Голиаф

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Голиаф » Видения Голиафа » Бывший завод резинотехнических изделий


Бывший завод резинотехнических изделий

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Завод рассыпался за стенами бетонного забора кирпичным коробом десятка корпусов. Большие окна с стеклами в пыли, блудницы-лестницы изъеденные ржой, огромные пустые помещения, -все-все забросано ошметками резины.
Столы без ног, стреножены посмертно гнилушкою-пенькой.  Красавцы-механизмы с вырванным нутром, и мелкая труха былых роскошеств - вот все что осталось старику на конец его жизни.
Тут часто ночуют бомжи, и еще чаще подъезжают неприметные автомобили с тонированными стеклами.
Хозяин здешних мест гостеприимен, если знать, как до него дойти.
Идите мимо административного корпуса, где часто на втором этаже можно заметить свет зажигалок и тихие стоны наркоманского счастья. По шатким доскам прямо к гаражам. Промеж ракушек выйдете к центральной арке. Дорожка гравием была усыпана давно, но цвет ее белее выбитых зубов. А как хрустит он в полнолунье, просто песня!
Железные ворота-исполины давно уж обветшали, висят на скошенных петлях, но не кричат, когда гость случайно иль злонамеренно заденет их плечом.
В помещении темно, сухо и пыльно. От каждого шага вверх вздымаются клоки кошачьей шерсти ( да, кошек здесь столь великое множество, что впору отстреливать хвостатых тварей и есть как кроликов) и медленно оседают в крошенный до пыли бетон.
Пройти до кованной двери не посерев как мышь – на то особый нужен дар.
За дверью мрачный страж. Тяжел в кости, мясист, высок, один способен сдвинуть он стальной засов.
За стражем дверь, поменьше похилей. И лестница как лаз: узка, темна. Ступеньки высоки. Перила б вовсе не спасли.
А дальше зал, набитый барахлом. Серебряные кубки и подносы, рога оленьи, головы зверей, ковры и тряпки, шик и нищета. На груде одеял, матрасов и подушек – Серафа, или же его двойник. Кому как повезет.

2

» Бар "У Мэри" » Долина Огней
Пятнадцатое августа, ночь со вторника на среду.

