Голиаф

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Голиаф » Долина Огней » Бар "У Мэри"


Бар "У Мэри"

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

В одном из многолюдных переулков Бова разместился кафе-бар с красно-жёлтой неоновой вывеской "У Мэри". Двухэтажное заведение с узкими арочными окнами, деревянными полами, стенными панелями и толстыми дубовыми балками, скудно освещённое и задымлённое в ночное время на первом этаже так, как будто в зале пожар. Скрипучая винтовая лестница с крутыми ступенями ведёт на второй этаж, где устроено кафе. Здесь подают самую свежую и вкусную выпечку, какую только можно найти на острове чёрных. Постоянные клиенты – подозрительные, наголо бритые типы в кожанках и тёмных очках, сбивающиеся в стаи у круглых деревянных столов и барной стойки. К их голосам примешиваются прошловековые джазовые хиты.
Хозяйка заведения - тётушка Мэри. Она же Большая Мама, Большая Мэри и просто Мэри, которую часто можно обнаружить на кухне или за прилавком в кафе. От пяток до макушки в ней будет почти семь футов роста. Сказать, что тётушка Мэри при этом ещё и весьма полная особа – значит ничего не сказать. Она необъятна в обхвате, как дирижабль, и напоминает увеличенную во много раз палеологическую Венеру – одну из тех древних статуэток, которые символизировали плодородие и женское начало. Образ довершает густая грива осветлённых африканских косичек, яркая одежда, агрессивный макияж, множество дешёвых колец, браслетов и бус. При виде её оторопь возьмёт любого. Смотреть на Большую Чёрную Женщину приходится исключительно снизу вверх, будучи подавленным её безразмерным бюстом и широкой улыбкой на круглом лице, сияющей, как начищенная монета. Лет ей, наверно, все пятьдесят, но выглядит она не старше, чем на тридцать.
Тётушку Мэри знают все. Потому что она может достать всё. Любые документы, которые ни один легавый не отличит от подлинных, любую информацию о том, кто вас интересует. В подвале её бара целый склад контрабандного оружия. Если вы вне закона, у вас проблемы и вам не к кому обратиться, чтобы поделиться ими, не кто иной, как Большая Мама прижмёт вас к своей большой груди и позволит пролить на неё потоки горьких слёз. И ей не важно, белый вы или чёрный. По характеру Мэри рассудительна, жизнерадостна и прямолинейна. Любит поболтать, никогда не упустит случая отмочить какой-нибудь номер, но может и задницу отодрать за плохое поведение – не побоится ни угроз, ни наставленной в лицо пушки. Смешно сомневаться в том, что бывший снайпер умеет обращаться с оружием. Она может построить дом, угнать вертолёт, задушить мутанта голыми руками и много чего ещё. К тому же Мэри прекрасно готовит, и если вы у неё в гостях, непременно придётся что-нибудь отведать – заставят не добром, так силой.

2

Начало игры.
Четырнадцатое августа. Вторник. Между полуднем и двумя часами дня.

