПАРА!  Они  всегда так падают. А эти двое глупцов так ничего и не поняли. Жаль их.
Маб потерся щекой о небритую щеку Сида, оставляя белесые следы пудры на скуле и виске, искоса глянул на профиль лица и запечатлел на щеке продавца книг алый поцелуй.
- Ты боишься, что они за тобой придут? – понизил голос до вкрадчивого шепота. – Они за тобой идут, Сид. Идут!
Выпрямился во весь рост и сбросил с себя черные одежды, белый костюм резанул глаза своей яркостью.
- Сид? – Маб заботливо глянул на плечи и затылок владельца книжного магазина. – Ты оставил оружие? Внизу? Это там?
Бармен глянул себе под ноги.
Внизу не было НИЧЕГО.
- Они идут оттуда?
Глянул вверх, где "ничего" превратилось в бездонный черный купол.
Со всех сторон, снизу и сверху их окружало черное бесконечное НИЧТО.
Снова послышался гулкий хохот, лезвия алых губ раскрылись, обнажив ряд ровных мелких зубов.

... Один из кубиков стирался вместе с джинсами Хантера, стиральная машинка гудела на режиме «хлопок», второй поблескивал прозрачными гранями на столе, рядом с включенным ноутом. Глаз на пластиковом боку ожил и моргнул.

Отредактировано Джеймс Мур (08.02.2011 18:04)

78

Наверное тяжко вот так лежать и не шевелиться, моргать иногда. Было бы чем сожалеть, он бы сожалел, было бы чем думать, он бы придумал страшную месть, был бы рот, он бы проклял страшным проклятием. Было бы у него хоть что-то, кроме ока, он бы наверняка сделал что-то. Была бы память, он бы понимал, что все бессмысленно. Потому что нет ничего хуже, чем связаться с иллюзией. Потому что у них все иллюзорно, и реальность и нереальность и понятие времени и пространства, действий и чувств.
Сейчас перед ним были двое и  он словно камера без пленки, снимал происходящее, прятал в себе –немой свидетель.
Если бы у него было сердце, оно бы, верно, терзалось сейчас безответной любовью и ревностью, когда тонкие сильные пальцы его Маба держали другого за плечи, когда его щека, прислонялась к щеке. Это был правый глаз и у него было хорошее зрение, и он мог разглядеть улыбку на спелых губах и как влажно блестит помада, как под тенью ресниц прячется лукавый взгляд. Мог разглядеть крошки белой пудры на щеке, что еще белее, мог разглядеть каждый черный волос без единой нити седины… уже столько-столько лет. Кажется еще немного, и мог бы разглядеть, как движутся тонкие шестеренки под полупрозрачными костями черепа.
Рука того, кто сейчас занял его место поднялась к лицу и мазнула по испачканной щеке, растирая белое и маска стерла следы, что оставались год за годом свидетелями радостей и печалей, скрыла усталость, разгладив глубокою борозду между бровей. Украла у лица индивидуальность и в свете белел правильный овал, прямой нос кидал четкую тень на прямые губы – небрежный росчерк скальпеля, чуть кривоватый справа.  Большим пальцем растер помаду, и на скулах расцвела два алых несимметричных пятна.
Жаль он не умеет слышать. Щелк, щелк. Кадры ложились один за другим с неудачного ракурса. Отсутствие декораций андеграундной пьесы. Фигура в белом, фигура в черном. Был бы у него вкус, решил бы, что слишком навязчиво.
За кадром раздался короткий тихий звук и перестал работать механизм. Барабан машинки остановился и затих, вежливый женский голос, пропущенный через сигаретный дым и слегка барахлящий динамик проговорил «Конечная. Просьба всем выйти. Конечная. Просьба всем выйти. Конечная….» Монотонный голос повторял.
Сид облизал пересохшие губы со вкусом пудры и сглотнул. Кадык споткнулся о петлю галстука, стягивающего жесткий ворот рубашки.
-Конечно я боюсь. А следовало бы уже перестать? – угол губ дернулся и без того неаккуратный край пошел трещинами по щеке, испортив правую половину макияжа черной сеткой. Было жаль, что Маб больше не касался его плеч – странная смесь притяжения и отвращения , желание узнать больше и что было бы дальше. Ноги босыми ступнями опирались на пустоту. И стоило ли обуваться – мелькнула мысль и сеть трещин стала мельче, кое-где отвалившись белой пылью на черный лацкан пиджака.
Женский голос тихо, но настойчиво приглашал выйти
А по затылку медленно, перебирая шестью лапами, карабкался паук его взгляда. Пусть и не прицел, но тварька явно была ядовитой, и, может быть, пуля в затылок – милосердие.
Сид подошел к столу, на экране шел обратный секундный отсчет, и тринадцать сменилось на двенадцать. Мужчина повернулся к королеве в белом и протянутая рука, презрев расстояние и не исказив пространство легла на его плече. Он так и не отпустил его из бара? Не вывел из леса? Не разбудил ото сна?
-Почему я не боюсь стать зверем? – задался вопросом, одним из многих. Хотел сказать «хочу стать», но это пока не было правдой. Рука легла на шею и притянула его ближе. Забавно, но у них с антикваром были одни глаза.
Три…
Два…
Конечная. Про…
Один.