Дик проклял всё на свете из-за проливного дождя. Двухколесный транспорт вёл себя на мокрой дороге не лучше неприручённого пегаса. А теперь ещё предстояло попрыгать по промышленным завалам, залитым водой, и при этом не свернуть себе шею и не заблудиться в темноте. Впрочем, куда идти мужчина прекрасно представлял. Спутать бывший завод резинотехнических изделий с чем-то другим было сложно даже с завязанными глазами. Тем более, судя по описанию Большой Мэри, Серафа обосновался не так далеко от будки старого Лепры, а этот район Дик знал неплохо.
Закончив с дневными делами и поужинав в кафе на заправочной станции,  наездник отправился на вылазку. Незадолго до полуночи он оставил мотоцикл в обшарпанном «гараже» недалеко от выезда с территории Чрева. Несколько лет назад Уоррен выкупил заброшенное помещение и озаботился поставить в него хорошую стальную дверь. Чтобы новая железяка не обращала на себя ненужного внимания, металл состарили кислотой. На необжитой ангар у «слепой» железнодорожной ветки до сих пор никто не покушался. Здесь Ричард обычно готовился к походам в нижний город.
Дик спрятал в тайник документы, банковскую карту и все ключи, кроме самого массивно, того, что был от этого гаража. На крупном кольце болтался камень-брелок. Место легального ствола в кобуре занял немаркированный «левый», приобретённый специально для походов в Мондевилль. Щёгольские казаки наездник заменил на крепкие берцы, а пиджака – на долгополый пыльник. Поверх плаща Дик накинул перевязь с чехлом – зонт-трость с рукоятью в виде головы мустанга смотрелся не слишком к месту, но Ричарада извиняла дождливая погода. Мужчина повязал на шею бандану и проверил внутренние карманы – спички, кастет, перочинный нож, и «Относительно точная карта Метрополитена. Издание 6-е, дополненное» были на месте. В последнюю очередь наездник вооружился мощным аккумуляторным фонарём. Готов. Экипировка андеграундного туриста. Сборка для неотражённых. Лайт-версия. Специальное предложение! Только в нашем магазине! Если вы позвоните прямо сейчас, бейсбольная бита и сталкерский мешочек гаек с эмблемой «U.F.O.» в подарок. Уоррен оскалился телевизионной улыбкой во влажную августовскую ночь.
Неровное пятно света путалось под ногами, предупреждая о сюрпризах тёмной дороги. Кабель сети уличных фонарей в этом районе уже давно обрезали и утащили. Скорее всего, на этих проводах теперь болтались тусклые лампочки в коридорах канализации.
Морось мелкого дождя оседала на волосах. Мужчина надвинул капюшон пыльника и почти перешёл на бег, но зонт открывать не стал. До нужного заводского комплекса было уже рукой подать. У административного корпуса истинный погасил фонарь. Но манёвр не остался незамеченным: из разбитого окна раздался истеричны смех и что-то полетело в пришельца. Кажется, это был использованный шприц, но Ричард не стал разбираться. Он двигался по маршруту так быстро, как если бы где-то был запущен таймер с обратным отсчётом. Притормозил истинный только у ветхих ворот. Внутри было сыро и душно. Влага прибила пыльный мох. Бетон глушил шаги. При включённом фонаре то в одном, то в другом углу мелькали пары святящихся точек. Запах старой кошачьей мочи и экскрементов от воды усилился многократно, но Ричард больше не торопился. Истинный спокойно подошёл к двери, откинул капюшон и трижды с силой ударил кулаком в створку.

Отредактировано Ричард Уоррен (01.12.2010 19:13)