Ричард любил заведение Большой Мамы, за лучший на всём восточном побережье мясной пирог. Тётушка Мэри любила Дика за то, что кроме хорошего обеда, этому малому от неё ничего не было нужно. По крайней мере, так бы они могли ответить, вздумай кто-то интересоваться, отчего белый наездник заглядывает в Бова раз в один или два месяца на протяжении уже лет пяти.
Он пересекал большую воду по «Чёрному», как его называли горожане с материка, мосту в  дневные часы, когда Большая Мама уже выстраивала в колонны черничные и ванильные кексы и раскаляла масло для жарки оладий. Начинённые всякой всячиной пироги чуть ли не сами прыгали в электрическое пекло из её умелых чёрных рук с белыми ладонями и, может быть, спустя тридцать-сорок минут даже заявляли о своей готовности троекратным «Ура!». И чизкейки знали, что единственный способ договориться с Мэри – сделать то, чего она хочет, полюбовно.
Ричард и так часто пренебрегал опасностью, а в гостях у Большёй Чёрной Женщины и вовсе не боялся ничего на свете, кроме излишне крепких объятий. И ещё, оставляя мотоцикл у дверей бара, никогда не забывал отсыпать сидящему там прокопченному чистильщику обуви горсть четвертаков. Старик кивал с достоинством и всегда внимательно разглядывал монеты. Особенно оживлялся, когда среди них попадался квотер с символикой Валтасара. Дику всегда было интересно, собирает ли дедок какую-то коллекцию или его всего лишь чем-то забавляло изображение на реверсе памятной монеты. Но наездник никогда не спрашивал. Ричард вообще старался не заговаривать с этим истинным, причём старался настолько успешно, что за пять лет ни разу не слышал его голоса. А деньги были вовсе не платой за охрану  стоянки мотоцикла – дедок бы проворонил всё на свете, включая Апокалипсис, кроме собственного деревянного ящика с ваксой и щётками, и то только по тому, что припечатал его к бордюру тощим старческим задом. Ричард приносил дар этому чернокожему иссохшему сфинксу, как некоторые оставляют пару монет на глазах мертвеца в уплату за переправу на тот свет. Никакого «того света» за спиной местного Харона на самом деле не было: прокуренный бар, где в такой час торчала только парочка бритоголовых завсегдатаев, которые во всех заведениях и во все времена отличаются тем, что умеют тянуть одну кружку пива едва ли не по нескольку лет. Если только ты не поставишь им за свой счёт. У стоики пританцовывает от нетерпения какой-нибудь косоглазый тип, которому срочно надо решить свои проблемы, но он покладисто снимает пробу с очередного кулинарного экспромта Большой Мамы, прежде чем обратиться к ней за услугой. Ну и конечно сама великолепная Мэри в вечном калейдоскопе колец-браслетов-перстней. Дик всегда полагал неподражаемую негритянку голиафским аналогом статуи Свободы.
Уоррен-младший впервые попал в её кафе пять лет назад, совершенно случайно, спустя неделю после смерти отца. Тогда Ричард несколько дней к ряду разрывался между оглушённой горем матерью и слёгшим с инсультом дядюшкой Эдом. В конце концов он оставил скорбящего больного на попечении скорбящей здоровой, чем помог сразу обоим. Параллельно Дик отбивался от соболезнующих отцовских коллег, поклонников, бывших конкурентов, старых соперников и любопытствующих журналистов. Все формальности и организация похорон тоже легли на парня, хотя тут ему и помог семейный юрист Уорренов. Но самым большим испытанием на той неделе стали скачки. На них была заявлена не просто пара «Загона», выйти на старт должен был Ричард. И он вышел. Гонки начались с общей минуты молчания, а после всё пошло наперекосяк… Мор, последний «скакун» отца, после смерти Уоррена-старшего просто взбесился. Озлобленность самого матёрого жеребца «конюшни» передалась и остальным. А Себек, ко всему, ещё и прекрасно чувствовал тщательно спрятанные от окружающих смятение и нервозность Дика. В такой атмосфере гонки превратились в борьбу наездника с собственным пегасом. Себек всё время пытался напасть на ближайших всадников, а Ричард все силы отдавал на то, чтобы его удержать: за такие фортеля в гонке можно и дисквалификацию огрести. Первыми они, разумеется, не пришли, но трагедии не случилось. Никто не знал, каких усилий стоило Дику выдержать довольно посредственный заезд. Неудивительно, что после этого Ричард, который за всю неделю слезы не проронил, сорвался. Он почти сбежал из раздевалки, завёл мотоцикл и отправился куда глаза глядят.
Случай, аффект, а если угодно, и левиафан привели молодого Уоррена в Бова, а там, поводив по кривым улочкам негритянского гетто, ткнули носом в приветливо приоткрытую дверь заведения Большой Мамочки. Ричард принял старика, сидящего на ящике у входа, за нищего и отдал ему мелочь, завалявшуюся в карманах. Тот философски принял подношение. Дорога на ту сторону была открыта. Дик оказался в царстве бритых и курчавых затылков, горького дыма и клинового сиропа. Не в состоянии замечать настороженные и любопытные, как у шимпанзе, взгляды местных, Ричард подошёл к бару и заказал себе сразу бутылку бурбона. Мама Мэри молча, что для неё было совсем не свойственно, поставила перед парнем двадцати трёх лет заказ, милосердно не спросив документов. Если бы Дик сейчас прощупал карманы в поисках прав, обнаружил что их нет, и сорвался из бара, то всё могло закончиться намного хуже. Но мудрая чёрная женщина всегда знает, когда стоит дать то, что просят. Следующие полчаса Ричард глушил (иначе и не скажешь) виски, а потом Мама Мэри собственной персоной повела зелёного от дурноты, но совершенно трезвого парня «освежится». Дика не стошнило, но обратно в зал они не вернулись.
Такие женщины не размениваются на половую благотворительность. Они не отдаются и даже не берут. Они снисходят с высот первобытного пантеона и одаривают от имени самой Матери-земли неразумных и запутавшихся.
Ни Ричард, ни Большая Мэри ни разу не заговаривали о том, что случилось. Сложно даже сказать «между ними». Для большёй чёрной женщины ничего особенно не произошло. Не в том смысле, что она регулярно таким образом «утешала» клиентов своего кафе. Просто то, что случилось, случилось естественно, и задумываться над этим было так же бессмысленно, как над тем, почему у чёрных истинных бывают белые крылья. А для Дика та женщина, которой была Мэри в тот единственный вечер, и Большая Мама, которая встречала его во все другие дни, были двумя совершенно разными, до противоположности, существами.
Так что, каким бы смешным это ни казалось, Ричард действительно обычно приезжал в Бова за куском пирога и парой истории от чёрной Тётушки. А когда истории, пирог, а вместе с ними и место в желудке Дика, заканчивались, как ни в чём небывало возвращался в материковый город.