79

"Не кипятись. Возьми себя в руки. Ведь тебя разозлили совсем не эти идиотские кубики?" Хантер не хотел признаваться себе, что причина в другом. Он поставил бутылку и бокал на стол рядом с выпавшими подарками бармена. Прикасаться к ним не было ни малейшего желания, одна только мысль об этом усилила тревогу до зуда в затылке. Хотелось даже отступить назад, но он удержал себя. Не впадать же в панику от таких пустяков. Раздражённый ответ вызвал неприкрытую усмешку.
- А я Доктор Судьба.* Ха-ха. Это не смешно, Джеймс. Как будто они мало доставили нам неприятностей.
Но у антиквара, похоже, было иное мнение. И, как выяснилось уже через минуту, расходились они не только в этом. Джеймс решил не терять времени даром. Как оказалось, что он уже за спиной нового знакомого и склоняется к нему так… будто это всё было привычно? Так и должно было быть. Маклейн в одну минуту успел опешить, онеметь от ослепившей ярости и снова растеряться, совершенно, до наивного изумления в тёмном, прикованном к любовнику взгляде.
Любовнику?
Он только и сумел, что приглушённо выдохнуть:
- Ладно… развлекайтесь, парни. Пойду, посмотрю…
Что он пойдёт посмотрит, он так и не сказал, да и не мог, потому что не знал этого. Но зато знал, чего видеть не хочет точно. И если бы не это, возможно, проходя через гостиную и едва не задев столик с ноутбуком ногой, Хантер заметил бы провожающий его стеклянный взгляд.
Уже на улице он немного отрезвел, вдохнув всей грудью морозный воздух. Холод набросился на голые плечи и шею и начал забираться под майку с джинсами, но Маклейн не собирался мёрзнуть слишком долго. Три шага от двери. Взмах крыльев. И его больше не будет здесь.
Он закрыл глаза, стоя неподвижно на засыпанной белой крошкой тропе, ведущей через двор. Утренняя улица была пустынна и тиха, только крупинки снега, скатывавшиеся по бронзовой коже, кружили в нескончаемом движении, пока за спиной постепенно наливался непривычный вес, смещающий центр тяжести, заставляющий наклониться немного вперёд в ожидании, когда крылья вырастут полностью и обретут силу преодолеть земное притяжение. Тёплый полупрозрачный пух мазнул по локтю… как вдруг кто-то окликнул его.
Пух тут же исчез, как и тяжесть, тянущая от лопаток вниз, а Хантер распахнул глаза.
Он не сразу разглядел, что за забором кто-то стоит в серых сумерках. Даже внимания не обратил. Или там никого не было, когда он вышел? На монстра не похож. Скорее на… ещё одного путешественника. Маклейн криво ухмыльнулся. Где-то в доме за ним задребезжал приглушённый толстыми стенами звонок. Долгий и безнадёжный.
Кроссовки захрустели по свежему сугробу.
- Ты ещё кто? Чего тебе здесь надо?
Хрипло крикнул с расстояния, не подходя слишком близко к воротам. Изо рта вырывались облачка пара, пальцы леденели, Хантер сжимал их, чтобы не дать им окоченеть. С той стороны забора что-то ответили. Он не расслышал, резко обернувшись на звук выстрела за спиной, раздавшийся в тот же момент. В доме.

* известный герой американских комиксов.

80

Джеймс встал за тряпкой, чтобы стереть со стола, когда услышал слова Хантера.
Вот так просто. Был Маклейн и весь вышел. Джеймс даже слова вымолвить не успел, лишь обернулся. Взгляд споткнулся о разлитую по столу жидкость. В лужице поблескивали две монетки. Итальянские цехины, один подлинный, другой фальшивый, едва заметно срезанный с одного края. В доме всюду были его приобретения. Старинная кофемолка соседствовала с современной плитой, на подоконнике танагрская статуэтка рядом с цифровой фоторамкой. В холодильнике банальное пиво, в нижнем шкафу непочатый дорогой Мартель, такого далекого года розлива, что уже бессмысленно было хранить по всем правилам виноделов. Серебряные монетки попадались на дне чашек, золотые могли найтись в ящике с вилками.
Это был его дом. Только его.
Его личный мир, устроенный так, как ему было удобно. В кажущемся хаосе скрывался определенный, хорошо выверенный порядок.

Джеймс не успел ничего сказать. Все возвращалось на прежние, привычные рельсы и этому стоило помочь. Вернее, не стоит мешать, кажется…
Зачем Сид подходит так близко и кладет ладонь на его плечо?
Внимание Джеймса расползалось. Он слышал удаляющиеся шаги за спиной, он видел прямо перед собой два ярких кукольных взгляда. Кукольные глаза на лице старика выглядели странно и гротескно, рука на плече мешала, хотелось стряхнуть ее и отступить назад.
- Пришла пора Вас проводить. Идемте, Сид.
Джеймс отступил назад и посторонился, пропуская Сида прямо перед собой, выходя из кухни.

- Беги, Сид, - шепнул Маб, на мгновенье прижавшись грудью к спине Сида, положил руки на плечи, сжал их и отстранился - торопись.
Голос снова сменился удаляющимся смехом и все затихло.

Вспышка ослепила его, пальцы наткнулись на кожаные перемычки машинально сжали тонкое стекло.
«Хантер!»
Он не позвал, это мозг взорвался именем, а губы лишь сжались крепче в тонкую линию.

81

Куда бежать? Как далеко и сколько можно? Шаг за дверь, в темноту, где не оказалось пола под ногами и тело, среагировав неожиданно плавно, приняло опор на передние руки и, кувыркнувшись через голову, в ту же секунду устойчиво стояло уже на четырех лапах. Узкий коридор с взметнувшимся вверх потолком, где разлетелась стая то ли мышей, то ли крыс, когти скребанули по каменным ступеням, истертых сотнями ног. Зеленоватое свечение без источников нервно мерцало, выхватывая стены с сожженными временем обоями, где поблекшие цвета и многочисленные царапины остаются свидетелями многих лет. Многих лет запустения. Запах пыли и плесени – запах мертвого тела дома, из которого давно уже ушла жизнь. И нужно было идти вперед, потому что все инстинкты подсказывали, что сзади ничего нет. Пара пролетов –секундное расстояние для длинных точных прыжков. Зато когда он выскочил на первый этаж, яркий свет из распахнутой двери ослепил, дыхнуло свежестью морозного утра, в которую хотелось выпрыгнуть из затхлости и темноты. Теперь на нем толстая шкура и теперь у него острые клыки. Но помешали две знакомые фигуры, маячившие в прямоугольнике двери.