3

Дверь нервно содрогнулась под тяжелыми ударами. Дремавший стражник недовольно приоткрыл один глаз, потом с трудом разлепил второй, закрашенный ярко-фиолетовым синяком. Шмыгнув сломанным в очередной раз носом, громила наклонился к окошку, закрытому решеткой-забралом и несколько секунд созерцал гостя.
Не найдя в облике гостя ни чего подозрительного, мужчина вздохнул и приоткрыл дверь.
В пустующий зал завода мигом просочились звуки веселых бубенцов, дарбуки и, кажется скрипки. Переливы были столь громкими и чистыми, что усомниться в их натуральности было бы святотатством.
Недовольно глянув на гостя и мигом закрыв за ним дверь, чтобы остатки тепла на боевом посту не растрачивались задарма, великан-недоросток мотнул челюстью в сторону узкого лестничного прохода. Дескать, милости просим.
Работать портье и провожать вниз к Хозяину, стражник явно не собирался.
Еще немного постояв возле двери, красавец с добропорядочным фингалом уселся обратно в промятое задом зеленое кресло и принялся мерно дремать, опершись подбородком в рукоять здоровенного топора.
Еще на первом лестничном повороте долго молчавшие бубенцы снова встрепенулись, принялись подыгрывать звонкому барабану, а над их сладкоголосым пением, нежно заблеяла коза.
Да, слух гостя явно не подвел. В музыкальную композицию и веселый детский смех то и дело вмешивался радостный козлиный голос.
Убедиться в том. Что слуховые галлюцинации никого не преследуют, удалось сразу по пришествии в комнату.
Обширное помещение в этот раз выглядело не хуже райских кущ. Среди украшений и забытых богом вещей радостно топорщили ветви две молодые яблоньки в кадках, один интригующего вида кактус и некогда пышное растение с обжеванными листьями.
Рядом с яблоней, весело притаптывая старым прохудившимся ботинком (из которого топорщились кривые смуглые пальцы) стоял старик-цыган. С виду совершенно слепой, вертящий бельмами глаз в разные стороны, музыкант между тем с невероятным мастерством управлял тонкострунной скрипкой. А скрипочка была что надо: такая свеженька и блестящая, словно лаком ее покрыли не более пяти минут тому назад. Сухие скрюченные пальцы гладили смычок и проказницу не хуже чем любовницу.
Напротив возлюбившего музыку цыгана, ровно по центру комнаты скакали двое жеребят. Жеребятами они были только на половину, ровно на нижнюю, но скакали так резво, что в мелькании видны были лишь крашеные в алый цвет копытца и золотые подковы.
Тонкие пояса из мелких монеток, разнообразные браслеты с бубенцами и  нити жемчуга увешивали мальчишек не хуже новогодней елки, но явно не мешали танцевать.
Дальше всех, у самого камина, вытянув длинные собачьи «ноги», сидел и сам Серафа, мягко прижимая к балахону дарбуку. Иссушенные костлявые пальцы сухо щелкали сегментами брони, вторя высоким и ясным звукам инструмента, но бойкого ритма работорговец не сбавлял.
Повинуясь его прихоти, жеребята гнулись во все стороны, то обнимали друг-друга, то отталкивали, то изображали импровизированную дуэль, то прыгали по склоним из разнообразных вещей, устраивая миниатюрные оползни из старых носок, «ролексов», тарелок для изысканного ужина и собачьих намордников.
В одном из таких прыжков, рыжий жеребенок с короткими встопорщенными волосами и яркими веснушками во все счастливое лицо налетел на гостя, ударился о него как о монолитную скалу, откатился в сторону и испуганно поднял тонкие лошадиные ушки вверх. Аккуратно зачесанный огненный хвост с искусно вплетенными в него нитями жемчуга качнулся из стороны в сторону, цепляясь за прозрачные шальвары и тут же исчез вместе с ребенком.
Оба мальчика скрылись за объемистым балахоном своего Хозяина, и только две любопытные пары глаз (зеленые и голубые) смотрели теперь на чужака.
Потеряв своих танцоров-марионеток, дарбука стихла. За ней уснула и скрипка, и только упрямая черная коза, все это время бродившая за огромным комодом, рискнула нарушить тишину громким блеяньем.

4

Ричард машинально кивнул охраннику и последовал молчаливому приглашению проходить. Увалень с секирой и фингалом изрядно позабавил истинного. Дик сразу почувствовал себя эльфийским рейнджером, забрёдшим в логово какого-нибудь прорицателя. Кто бы знал, что из техногенных развалин можно попасть в фэнтези, просто постучавшись в железную дверь, запрятанную у дальней стены старого заводского помещения. А тем временем гостю открывались всё новые странности этого места. Сначала истинный услышал музыку, а после он увидел настоящую Пещеру Чудес. В ней вперемежку с отборнейшим хламом валялись такие сокровища, о каких разбойникам из сказки про Али-Бабу не приходилось и мечтать. Где-то здесь же, совершенно точно, спрятана и волшебная лампа Ал’Аддина. Но Дику всё равно было не до поисков – его внимание захватило выступление диковинного ансамбля. Ричард не рискнул громко заявить о своём присутствии и какое-то время с со сдержанной улыбкой наблюдал игривы танец козлоногих мальчишек. Но в «пещере» было нечто ещё более интересное, чем танцоры-кентавры. Ведущий музыкант (а Дик мог безошибочно определить, кто из двоих аккомпаниаторов задаёт ритм импровизации), очевидно и был той самой сущностью, которую искал истинный. Уоррену приходилось встречать очень разных мутантов. Куриный Бог по иронии левиафана больше всего напоминал именно какое-то божество – нечто среднее между Ганешей и Ктулху. Пресловутый Лепра полностью отвечал своему прозвищу и был из себя натуральный прокажённый на последней стадии болезни. Мерзейшее зрелище, хотя спустя некоторое время общения, алкаш даже стал казаться Ричарду по-хорошему забавным. С впечатлением от тонкокостного бронированного «серафима» с глазастыми крыльями истинный пока определиться не мог. Одно для себя решил сразу: смотритель лифта по имени Серафа, определённо, умел занимать часы досуга.
За разглядыванием хозяина этой весёлой «лавочки» Ричард упустил момент, когда козлоногий малыш на него налетел. Обругав себя за чрезмерную расслабленность, мужчина оставил фонарь у входа, вышел ближе к центру комнаты, чтобы его могли рассмотреть. На высоких ботинках осталась кое-какая грязь, а плащ был далеко не нов. Пока Дик спускался по лестнице, он успел взъерошить влажные волосы, так что они топорщились мелкими колючками. Но в целом в своём «выходном» костюме и с диковатой «причёской»  Ричард смотрелся вполне органично.
Не давая паузе затянуться, истинный заговорил первым:
- Приветствую тебя* и прошу прощения за вторжение, - это прозвучало доброжелательно и без тени смущения. - Я не хотел помешать твоему отдыху и напугать твоих… - он не сразу подобрал слово,  - домочадцев.