Отредактировано Ричард Уоррен (01.12.2010 12:56)

3

Сегодняшний визит был исключением из правил. Наезднику требовалось найти нового проводника в нижний город. Когда на днях Уоррен пришёл на заброшенную стройку, где всегда был лифт в Мондевиль, там не оказалось ничего примечательного, кроме остова старой телефонной будки в которой раньше жил старый Лепра – мутант, водивший Ричарда в нижний город уже два года. В качестве платы за проход уродец брал ящик хорошего виски и коробку кубинских сигар. Виски в таких объёмах не слишком удобно возить на мотоцикле, но жаловаться на это грех. Старик был непритязателен, если не сказать аскетичен в своих запросах. Редко находились проводники, которые брали за услуги материальными благами, а не чем-нибудь поинтереснее. Другой «лифтёр», у которого Ричард изредка бывал, просил за проход «куриного бога» - морскую гальку с проточенной в ней дырочкой. Причём, по слухам, этот прохвост всегда умел отличить отверстие, проделанное природой, от фальшивки. Злые языки утверждали, что нечистых на руку ходоков, пытавшихся его обмануть, Куриный Бог (так его и называли) употреблял в пищу без приправ, предварительной тепловой обработки и даже не потрудившись свернуть жертве шею. Дик не стал бы пытаться  проверить этот слух, хотя и не исключал, что его распустил сам мутант, чтобы обезопасить свою коллекцию от подделок. Причём, Куриный Бог, так же по слухам, считался одним из самых безопасных проводников – он был предсказуем. Не то что бы  дырявые камни были такой несусветной редкостью, но и регулярно гулять по пляжам в поисках билета в Мондевиль Ричард не мог. Так что, терять такого удобного «лифтёра», как Лепра, совсем не хотелось. Но, если в районе стройки образовалась какая-нибудь новая аномалия или если старый урод мирно умер своей смертью, от постоянного клиента уже ничего не зависело. Как ни крути, а искать нового проводника было надо. Но проблема заключалась ещё и в том, что эти господа, очевидно, не спешили оставлять сообщения о своём местоположении и расценки на услуги в колонке с бесплатными объявлениями «Голиаф-ньюс».
Выслушав проблему, с которой пришёл Дик, Большая Мама поставила перед ним тарелку с выпечкой. Пока он ел, негритянка вполне заслужено нахваливала удавшееся сегодня тесто, потрясая белыми косичками и гроздями браслетов. Только когда мужчина впихнул в себя всё, что только мог, Мэри посерьёзнела и обстоятельно расписала диспозицию.
Проводниками у Мамы интересовались многие. Большинство из них были контрабандистами и работали по-крупному. Меньшая часть бежала в Мондевиль от властей или «друзей». Таких истинных интересовал билет в один конец. «Лифтёров», которые бы взялись не только провести вниз «законопослушного» одиночку, но и с большой долей вероятности соизволили доставить его обратно, негритянка навскидку назвать не смогла. Она готова была достать информацию о таких мутантах, но для этого требовалось хотя бы несколько дней.  Пока же у неё на примете оказался только один «адресок», где можно было попытать счастье. Этот «лифтёр», в отличие от алкаша-будочника, носил звучное имя Серафа.
Ричарду осталось только поблагодарить Большую Маму, заплатить по общему счёту («чаевые» на этот раз многократно превышали стоимость обеда) и покинуть уютный бар чёрной снайперши.

» Чрево » Бывший завод резинотехнических изделий

Отредактировано Ричард Уоррен (01.12.2010 19:12)