Сид ступил в темноту, скрадывавшую чуть сгорбленную спину с белым пятном пластыря на плече, и стоило Джеймсу сделать шаг следом, как дверь за ним захлопнулась с оглушающим звуком и на секунду показалось, что по глазам резанула яркая белая вспышка взрыва. Но стоило немного присмотреться в не гаснущем свете, чтобы понять, что  это просто снег. Высокие сугробы, что намело за ночь вокруг его собственного дома, и сейчас он стоял почти по колени в нем у ограды со стороны улицы. Мороз, дав передышку в пару секунд, впился острыми зубами в кожу, скользнул поцелуем снежной королевы в горло, заполняя легкие болью от первого глубокого вдоха, влага  впиталась в одежду, добираясь голодно до быстро исчезающего тепла. А у двери в его собственный дом стоял Хантер. Призраки крыльев исчезли, стоило ему заметить темную фигуру и, кажется, он даже собирался подойти, окликнуть, не разглядев, но резкий звук выстрела отвлек и истинный обернулся к двери. Из которой, ему навстречу, вылетел запыхавшийся мужчина – точная копия его, Джеймса. Только в руке он сжимал оружие, от еще разгоряченного ствола валил пар. Как и с губ антиквара, который явно запыхался.
-Какого ты свалил? Оставив меня с этим… – не договорив, Джеймс развернулся, направив оружие в темный проем двери, откуда на Хантера смотрели горящие голубым четыре глаза. На морде белого зверя под полтора метра во вздыбленной холке, готового к прыжку.
Доля секунды, но со своей стороны антиквар смог очень четко разглядеть, как та тварь, что удачно слизала его облик, на пару секунд повернула в его сторону искаженную морду, ощерившуюся густым рядом мелких острых зубов.

82

Джеймс…
В этот момент герои фильмов, обычно, вскрикивают не своим голосом и несутся сломя голову вперёд. Не думая ни о чём. Замедленная съёмка, зрачки – в точку, летящие с верхнего правого угла экрана клочья снега.
На улице снова стало тихо. Как будто ничего не произошло. Посеревшие от первого света дома, дымка морозного тумана, липнущий  к телу холод. Где-то за углом тявкнула неведомая тварь, пророкотал в отдалении мотор. На подходе новый день, который ничем не отличается от предыдущих и от которого не будут отличаться все последующие.
Пальцы коченеют в протёртых кроссовках. Нет, Джеймс всё-таки прав, надо купить что-нибудь получше. Это совсем никуда не годится. Того гляди развалятся на ходу.
Эти нелепые мысли кажутся важнее того, что он только что слышал. Его окликают. Тот, у ворот. Хантер оглянулся. Мужик выкрикнул какой-то вопрос. Имя. Бэкет. Сид Бэкет. Он совсем не волновался, но ему явно было не по себе. Маклейн усмехнулся. Ещё бы ему было по себе в костюме-тройке посреди Гавайев ранним-ранним утром.
Хантер не ответил, отвернулся и направился обратно в дом. Распахнул прикрытую, но не запертую, по случайности, дверь, когда выходил с намерением больше не возвращаться.
В коридоре никого. В небольшом офисном помещении рядом с ним, освещённом настольной лампой и мерцающим монитором, тоже. Магазин кажется погружённым в глубокий сон, опустевшим, но Хантер знает, что где-то внутри него, в галереях бесчисленных комнат, антиквар и старик. И кто-то из них стрелял. Теперь он не мог взять и уйти, в чём бы ни убеждал себя. Он не хотел раскладывать свои чувства по полочкам, да и не горел желанием, просто знал, что правильнее будет убедится, что с Джеймсом всё в порядке, а потом уже думать о себе и своей уязвлённой гордости.
Маклейн приблизился к столу и собирался уже обшарить его, как взгляд наткнулся на то, что ему требовалось.
- Плохой выбор, Джеймс.
Невольная улыбка тронула губы. Орёл тяжело лёг в ладонь. Он никогда не любил это оружие. Ненадёжный и непрактичный. Но ничего другого в поле зрения не наблюдалось, и Хантер привычно проверил обойму, прежде чем бесшумно скользнуть в следующий дверной проём, превращаясь в незаметно крадущуюся тень с обострёнными до предела реакциями. Процесс, доведённый до автоматизма годами службы, но сейчас он был особенно осторожен и не позволял себе задаваться вопросом, почему.

Отредактировано Хантер (12.02.2011 21:53)

83

Вспышка. Ах, да. Купленная им пирамида. Старый китаец, торговавшийся так отчаянно и так радостно улыбающийся, предупредил, что она может отрыться в любой момент.
- А что внутри?
- Мая ни видела. Моя ни зинает.
- Мне нужен мальчик с персиком. Ты понимаешь? Что в ней? Там точно мальчик?
- Бири, бири, хорошая штука. Хорошо. Хорошо. Мая плоха ни таргуит.