___________________________
*Поскольку в английском языке местоимение второго лица «you» не различается по родам, хотелось бы уточнить, что здесь я употребляю русское «ты» не в качестве противопоставления уважительному «вы», а по тому что единственное число в данном случае лучше передаёт стилистическую окраску речи.

Отредактировано Ричард Уоррен (02.12.2010 17:22)

5

Гость привнес с холодом и хаос в небольшое  убежище тепла и спокойствия, но Серафа только отложил музыкальный инструмент и что-то кинул старику цыгану. Против ожидания, музыкант подарок поймал без особой сложности, повертел на ладони и, наклонившись, с кряхтением принялся щупать увесистый замок и цепь, обвившую его щиколотку. Как только удалось найти скважину, цыган потыкал в нее подаренным ключом, освободил затекшую ногу, наскоро растер ее и медленно побрел вдоль стены на холод.
- Садись.
Без предисловий предложил Серафа гостю, обводя рукой зал полный возможностей. Тут была и старая кушетка, на которой покоилось десятка два подушек. Имелся в наличии и колченогий стул, по ножкам которого какой-то умелец развесил жемчуга, бисер и крысиные хвосты.
Были и ковры на полу, вместе со шкурами. Оставалось только выбирать.
Заметив, что Хозяин не нервничает, жеребята осмелели. Первый, тот что удачнее танцевал ни на кого не налетая, игриво дернул ухом и, выскочив из-за крыла работорговца, перемахнул через ближайшую кучу старья. Старушка-коза, не ожидавшая такого внезапного появления голубоглазого стригунка, больно боднула мальца в серое с яблоками бедро и зло заблеяла.
Мальчишка кубарем откатился за комод и уже оттуда, весело смеясь, стал тащить упирающуюся козу за длинный повод.
Второй, что был огненно-рыжим, наоборот присмирел, дополз до хозяйских ног и положил стриженую голову на худые белые колени, покорно сделав вид, что уснул.
- Купить пришел, продать иль подарить? – поинтересовался работорговец, перебирая пальцами золотые волоски на голове «домочадца».
Словно в насмешку над словами, коза снова громко и противно заблеяла, скользя копытами по львиной шкуре, собирая ее складками и топча почем зря.
Серебряный мальчишка-стригунок не сдавался, пока наконец не затащил несчастную как паук муху за страшный комод. За стеклом сверкнула глазами толстая черная кошка, разбуженная козьим монологом, и перевернулась на другой бок, свесив толстый хвост с белой кисточкой на полку с шоколадными конфетами.