4

Как и все работающие граждане, Эшем рассчитал заранее свой отпуск так, чтобы он приходился на август. Вот уже третий день он был в этом самом отпуске, который ничем не отличался от его рабочих будних. Он все так же приходил с утра в полицейский участок, разгребать то, что не успел до «отпуска». Да и дома было слишком скучно: те же книги, та же музыка, те же запахи. В участке же были живые люди и Люси, мулаточка-офицер с шикарной попкой, которая заботливо приносила для него термос с ягодным сбором. Угораздило же простудиться летом.
Но сегодня Эммет покинул рабочее место раньше, чем следует. На протяжении всей недели он был волен это делать, пока длились его отпускные. Но такое неопределенное расписание, в котором нет порядка, немало раздражало лейтенанта и он мечтал о том, когда же выйдет обратно на работу.
Но возвратимся к тому, что день потихоньку близился к вечеру. Улицы были еще пустыми, без толпы спешащих домой работяг, но запахи, золотистый свет и некоторая леность напоминали о времени дня. Мужчина зашел в Бову, чтобы посетить один магазинчик. Любимый дядюшка пожелал на свой день рождения «то, не знамо что», и Эшему пришлось перелопатить весь город, чтобы это найти. В действительности это был черный блестящий куб с дырочкой на одной стороне. Куб так и назывался «не знамо что», от чего приходили мысли о том, что никто реально не знает, что это такое. Но дядя был любителем всего сокрытого, поэтому каждый день рождения озадачивал родственников такими подарками.
Повертев куб в широкой ладони, Эшем вернул его обратно в бумажный пакет, бережно завернул и поспешил вниз по улицы, надеясь найти по пути заведение, где можно было бы перекусить. Но видимо именно на этой улочке попадались сплошь грязные и неприятные забегаловки, в которых даже простую картошку фри страшно есть.
Наконец замыленый от обилия вывесок взгляд остановился на неоновой вывеске «У Мэри». Конечно, он знал это место. Он не бывал здесь под видом гражданского, но когда-то лет десять назад приходил сюда с оперативниками, чтобы в очередной раз опечатать подвал этой самой Мэри. После этого бар часто всплывал в документах, но никто его особо не трогал. Это одно из тех мест, которое полиция обходила стороной. Сколько муравейник не вороши - он все равно вырастет.
Все было так же, как и 10 лет назад. Те же запахи, та же музыка, та же хозяйка. Которая, кстати, очень недовольно посмотрела на подозрительного белого типа в очках. Очки снимать Эшем не стал, дабы себя обезопасить. Устроившись у барной стойки, он попросил меню и начал жадно поедать названия блюди вместе с картинками.
- А у вас тут есть бизнес-ланчи, мэм? - обратился он к женщине, улыбаясь.

5

» Городская клиника

Почти сутки Сол не выходил из своего дома, общаясь со своими подельниками только по телефону или интернету. С утра приходила Рита, но беседовали они не долго. Сол сказался совсем больным, и ей пришлось уйти, прервав сеанс психотерапии практически на середине. Сломанное ребро Сола болело неимоверно, но парень старался держаться до последнего оттягивая «свидание» с Викодином. Просто у него был пунктик на счет наркотиков и всего, что содержало наркотические вещества. Он был более чем уверен, что тропинка от снотворного до героина настолько коротка, что ты даже не заметишь как окажешься в зловонной яме Мондевиля с заплесневелыми отбросами человечества. Он это видел уже однажды и хорошо запомнил, с чего все начиналось.
Однако, треклятое ребро не давало спокойно жить и промучившись полдня, Сол все же выпил голубенькую таблеточку Викодина. Стало заметно лучше, только вот в голове слегка помутилось. Добравшись до кровати он задремал, но вскоре его разбудило оповещение электронной почты. «Вам письмо, хозяин» прокурлыкала система и замолчала. Сол был вынужден встать с кровати и сесть за компьютер. Письмо с неизвестного ящика, в нем архив, а внутри архива то, что Сол ждал в течение последних трех дней – информация о Хантере Маклейне. Номер соцстрахования, пенсионные накопления, семейное положение. «Надо же, он холост. Впрочем, ничего удивительного…» Квартира в Биглае и не где-нибудь а в известном на весь Голиаф районе «Тридцать Три». «Интересно, где вы берете деньги, сержант Маклейн, на такие апартаменты?» Однако дальнейшее изучение досье расставило все черточки над «й». Банковский счет Хантера был практически пуст. Всего несколько тысяч долларов, которых даже не хватит на то, чтобы отправить ребенка в колледж. Очевидно, Хантер тратил все свои деньги на неподъемную квартиру, при этом ничего не откладывая на черный день. А черные дни вот-вот для него настанут.
Не долго думая Сол набрал номер Птички и как только гудки в трубке оборвались и в ней послышался заспанный голос друга, Сол сообщил:
- Берем банк «Ридженальд». Да, он там хранит свои деньги. Не много, да это и не важно.
Сол был возбужден. Несколько часов он провел в интернете в поисках наиболее глубокой информации о Риджинальде, пока перед глазами не пошли красные круги, а голова была готова взорваться от огромного количества информации. Нужно было прогуляться, подышать свежим воздухом, а заодно зайти к Альфредо, который уже второй день не отвечал на звонки и Сол начал думать, что перекупщик просто смотался куда-то с его камешками. Если так, то уж лучше бы Фреду оказаться мертвым.
На Голиаф спускался вечер. Солнце почти касалось горизонта, но жара даже и не думала спадать. Солнце зло улыбалось прохожим и продолжало яростно нагревать землю. До дома Альфредо Сол решил добираться общественным транспортом и в конечном итоге пожалел об этом. Пусть был не близкий, а Сол как раз попал в самый час пик, и ехать ему пришлось в страшной толкучке, практически в обнимку с грузной, дурно-пахнущей женщиной. Но все это было напрасным, Альфредо дома не оказалось и подождав его полчаса, Сол направился к Мэри, на случай, если Фред опять там зависает, позабыв о времени и обязательствах перед друзьями. К великому несчастью Фреда не бло и там, зато у стойки Мур заметил Эммета Уалда, которого он не видел примерно столько же, сколько и Мэри.
- Эш! Вот так встреча! Какими судьбами ты здесь, приятель? – Сол плюхнулся рядом на табурет и тут же скривился от боли, потревожив свое ноющее ребро. Приложив ладонь к своему боку, Сол натянул вымученную улыбку – боль порядком измотала его за последние два дня, и это было видно по его бледному лицу.