Пирамида отрылась , издав хлопок, задымив гостиную, выпустив сноп искр, скрывший ноут.
Да. Мальчик с персиками.
Край сознания отметил, что миниатюрная фигурка мальчика между четырех лепестков распавшейся пирамидки невыразимо хороша. Нефритовая, изящная, чудесная маленькая фигурка. К дракону, Хоттею и Фениксу, которые у него уже есть. Теперь всю коллекцию можно было продать и по хорошей цене. Найдутся покупатели.
Черт возьми.
Найдутся.
Черт… как все не вовремя.
Кашель застрял в легких, взгляд метнулся по коридору, споткнулся о согнувшуюся спину гостя.
Угу… Вот так вот...
Джеймс опешил, глядя, как Сид опустился на пол, бодро перекувыркнулся и поскакал на четырех костях вниз по лестнице.
Это даже не диагноз. Это просто данность. Шок, боль, рана, может быть какое-то неведомое заражение. Может быть выверенная отрепетированная постановка. Не важно.
Джеймс  почти прыжком догнал своего странного ночного гостя. Правая рука с зажатым в ней шприцем опустилась  на загривок, игла вошла  в  начало дельтовидной мышцы, прозрачная жидкость исчезла, переходя в разгоряченное тело.
Бриетал успокаивающей волной накрыл разгоряченное нервно вздрагивающее тело. Джеймс отпустил руку. Стоило выждать всего пару минут. Любой монстр, любой здоровый активный организм восьмидесяти килограммов весом под действием двух кубов волшебной прозрачной жидкости смешавшейся с кровью затихает и погружается в беспечный спокойный сон.
Пора было остановить расплясавшееся ночное безумие.
Инстинктивно чувствующий, что все происходящее в его доме, происходит не так, Джеймс  одним ударом хотел остановить и повернуть события в свою пользу.
Джеймс сдержал удушающий кашель и отступил в сторону.  Впереди на полу фигура Сида.
Где Хантер?
Он сделал пару шагов и замер.
Маклейн поднимался по лестнице. Мягкие, крадущиеся движения, бесшумная тень, скользящая по старым молчаливым ступеням. И ярким взрывом сознания – Дезерт Игл в руке.
У Джеймса застрял ком в груди, холодная отрезвляющая волна прошла по спине, шаг назад, тело скрыто за отворившейся дверью в гостиную.
Он слышал его дыхание., он чувствовал холодный метал, попавшийся в захват пальцев.
Быстрый, скользящий взгляд – статуэтка танцовщицы. 18 век. Бронза, тайный механизм в подставке. Приобретена на аукционе. Фигурка использовалась итальянской семьей для тайной переписки одной фрейлины и очень известного скульптора, любимца миланского герцога. Он-то ее и сконструировал.
Пышные бронзовые юбки летящей в танце девушки  тяжело и удобно охвачены цепкими пальцами.
Серый прищурившийся взгляд  направлен на бесшумно скользящую фигуру полицейского.
Господи, Джеймс… это же полицейский. Ты безумец…
Мы все безумцы, что поделать Такова жизнь.

Ему можно было просто протянуть руку и дотронуться до темноволосого виска, скользнуть ниже и приласкать ямочку на затылке. Он делал это ночью, ласкал губами, целовал, прижимался лицом и вдыхал аромат.
Он не помнил всего этого когда бронзовая статуэтка изящной балерины опустилась на затылок Маклейна.

84

Как давно на него не наставляли оружие – уже забыл, как на это реагировать и еще не достаточно доверял реакциям своего нового тела, чтобы отпрыгнуть в сторону, или вперед, чтобы успеть раньше поднимающейся руки того, кто хотел выглядеть, как антиквар. Хантер, что стоял рядом, похоже поверил обману, оно и не удивительно.  Идеально идентичная внешность и общий сумбур происходящего, разница только в запахе, который он уже успел изучить достаточно. От этого же существа не пахло ничем, разве что пылью немного, как от стен окружающего дома, где свет погас окончательно, оставив только ярко белую полосу, соединяющую фигуры. Улыбка, которую не видел другой мужчина, походила на оскал и Сид автоматически ответил тем же. Глянул на Хантера, чей взгляд очень красноречиво давал понять отношение. Отношение истинных к мутантам. Смесь настороженности и брезгливости, кривящийся изгиб губ и сведенные к переносице брови. Будь оружие в его руках, он бы уже выстрелил. Первая и законная реакция на монстров. Привыкай, вот так будут смотреть на тебя почти все, с кем сведет случай. Смотри и признай, что тебя это не пугает. Печалит, может быть, но дело не в отношении. Когда то ты привык выпускать свое отражение, спускать его на истинных, пусть на то и были причины. Но ты знал, что это просто их работа, а потом помнил вкус их крови. Разве это не достойная награда, не заслуженный урок – перестать прятаться за благообразной маской демона, приличного члена общества.
Сид так  и не повернулся к существу с оружием, а он медлил, давая насладиться полной гаммой эмоций и чувств, воплощением которых сейчас был единственный истинный среди них. Нравится? Признай же… Зверь и хотел бы прикрыть глаза, отвернуться. Пуля, две, три…давай уже. Рано или поздно, так почему не сейчас? Не придется прятаться и возвращаться, рассказывать близким истинным, заставлять их привыкать и мириться. Прятать его от мира, и прятать глаза при разговоре, оставляя доживать отведенный срок в закрытых от чужих взглядов комнатах.
Все может закончится куда проще и быстрее. Хочешь быть честным и до смерти боишься этого.
Сид переступил с лапы на лапу, загасив в себе нерастраченную энергию прыжка.
-Хан..нрт…- попытался выговорить непослушной пастью, чувствуя, как непривычно двигаются мышцы горла, проталкивая звуки в клацнувшую зубами пасть, - это …не..- как убедить его, что это не его друг? Как заставить поверить… словам мутанта.
Никак. Мужчина взял ружье из рук иллюзии. Эмоции украла застывшая маска равнодушной решимости и он уже не стал ждать. Выстрел, вспышка, и боль в плече на долю секунды перед черным провалом.