6

Мужчина посторонился, пропуская освобождённого цыгана к выходу.
Порядки здесь царили своеобразные, под стать основной «профессии» крылоглазого мутанта. Большая Мама предупредила, что Серафа промышляет сбытом живого товара. Закон закрывал на подобный бизнес глаза, до тех пор, пока дело не касалось пропажи истинных или дино. Да и тут не факт, что с органами правопорядка нельзя договорится за откат. Наезднику хотелось бы верить в лучшее, но наивной барышней из воскресной школы он не был. Не был он и святым, хотя имел личное предубеждение к рабству. Но, «если ты собираешься покупать у мельника хлеб, не стоит учить его, как ему обращаться со своими мулами». Эту поговорку Дику частенько приходилось слышать от дядюшки Эдварда. Мутанты в большинстве своём были существами совсем иных этических систем, порой, очень самобытных. Ричард вообще остерегался применять к ним мерки, по которым принято судить истинных. Происходящее в Мондевиле и на «прилегающих» территориях приходилось принимать как должное, либо не соваться в такие места вообще. Двойная мораль в действии. Аминь.
Воспользовавшись приглашением, мужчина присел на кушетку. В поясницу тут же угрожающе уткнулось что-то твёрдое. Ричард пошарил рукой и выудил из-за спины потёртую поперечную флейту, которая коварно притаилась среди разношерстных подушек. Находку он отложил на другой край сидения и снова обратил всё внимание на происходящее. Дик ума не мог приложить, зачем Серафа коза. Ну не молоко же с неё доили. Впрочем, здесь было полно вещей, назначение которых угадывался весьма туманно. Не исключено так же, что никого смысла в них вообще нет.
Дождавшись, когда упёртая скотина перестанет блеять, гость ответил:
- Я хотел поговорить и, быть может, пройти в нижний город.
Между тем истинный начинал жалеть, что не захватил специально для Серафа никакого подарка. Да хоть бы и тот виски, что так расточительно оставил у пустующей будки старика Лепры. Хотя для таких случаев в «гараже» были сделаны кое-какие запасы. В конце концов, ночь длинная, можно было и метнуться. Под дождь не хотелось. В любом случае стоило посмотреть, как сложится беседа.
Чтобы чехол не мотался за спиной, Ричард снял с плеча зонт и как самую обычную трость держал теперь между расставленных коленей, опираясь на них локтями. Поскольку поймать взгляд мутанта и, тем более как-то интерпретировать его, было непросто, Дик предпочитал смотреть в лицо Серафа или разглядывать залежи бесценного барахла, мимоходом пытаясь всё-таки уловить зачатки какой-нибудь системы. Пока выходило, что это просто очень запущенный бардак в доме старого стяжателя, который не желает выкинуть ни единой пуговицы.

Отредактировано Ричард Уоррен (02.12.2010 17:24)

7

Пылающий за спиной камин окружал Серафу мягким теплым свечением. Костяной нимб, аккуратно обложенный тонкими прозрачными тканями, словно волосами, мерно покачивался в такт тихого напева какой-то странной мелодии. Идиллическую картину заканчивали пальцы, нежно гладящие пушистую щеку стрегунка. Ну просто святая Магдалена, хоть сейчас на икону.
- Беседа ничего не стоит. – Наконец проговорил работорговец, распушив перья и уставившись на гостя самой нижней парой.
- Коль нету в ней вопросов и ответов. – Склонив голову над мягким ухом юного сатира, Серафа что-то зашептал, хотя безгубый рот выдавал временами такие звуки, что хоть шепчи, хоть говори, а не разобрать ни слова.
Встрепенувшийся ребенок подскочил на ноги, точнее на копытца, весь изогнулся, демонстрируя неподражаемую пластику и в три прыжка оказавшись возле гостя, забрался к мужчине на колени.
Чуткие лошадиные уши разом повернулись в одну сторону, пытливые зеленые глаза уставились прямо мужчине в переносицу. Вздрогнув плечами в звонких браслетах, юнец повис на шее гостя, вцепившись в него просто намертво. Санта такому недвусмысленному сидению на коленях мог бы только позавидовать.
Пронаблюдав за правильным исполнением приказа, Серафа поднялся, покряхтел, взял с полки большой котелок, слегка подкопченный с донышка, и вылил в него две вполне современные, пластиковые бутылки с водой. Определенно они не были раритетом, а всего лишь оказались покупками из ближайшего супермаркета.
Угомонившаяся было коза снова подала голос, послышался звук удара копыта о что-то гулкое, навроде ведра, и скоро из-за комода показался второй мальчик, который усердно тащил перед собой большой медный чайник. В чайнике плескалось что-то желтовато-белое, очень похожее на молоко.
- Так, Авель. А теперь беги. – Звонкий шлепок по бедру, и ребенок, натурально игогокнув, скрылся за одной из плотных полос ткани, коими были в изобилии увешаны стены.
Наконец, подвинув себе хвостом табурет, так что вокруг рассыпались несколько перевернутых горшков и разбитые песочные часы, Серафа устроился подле висящего на стальном крюке котелка, и принялся методично кидать в воду сушеные фрукты, специи и еще какую-то дрянь.
- Беседа это так, пустяк. Но вот пройти за так? Никак. – Поскрежетав зубами и нахохлившись, работорговец снова уставился крыльями на огонь, затенив тем самым половину комнаты и отбросив на стены жутковатые, кривые тени.
- Готов ты заплатить?