Отредактировано Сол (23.12.2010 21:11)

6

На вопрос про бизнес-ланчи Мэри нахмурилась. Видимо, сегодня был не самый радужный день в ее жизни и кто-то здорово напортачил, да и кроме всего прочего белый плешивый мужчина смеет тревожить ее ланчами. Но потом, словно бы вспомнив, что она хозяйка заведения, и именно она создает атмосферу внутри, вдруг заулыбалась, достала откуда-то ламинированное короткое меню, заляпанное пальцами, быстро протерла его фартуком и подала посетителю.
- Вот тут есть кое-что. Но если хочешь действительно вкусный ланч, сладкий, то лучше сразу обращайся ко мне. – Мэри загоготала и удалилась на кухню, оставив Эшема наедине с меню и одним черным парнем, кажется, спящем за угловым столиком. Кроме еды в помещении пахло гашишем, и, учуяв его запах, лейтенант тут же захотел и сам вдохнуть немного густого, сладкого дыма. Но прежде, чем поинтересоваться об этом, лучше сначала доесть свой обед и оставить хороших чаевых чтобы раздобрить Мамочку.
Сделав свой выбор в пользу кукурузного супа с крабами, тарелки спагетти и чашечки холодного чая, Эммет откинулся на низкую спинку барного стула, достал зубочистку и стал лениво оглядывать помещение. В старых барах, имеющих свою историю, всегда было интересно сидеть. В каждой мелочи была своя душа, и даже если Мэри когда-нибудь покинет это место, заведение будет продолжать жить своей жизнью.
Мужик в углу, закашлявшись, принял другую позу на стуле, чем и привлек рассеянное внимание Эшема, и в то же самое время дверь в бар отворилась. Молодое лицо белого человека сразу привлекло внимание, но против света лейтенант не сразу мог рассмотреть посетителя. Одно то, что ни он один белый, да еще и полицейский, находится в этом месте – успокаивало. Всегда можно было надеется на расовую толерантность со стороны подобного тебе. Но с другой стороны… этот район принадлежал черным, и те некоторые белые либо забегали сюда чисто случайно, торопясь скорее покинуть Бову, либо тесно контактировали с обитателями. А это зачастую означало, что стиль жизни они ведут преступным.
Эшем как в воду глядел. Когда дверь бара захлопнулась, и солнце не мешало смотреть на нового клиента Мэри, лейтенант расплылся в улыбке. Вот такие странные встречи, которые в другой части мира были бы редкостью, для Голиафа были делом обычным. Так и два представителя разных сторон города встретились в чуждом для них районе.
- Это уже начинает быть похожим на провокацию, Сол.  – мужчина отложил в пепельницу поломанную зубочистку и развернулся на кресле к знакомому.  – Встреча лейтенанта полиции в убежище Мэри с представителем Муров.
Эшем по привычке хотел было подвинуться, но высокий барный стул был привинчен к полу большими болтами. В любом случае, место было более, чем достаточно, чтобы собеседник опустился рядом.
- Да так, зашел на обед. И уши погрею, заодно. – продолжил он негромко, передавая Солу уже изученное меню бара. Говори он тихо специально. Не хотелось бы, чтобы обитатели бара заподозрили в нем копа, разоблачили и, мягко говоря, выпроводили наружу.  На самом деле цели у этого самого копа были слишком пацифичные для такой развязки вечера. 
Эшем заметил, как скривился Сол, когда сел на табурет,  но не стал расспрашивать его вот так – с порога. Было похоже на то, что он был ранен, или же что-то сломано.
- Ну, и как жизнь? Что-то ничего не слышно с вашей стороны. Небось, мутите что-то? – Мэри принесла холодного чаю, с громким стуком утвердив стакан перед клиентом. Эммет осмотрел его на просвет, после чего сделал небольшой глоток. – Ты же знаешь, что если я поздно узнаю, то все получится как всегда, как в полицейских сказках.
Лейтенант имел в виду то, что если дело дойдет до кого-то другого, более добропорядочного, то велик процент угодить под суд, а затем и в тюрьму. То есть, с полным раскрытием дела.