85

Длинный полутёмный коридор. Лестница. Ни одна ступень не скрипнула под мягко ступающими кроссовками. Дом построен совсем недавно или хозяин не поскупился на капитальный ремонт. На крошечном пятачке холла на втором этаже никого. Большая старинная люстра над ним, погружённая в темноту, напоминает спящего мамонта. На стенах развешаны причудливые узкие статуэтки, лакированные маски, картины. И они молчат. Из нескольких комнат льётся свет, он узнаёт каминную по бегающим в проёме теням. Остановился. Прислушался.
Тихо.
Добрался до кухни, но никого там не нашёл и наугад двинулся в гостиную. Здесь его поджидал сюрприз в виде тела, бесчувственной грудой лежащего почти у самого порога. Даже в состоянии помрачнения разума, которого Маклейн до сих пор не ощутил, мозг с заученной добросовестностью и максимальной скоростью анализировал ситуацию. Профессор не подавал признаков жизни. Новых следов крови не видно. Как и Мура. И всё ещё не ясно, кто из них в кого стрелял и почему.
Он уже дотрагивался мыском обуви до плеча старика, когда уловил какое-то изменение в окружающем краем зрения. Всего лишь отличное от других смещении тени, более стремительное, чем остальные. Годы службы неоднократно доказывали – невнимательность и нерасторопность могут стоить жизни. Когда он позволил себе подобную промашку в первый и последний раз, то отделался непростительно легко, но этого хватило, чтобы оставить рваный шрам на руке.
Хантер не осознал до конца, что увидел, но реакция последовала инстинктивная и незамедлительная. Рывок с поворотом, благодаря которому бурное знакомство затылка с бронзовой леди состоялось лишь в пол силы, а острый край ободрал до крови скулу. То, что он увидел, было тенью от поднявшейся руки Джеймса. Она ещё опускалась, когда Маклейн развернул в движении пистолет рукоятью вперёд и врезал кулаком наотмашь по лицу антиквара, вложив в удар инерцию требовавшего выхода напряжения. Не будь его, пришлось бы выстрелить, разряжая сгусток распиравшей нутро энергии, но именно это разум исполнить отказался, решив за Хантера, что нужно делать.
Дыхание перехватило уже потом. Выражение лица за мгновение до удара сложилось из цветной мозаики в отчётливую картинку. Тонкие приоткрытые губы, которые свели его с ума. Серые, искрящиеся глаза, смотревшие на него так откровенно, нежно, дразняще и хищно, когда они нетерпеливо стаскивали друг с друга одежду.
Вместе с ударом напряжение тут же покинуло его, уступив навалившейся слабости и хлынувшей в затылок ломящей боли.  Маклейн качнулся назад, как пьяный, марево перед глазами сгустилось. Оружие выпало из пальцев на ковёр. Он тяжело привалился к двери и съехал по ней на пол, и ещё не успел сесть, как вырубился.

86

Реакция у Маклейна была на зависть хорошая. Джеймс не знал, что его выдало, но от выстрела его спасло, наверное, только чудо. Зато удар в челюсть он получил отменный.
Губы сразу же онемели, в черепе все еще ворочалась внезапная и сокрушающая.
И под лопаткой болело.
Джеймс повел головой из стороны в сторону, словно проверял, хорошо ли она держится на плечах, оперся руками о дверной косяк и паркет, о… оказывается, он на полу, приложился плечом. Кое-как поднялся и первым делом подобрал свой Дезерт Игл.
Это он сглупил. Все. Проехали. Сам виноват. Нечего было тащить сюда, кого попало.
Хантер лежал ничком на мягком ковре. На щеке загустевшая струйка крови.
Пальцы легли на шею, ощутили биение пульса. Живой.
Он действовал автоматически. Прошел вперед, добрался до Сида. Пульс у старика был, но вместо замедленного, спокойного биения, под пальцами срываясь, зачастила бешеная нервная ниточка.
С продавцом книг явно творилось что-то нехорошее.
Ему стоило труда поднять Сида. На вид сухощавый, он имел вполне приличный для его роста и возраста вес.
Джеймс не без труда закинул его на плечо и осторожно снес вниз.
По дороге к двери заметил, что сработала охранная и пожарная сигнализация.
Четрова китайская штуковина, громыхнула так, что все датчики едва не заклинило и заполонила дымом гостиную.
Проблем с каждой минутой все больше и больше, а времени в обрез.
Дежурный патруль скоро явится.
Джеймс знал, на то чтобы доехать до его дома, нужно примерно минут десять от теплой территории.
Патрульные Голиафа просто не имели возможности постоянно держать машину в холоде по причине скупого лимита на бензин – оправдывающей аргумент их пофигизма, но у Джеймса был заключен договор обслуживания на хорошую сумму и это был его лучший аргумент против лени охранников.
Пожарная явится следом за патрулем минут через пять. Ближайший пункт пожарной охраны, как раз минутах в пятнадцати отсюда. Накинуть еще пять минут на сборы и выезд, ориентировку.
В общем, объясняться предстояло со всеми и неизвестно чем бы закончилось.
Все-таки в его доме на полу лежит полицейский с проломленным черепом.
О, черт… Как же глупо. Он даже не успел проверить, насколько сильно приложил его статуэткой.
Тошнота от осознания всего произошедшего накатила так внезапно, что не оставила места тоске, сжавшей сердце.
Сид, болтавшийся на плече, показался еще тяжелее.
За ним должны были приехать. Адрес антикварного магазина на Гавайях узнать нетрудно по поисковнику. В этом районе вообще негусто с антиквариатом так что Джеймс не удивился увидев за оградой припаркованный невдалеке автомобиль и истинного, который с пистолетом наперевес перебирался через ограду.
- Эй!
Джеймс вытянул вперед руку с пистолетом.
– Слезай с ограды и слушай внимательно.
В ответ Истинный направил за него пушку.
- Без шуток парень. Слишком грубо твой старик воспользовался моим гостеприимством, не люблю, когда нарушают границы моей частной собственности, так что слезай или отстрелю ему что-нибудь. Кроме того, через пять минут, здесь будет патрульная машина и пожарная. Так что забирай обоих и уматывай.
Истинному потребовалось долгих десять секунд, прежде чем он опустил пистолет и  выдал:
- Мне нужен только Сид Бэкет. Он звонил и сказал что на Гавайях.
- А тот оборотень в погонах, Маклейн?
- Понятия не имею кто это.
Джеймс остановился перед воротами, помолчал, что-то мысленно решил и нажал кнопку замка большим пальцем. Умная программа опознавания отпечатков срабатывала даже при таких низких температурах поэтому ворота открылись.
- Заводи мотор, пока машина не остыла.
Истинный прошел к машине, время от времени, поглядывая на пистолет в руках Джеймса. Движения и выправка, квадратная челюсть и коротко стриженый затылок создавали впечатление. Определенное впечатление. И выдержка у парня хорошая.
Водитель распахнул дверцу автомобиля, Джеймс передал тело Сида с рук на руки.
- Он спит и будет спать еще минут двадцать. Поторопись и отвези его к врачу. С твоим стариком явно что-то неладное.
Джеймс захлопнул дверцу авто и проследил за тем, как машина разворачивается и отъезжает вдоль улицы. Когда она скрылась за поворотом, антиквар развернулся и прошел в дом.
Мороз вцепился в голые ступки и пальцы на руках, обнял холодным дыханием, приморозил уши, но освежил голову.
В зеркале прихожей Джеймс разглядел распухший угол рта и ссадину. Скоро  на челюсти появится синяк, а пока что во всей красе опухоль. Так вот почему водила пялился на него.
На этот раз Джеймс запер пистолет в сейф, а затем уже поднялся наверх.
Сколько безумия, сколько глупости случилось. На душе стало невыносимо тошно от воспоминаний.
Джеймс остановился на лестнице, ведущей наверх, прислушался. В доме было тихо.
Не скрипнула ни одна ступенька, когда он поднялся и прошел по коридору к двери, где несколько минут назад произошла стычка с полицейским.
- Хантер…
Он не узнал свой голос и интонации. С улицы послышался далекий звук сирены, спустя мгновение соло превратилось в дуэт – бешеный рев пожарки едва  не перекрыл мелодичный на его фоне вопль полицейского патруля.

87

Скажи ещё раз моё имя.
Жёсткие пальцы давят на затылок, заставляя кривиться от боли, тонкими змейками вползающей в мозг. Измученный и воспалённый взгляд видит только пустоту, такую же чёрную, непроглядную, как и он сам. Пряди мажут по виску и скуле, дыхание невидимки совсем рядом. Запах старой пудры забивается в нос.
Джеймс?
Впереди и вверху что-то холодно блеснуло. Полированный металл ловит блик света. Луч ширится, и металл сверкает всё ярче, полыхает охваченная голубым сиянием сталь. Невидимка оставляет его без ответа, исчезая за плечом. Щелчок. Плетью свистит лопнувший канат, и лезвие со скрежетом срывается с высоты, летя прямо к нему.

- Хантер…
Он тяжело разлепил веки, всё ещё чувствуя ледяное прикосновение к своей шее. Бессмысленно уставился перед собой. Голос. Какой родной голос. Тёплый. Почему он заставил его сжаться от боли?
Маклейн пошевелился. Как во сне, поднял руку к голове и отозвался тихим, глухим стоном. Губы не слушались, вышёптывая невнятно:
- Что?
Оглянулся, медленно приходя в себя. Боль в голове никак не проходила, ещё настойчивее сжимая тисками виски. Под череп как будто вонзили целый ворох игл, но несмотря на это обстоятельство, Хантеру удалось припомнить, как он очутился на полу в гостиной антиквара с расшибленной головой. Вопрос был в другом – почему? И сколько он так пролежал?
Джеймс обнаружился в дверях. Джеймс смотрел на него. На лице у Джеймса расплывался синяк.
- Что… со стариком?
Того нигде не было. Настороженный взгляд вернулся к хозяину дома, но спросить ещё о чём-либо Хантер не успел. Пока он оживал, патруль с пожаркой наперегонки неслись к магазину, будя своими воплями недобропорядочных граждан мирно досматривающих последние сны Гаваев. Машины подлетели к воротам одновременно, с улицы донеслись голоса, зачем-то затрезвонили, потом шум внизу…
Маклейн усмехнулся, понимая, что антиквару придётся спуститься и встретить новых гостей. Он прикрыл глаза. Усталость и разочарование. Они раздавили его, упав на плечи неподъёмным грузом.
Непонятно. Несправедливо. Глупо. Так не должно было быть. У них должна была быть восхитительная ночь, а потом такой же восхитительный день. Много-много таких дней, волшебных, светлых и счастливых. Он чувствовал себя мальчишкой, которому родители подарили на день рождения то, о чём он мечтал всё своё детство, мальчишкой, у которого на другой же день кто-то украл этот чудесный подарок.
Никто не имел на это права. Никто.
Он должен был сделать над собой усилие. Встать и тоже пойти вниз. Но сначала зайти в ванную и забрать то, что выложил из одежды. Ключи, карты. Машинально он смахнул в карман и кубик, забыв всё в первый раз, когда вышел на улицу. Рубашка и джинсы всё ещё крутятся в машине. Без них он как-нибудь переживёт.
Как добрался до первого этажа, Маклейн не помнил. Он направился туда, откуда доносился разговор, и снова попал в подсобку.
- Хантер! Ты здесь?! Чёрт побери! Где ты был вчера? Тебе обыскались! Вайолетт … эй? Ты в порядке?
Возглас заставил его выпасть из какого-то странного забытья. Хантер сфокусировал взгляд. Поодаль от Джеймса и говорившего с ним копа стоял рыжий офицер. Всегдашняя лучезарная улыбка Алана померкла, когда он пригляделся к сослуживцу. И зачем этого идиота послали сюда? Разве это его дело, выезжать с патрулем? Наверняка, кого-то подменяет… Что здесь вообще делает полиция? Пристальный взгляд Алана перебежал с Маклейна на антиквара. "Что ж, так даже лучше…" Хантер заставил себя улыбнуться и подойти к нему.
- Не против, если я уеду с вами?