7

- А, пообедать значит зашел. А я думал облава была, а то здесь как-то пусто – с улыбкой заметил Сол, оглядывая заведение. Обычно здесь очень много посетителей, а воздух тяжел от обилия табачного дыма и ганжи. Кто-то играет в карты, кто-то развлекается в подсобке или говорит о темных делишках, а кто-то спит на прилавке… Хотя вот такой вот экземпляр тут имелся, всего в нескольких шагах от стойки. Видать тяжелый у этого черного парня выдался денек.
В предложенное ему лейтенантом меню Сол взглянул лишь мельком, а затем вновь пригвоздил свой взгляд к фигуре Эшема.
- Ты ненормальный, ты это знаешь? – В полголоса спросил Сол, но вопрос этот был явно риторический. – В округе полно обычных заведений, типа Макдональдс или Фанки Донатс, но ты пришел в сюда, где каждый угол кишит уголовниками. – Сол еще раз оглядел зал и усмехнулся. Ввиду того что в баре было всего три человека из которых один мирно посапывал за своим столиком, последняя его фраза не имела вообще никакой силы. Ладно, Эш взрослый мальчик и сам знает, что ему делать и где удовлетворять свою потребность в пище.
Тут же в проеме кухни показалась грузная фигура Мэри. Она была явно чем-то озабочена, но увидев у стойки Сола расплылась в широкой добродушной улыбке.
- Сол, красавчик, как я рада тебя видеть! – Мамочка поставила перед лейтенантом холодный чай и принялась трепать Сола по волосам своей тяжелой ручищей. – Ты совсем не заходишь к Мэри, я уж думала, что ты позабыл сюда дорогу. Ну, рассказывай, как у тебя дела, Соловушка? – Сола уже давно перестали смущать красивые прозвища, которые она ему давала и любвеобильные объятия, потирания и обжимания. Такого внимания, которое с легкостью можно назвать материнским, удостаивался почти каждый посетитель бара «У Мэри». Даже учитывая то, что Мэри ему могла легко сгодиться в матери, парень старался относиться к ней, как к моложавой девице и зачастую откровенно флиртовал с ней. Не смотря на полноту и высокий рост, она всегда выглядела просто шикарно.
- Мам, я в порядке. Сломал ребро, – он указал на свой бок, – но это пустяки, потом расскажу. – Сол нарочно не стал вдаваться в подробности, иначе ему пришлось бы рассказать Мэри о том, что его сбил полицейский и потом выслушивать долгую эмоциональную тираду, о том, куда катится мир. - Скажи мне лучше, давно ли Альфредо сюда заходил? Его дома нет и на звонки уже два дня не отвечает. Я беспокоюсь… - Сол бы за него совсем не беспокоился, если бы у Фреда не были его брюлики, которые он должен был продать, за достаточно приличную сумму какому-то богатею. То, что он не выходит на связь могло означать только одно, либо он сбежал, либо его убили. Сол вопросительно смотрел на мамочку, которая очевидно пыталась вспомнить, как давно они видела Альфредо Фиеро.
- Сол, он здесь неделю назад был, но ты не переживай, ты же знаешь Фредди, наверное зависает в «Дрожи» с какой-нибудь ящерицей закидываясь экстази. – Мэри гоготнула, а затем быстро перевела тему – Что будешь заказывать?
Сол заказал жареных креветок и пинту холодного пива. Когда Мэри ушла выполнять заказ, Сол обратился к Эшему
- Пойдем вот туда, в уголок. Нечего людям глаза мозолить. – Он указал рукой на дальний столик у окна и, спрыгнув с табурета, направился прямо туда. Известия на счет Фреда были плохие, ведь Фред никогда не отличался такой безалаберностью и Сол начал думать на самое плохое. Нужно было, во что бы то ни стало, попасть в его квартиру, но это потом.
- Ничего мы не замышляем, просто тянем время. Сам знаешь, нужно быть осторожнее, – сказал Сол, сев за столик. Разумеется, он и его банда замышляли большое дело, но раскрывать карты раньше времени Сол не хотел, дабы не спугнуть удачу. Он прекрасно понимал, что в грядущем предприятии очень многое может пойти не так и они все сядут так быстро, что и чихнуть не успеешь, но в этом случае даже Эшем вряд ли сможет им чем-то помочь. Задумавшись об этом, Сол в очередной раз задал себе вопрос, который задавал себе с самого первого дня знакомства с лейтенантом и который он, наконец, озвучил:
- Эш, вот скажи, что ты до сих пор делаешь в полиции, а? Ты ведь не коп, в тебе нет этой маниакальной жажды изменить мир к лучшему. Как тебя вообще угораздило?

Отредактировано Сол (17.12.2010 08:43)

8

Увидев Сола, Мэри прям вся расцвела. Кажется, за сегодняшний день к ней еще никто не заходил настолько знакомый и родной, чтоб можно было его потрепать по макушке, вот и пришлось ей всю свою любовь выложить в отношении этого молодого мужчины. Эшем усмехнулся, наблюдая за сладким щебетанием двух птичек, снял с себя очки и подпер кулаком щеку. Мелкие расколотые льдинки попали в коктейльную трубочку, и теперь все эти обнимания сопровождались шумно вдыхаемым сквозь препятствия воздухом.
Как и сказал Солу Эшем, в таком заведении можно было без палева греть уши. Вот и сейчас из разговора можно было выудить хоть и не ценную, но все-таки интересную информацию. У Мура сломано ребро? Ай-яй-яй. Не спроста, наверное, оно сломано. Ведь не просто так подрался с ребятишками во дворе.  И что это еще за Альфредо? Имя проскальзывало в делах банды, но досконально все запоминать Эммет никогда не стремился.
Когда тисканья прекратились, а Мэри, наконец, оставила их вдвоем наедине (не считая того приверженца клея в углу), лейтенант согласился с тем, что теперь им стоило бы поменять дислокацию. Вообще, вся эта ситуация напоминала тайное свидание полиции с кротом. Либо, мафиози с кротом из полиции. Никакого ощущения конспирации, разумеется, не было, но едва ли прокурор поверил бы, что эти двое встретились здесь случайно.
Аккуратно подтерев за стаканом влажный след на барной стойке, Эшем пошел следом за Солом за столик, предлагая ему самому выбрать где сидеть. Когда выбор был сделан, он поставил свой стакан на бумажную рекламу на столешнице и плюхнулся на стул.
- Что с ребром? – лейтенант поднял свой стакан, когда Большая Мэри вышла с кухни, чтобы та повторила его заказ. – Какого черта ты вообще в такую даль направился с такой проблемой?
Эммет, касаемо всех травм, был очень сочувствующим человеком. Он не раз сам ломал себе кости, получал ножевые и пулевые ранения, лечил почки и другие отбитые органы, поэтому представлял себе, какая боль может быть в том или ином случае. И что касается сломанных ребер, то это вообще вещь опасная, так как любой осколок может поранить то, что находится под ними. Кроме того, больно дышать и двигаться. И, несмотря на то, что казалось, будто Сол уже на последней стадии заживления, все равно стоило бы отлежаться.
- Очевидно, сильно был нужен тебе этот Фредди, раз ты решил таким мазохизмом заняться.
С кухни потянуло запахи готовящейся или разогреваемой еды. Аромат кукурузного супа были ни с чем не перепутать, и живот лейтенанта тут же заурчал голодным котом.
На фразу, что ничего не замышляют, Эшем лишь ухмыльнулся. Трясти и расспрашивать своего собеседника на эту тему он не собирался, так как все равно был в отпуске. А если даже и не был, то бы все равно не стал делать  такие глупости. Взрослые люди могут и без наручников договориться. Волновало его теперь только одно: аккурат после отпуска будет что разгребать. Все-таки нужно было свалить куда-нибудь из города, купив самый дешевый тур на море. Отдохнул бы как следует, набрался сил перед тем, как снова окунуться с головой в омут.
- О да. Вам действительно надо быть осторожнее. – на стол опустились сразу два стакана: с пивом и чаем, - Кстати, ты слышал теорию, что в августе случаются все самые неприятные вещи? Катастрофы, серьезные авария, смерти и крупные неудачи. Это словно вершина всего года, на которую выпадает больше всего неприятностей. В следующий раз буду брать отпуск в сентябре, чтобы избавить себя от авралов.
Взболтав лед в своем стакане, Эммет удивленно посмотрел на Сола. Вообще, ему не нравилось секретничать с людьми, особенно если те стоят по ту сторону баррикад. Но в их отношениях было в одно и то же время намешана и искренность, и лисье плутовство. Порой, это самый лучший вариант, нежели просто тупая безоглядная открытость.
- Ну вообще, раньше у меня была эта маниакальная идея сделать мир лучше. Но потом я понял, что в одиночку мне не справится. Я один, а вас – много. – лейтенант тихо рассмеялся, - А сейчас я просто настолько глубоко в этом погряз, что это больше похоже на стиль жизни. Но если я уйду из полиции, то идти мне, собственно говоря, некуда. А в участке я хоть под надежным крылом.
- Вот ты, например. Хочешь изменить свою жизнь? Перестать быть тем, кто пугается любого воя сирен.