88

- Это не было выстрелом.
Инспектор записывал, глянул на Джеймса только один раз, когда открыл рот произнести традиционную фразу приветствия и задать вопрос: «Что здесь произошло?»
Вежливый и формальный вопрос можно ли осмотреть дом предполагал такой же вежливый и твердый отказ.
Пожарные поняли, что здесь им делать нечего, дали подписать свои бумаги и уехали первыми. Патрульная машина все еще мигала синими огоньками у ворот.
Инспектор заполнял формы, сидя за столом в маленькой подсобке.
Джеймс набросил на плечи меховой жилет и смотрел на то, что происходит снаружи.  Хантер разговаривал со вторым полицейским у машины. Полицейский оказался знакомым – тем самым рыжим здоровяком, которого он видел в его кабинете, когда заходил в управление. Маклейн ни разу не обернулся  и  сел в машину. Рыжий что-то спрашивал, явно интересовался произошедшим. Джеймс ничего не слышал, из-за этого отвлекался и никак не мог сосредоточиться на вопросах инспектора, продолжавшего заполнять свои формы.
- Мое приобретение преподнесло сюрприз. Да, это всего лишь китайская безделица с сюрпризом. Она сработала и система безопасности среагировала. Задымление тоже из-за нее произошло. Нет, все в порядке. Где подписать? Здесь?,
Заставил себя подойти к столу, прочитал то, что заполнял инспектор, нашел, что все записано правильно и поставил свою подпись.
- Благодарю за оперативность, инспектор. Всего доброго.
Инспектор вышел и направился к машине. Джеймс глядел ему вслед и мысленно отметил, что инспектор не глуп, если сумел заметить следы во дворе и следы колес недавно отъехавшей машины и задать пару вопросов о них. Может быть, потом забудет. Хотя…
Пожарные тоже хорошо наследили. Так что теперь весь двор был истоптан, за оградой следы нескольких машин. Хорошо было бы чтобы эти нюансы потерялись в потоке служебных дел полиции. Не хотелось, чтобы о ночном происшествии кто-то узнал или что-то заметил.
События нарастали и сворачивались в плотный снежный ком. Покатятся мимо и не коснутся его? Придавят своим весом?
Кто знает. Сид исчез, машина с водителем уехала.
Не было Сида. Нет и не было.
А сейчас исчезнет Хантер.
Исчезнет.
Что инспектор спрашивает у него? Чем интересуется?
Джеймс не слышал слов. Пора было закрыть ворота за очередными внезапными гостями и вернуться в дом.
Что же ты не обернешься, Хантер?
Не оборачивайся…

Отредактировано Джеймс Мур (17.02.2011 18:28)

89

Небрежно играющие с кольцом пальцы. Их горьковатый вкус. Влажное жаркое дыхание в изгибе шеи и плеча. Тихий шёпот в горящие губы. Всё это забудется, как было много раз до того. Через месяц и не вспомнит, были ли его глаза серыми или зелёными. Смешной свитер. Объятья. Рваная страсть. Забудутся. Он лишь слегка опалил крылья. Время сдует с них седой прах, и это произойдёт скорее, чем ему кажется.
Хантер прикрыл глаза, не слушая, что говорят сослуживцы, сидящие перед ним. Надо было объяснить им, как он оказался на Гавайях и почему в одной майке и джинсах, где пропадал вчера, хотя бы прикрыться видимостью, отвечая на вопросы, но он ничего объяснять не стал, "задремав" до самого дома, мимо которого ехали в участок. Он выйдет в ночную смену, а до этого можно будет поспать. Маклейна сковала смертельная до оцепенения усталость, машина укачивала, погружая в тёплый кокон, отгораживающий от всего извне.
Мысли вязли, как осы в смоле, но одна всё же никак не хотела вязнуть со всеми остальными, упорно держась на поверхности. Что-то вызывало в нём тревожное чувство, когда в сознании эхом отдавались отголоски слов Джеймса перед тем, как… Ему было не до того, чтобы обратить на это внимание тогда. Или тогда голос не передавал тревогу и он всё придумал себе?
Нет… я не хочу тебя отпускать.
Зачем они врезались так отчётливо, что это вызывало желание поморщиться, как от острой боли? Разве Джеймс мог знать? И он сам себе отвечал – мог. Но не знал. Он как будто просил о помощи или поддержке. В чём? Что Джеймс тогда имел в виду? Хантер только своими ощущениями способен был определить, что это правда. Растерянность и горечь. Жгучая непримиримость – с чем? Какие демоны глодали его? И заставил ли он забыть их в своих объятьях?
Но зачем это сейчас. Поздно. Надо выбросить из головы, она итак гудит, как взбесившийся колокол, взбалтывающий страх, который ползёт по всей земле.
Также поздно, как поздно было оборачиваться, когда машина уже отъехала достаточно далеко и скрыла за завесой снега дом. Хантер не разглядел даже дороги.

» Клуб "Чёрная овца"

Отредактировано Хантер (24.03.2011 11:51)

90

День минул быстро.
Когда Джеймс остался один, буквально на автомате навел порядок в кухне и гостиной, в подсобке внизу и ответил на звонок охраны, уверив, что все в полном порядке.
Собрал в комок простыни, вытряхнул подушки из наволочек, не глядя, не заостряя внимания на мелочах.
Он хлопнул дверкой стиральной машинки так, что едва не сломал задвижку.
Что там?
В барабане обнаружились постиранные джинсы, майка и рубашка.
Пробормотал тихое ругательство, зашвырнул комок простыней в бак с бельем и вышел.
И как бы он ни хотел избавиться от воспоминаний, как бы ни торопился и не спешил закрыть глаза, отвести взгляд, пройти мимо теперь в его доме многое напоминало о ночном госте.
О втором Джеймс забыл, задвинул ненормального старика в дальний угол памяти до поры до времени.
Он всегда так делал и всегда получалось.
Это было рационально, удобно и спокойно.
Но кто бы мог подумать, что выбросить из головы сержанта Маклейна будет так сложно.
Он не пошел в спальню, упал на диванчике в гостиной и уснул до самого вечера.
А потом торопливо раздирал пакет с готовым обедом, быстро ел, запивая  чаем, быстро принимал душ, брился, одевался.
Снова принял душ. Сварил кофе.
Все шло так, как обычно. Десять часов сна успокоили и вернули к жизни.
Все в прошлом.
Только он все еще торопится и звонок от банкира, которому в прошлом месяце Джеймс привозил редчайшей красоты пару дуэльных пистолетов, пришелся очень кстати.
Банкир  кратко объяснил, что порекомендовал  его одному своему знакомому. Коллеге по бизнесу, увлекающемуся странными штуками.
- Конечно удобно. В семь вечера. Хорошо.
Заказ. Работа. Привычный ритм.
Только Джеймс слишком поспешно проскочил гостиную, не взглянув на ковер перед погасшим камином.

Кто бы мог подумать… такой нездоровый интерес к выдумкам. Джеймс хотел считать это выдумками, только вот кубик этого не позволял.
Когда он его сунул в карман?
Новый заказ… Джеймсу пришлось туго на встрече. Словно жилы тянул из него, заставляя отвечать на вопросы.
Да. Он покупал на аукционе старинный автомобиль. Разумеется, по заказу.
Нет. С мотоциклами дел не имел.
Ваш дед коллекционировал? Ясно.
Да, это досадно, что такая коллекция была распродана за долги.
А дед исчез пятнадцать лет назад. Но это уже вообще дело полиции.
Не вся коллекция распродана? То есть где-то есть гараж и пара раритетов осталась? Поздравляю.
Как с чем? Наймите частного сыщика. Он найдет за скромное вознаграждение и деда, сколько ему сейчас должно быть? И остатки коллекции. И запросит сумму гораздо скромнее, чем ту, которую затребую я.
С чего вы взяли, что я могу его Вам найти. Почему нет? Что?
Почему сами поискать не хотите? Ах, мало времени.
Хорошо, конечно. Я сохраню в секрете.
Понимаю. Долги это серьезно. Боюсь, у вас это семейное. Только вам и на продажу выставить нечего.
Так вы считаете, что дед оставил достаточно сведений, которые помогут разыскать оставшуюся часть его коллекции, но увы, не можете понять записей дневника. А я не зная сути вопроса не смогу Вам ничем помочь.
Сколько? Это шутка? Ах, это аванс… Ясно. Хорошо.
Я попробую разыскать остатки коллекции.  Простите…
Тихо тренькнуло смс. Джеймс открыл текст. Мобильный банк сообщал о зачислении… Эк-хм… Да, это весомый аргумент.  Давайте поговорим о вашем дедушке…


Поговорили о дедушке весьма условно. Джеймс получил дневник старика, ключи от его квартиры, адрес и напутствие поискать там что-нибудь интересное. И в довершение, обещание через неделю получить еще одно смс от мобильного банка.
Оставьте номер. Нет-нет, никаких "я сам свяжусь". Со мной не нужно связываться до тех пор, пока я сам не решу. Оставьте мне Ваш номер. Да, записал. Отлично. Я сам свяжусь с Вами. И еще одно. Я ничего не гарантирую.


Это было тем самым поводом, который Джеймсу требовался. Магазин закрыт, дорожная сумка на плече, джип прогрет и урчит мотором, сигнализация на пульте, охрана в курсе его поездки. Ненадолго.
Джеймс покинул свой дом в тот же вечер через два часа после встречи с заказчиком.
Кажется, его отъезд был похож на побег. Но кто об этом узнает…
Прозрачный «глазастый» кубик он выбросил в снег как раз на границе Гавайев.

>> Зыбь

ООС: между событиями в описываемой теме и в следующей прошло около двух недель

Отредактировано Джеймс Мур (23.02.2011 16:35)


Вы здесь » Голиаф » Видения Голиафа » Антикварный магазин "Лавка чудес"