9

Сол вздохнул. За последние четыре дня он уже столько раз рассказывал друзьям и знакомым эту мутную историю со сломанным ребром, что ему уже начало казаться, что ему это приснилось. Всякий раз в его рассказе всплывали какие-то интересные подробности, которых на самом деле не было. Вероятно, Сол это делал, чтобы немного приукрасить историю, а может ему действительно приснились все эти интересные подробности, когда он был без сознания. Но сейчас он собирался рассказать самый короткий вариант:
- Меня сбила машина, за рулем которой был полицейский. Благо он оказался порядочным и сам отвез меня в больницу. Не спрашивай, как это меня так угораздило. Предшествующая этому история с этим же копом как раз вела к чему-нибудь подобному. Из-за этого я теперь всегда ношу с  собой оружие… - Сол вспомнил, что как раз никакого оружия у него с собой нет, и тут же поправился, - буду носить. – Он действительно долго думал над этим и перебрал почти все виды оружия, которые можно было положить в карман или спрятать за пояс штанов. Сначала он остановился на кастете или  ноже, но быстро сообразил, что от них проку не много, когда у оппонента пистоле. Собственно пистолет носить тоже достаточно палевно. Зарегистрированное оружие быстро пробьют по базе, а за незаконное ношение могут и посадить – глупо попадаться из-за ерунды.
Вопрос о том, за каким лешим Сола понесло в такую даль с травмой, был вполне резонным. Не каждый бы решился мучить себя подобным испытанием, учитывая то, что парень решил добираться сюда не на машине и даже не на такси, а общественным транспортом. Поездочка была еще та, и Сол вряд ли захотел бы ее повторить.
- Скажем так, Фредди мне должен. Последний раз я разговаривал с ним неделю назад, как раз перед тем как попал в больницу. С тех пор я о нем ничего не слышал и как видно сюда он тоже не заходил. Не мне тебе рассказывать, как преступники ищут нужных людей. Если «нужный» человек вор, то они идут прямо к перекупщикам. – У Сола никак не выходила из головы банда Барона, которую он покинул никому ничего не сказав. До сих пор у него не было повода думать, что Барон заинтересован в его поимке, но с пропажей Фредди… Мур не был уверен ни в чем и хоть самому барону он не был ничего должен, вопросы к нему у мафиози возникнуть могли. Кроме того Альфредо ведь ничего не рассказывал ему о богаче, который согласился купить соловы бриллианты. Кто его знает, что это за темная лошадка. Сол сделал небольшой глоток холодного пива, смахнул рукой пену с губ и продолжил, - Все равно, не могу я дома сидеть, нужно было выйти и отдышаться.
Сол достал сигареты и закурил, выпуская из ноздрей сизый дым. Он внимательно слушал откровения полицейского, а когда тот задал встречный вопрос, усмехнулся.
- На самом деле изменить свою жизнь и направить в нужное русло достаточно легко. Я ее уже изменил, девять лет назад, когда заканчивал институт. Я вообще-то врач по профессии, но я бросил эту стезю, потому что она мне совсем не подходит. Не знаю, мне не очень ловко об этом говорить. Я знаю, как это выглядит со стороны. Дескать, не хочешь работать, а хочешь получать все и сразу. Да, но этот тоже ведь работа. Трудная и опасная. И без нас не было бы полицейских. Все взаимосвязано, как не крути.  – Сол сделал еще глоток и еще затяжку. Он даже не заметил, как с ответа на вопрос ударился в философствования. – Кроме того жизнь преступника очень романтична. Схватки и погони, красивые женщины и юноши. И деньги, полные карманы зелени. – Сол хотел было спросить, не хотел бы Эшем хоть день пожить вот так как он – сидя на лезвии ножа в обнимку с красивой женщиной, но потом сообразил, что жизнь Эшема по сути ничем не отличается от его собственной жизни. Тоже схватки и погони, деньги, если он берет взятки, женщины наверняка тоже имеются
- Эш, а зазноба то у тебя есть? Или так, волк-одиночка?


Вы здесь » Голиаф » Долина Огней » Бар "У Мэри"