8

Неспешность, с которой Серафа ронял слова, в иных обстоятельствах могла показаться чрезмерной, но гость тоже никуда не спешил. Ричард с полуулыбкой смотрел на бообразную картину и рассеянно поглаживал ручку зонта. Эта вещь совсем не подходила к костюму истинного и намного лучше смотрелась бы в пёстрой коллекции работорговца. Аккуратная лошадиная голова благодаря крутому, лебединому без всяких преувеличений изгибу шеи, была упрямо опущена, как будто жеребец закусил удила, и прислонена к тому месту, где у статуэтки могла быть грудь. Пропорции были существенно искажены и ручка представляла собой не типичный для зонта крюк, а полную петлю. Стилизованный «бюст» скакуна блестел как золотой, но скорее всего его выполнили из дешёвой латуни. В нескольких местах на отполированной поверхности видны были слабые пятна окиси – металла часто касалась рука владельца.
- Бесед без вопросов и ответов не бывает, - это можно было равно истолковать и как согласие платить за разговор, и как простую констатацию. – Я хотел познакомиться с тобой.
Звенящему бубенцами «сатиру» пришлось бы изрядно попотеть, чтобы хотя бы приблизительно выполнить указания своего хозяина. Наездник пегасов был не тем истинным, которого можно оседлать без его ведома. Когда мальчишка обхватил Ричарда за шею, тот просто заломил одну из маленьких лапок за спину и оттолкнул пискнувшее ушастое чудо от себя на неряшливое, застеленное тряпками и шелками ложе работорговца. Мужчина достаточно хорошо владел своим телом, чтобы не переусердствовать с малышом.
- Спасибо за гостеприимство. У тебя славные жеребята. Но я пришёл не за этим, - в голосе гостя не было ни раздражения, ни сожаления.
«Только не говорите мне, что этого неудачливого непоседу зовут Каин,» - Дик внутренне усмехнулся. Если присмотреться, вся жизнь Голиафа была пронизана библейскими мотивами. От сверкающих шпилей «Рауль Дюк», до грязного дна канализации. Возможно по тому что Библия и была книгой книг и сутью сути… Но называть братьев именами первого убийцы и его жертвы было на взгляд Ричарда даже слишком многообещающе. «Смотри, он ещё выпустит своих сатиров на арену и кто-то из них намотает кишки брата на гладиаторский трезубец». Козлоногие мальчишки всё же были слишком нежны для таких «забав».
На слова о плате за проход гость кивнул.
- Назови свою цену и я решу, готов ли заплатить.
Огненные блики и тени вычерчивали огромные крылья и углубляли каждую трещину в костяном гребне мутанта. Появились ли они там от старости, были получены в драке или он таким и явился в этот мир из чрева Пасти, Ричарду было неведомо.

9

Всхлип раба заставил Серафу довольно резко повернуться. Двухсегментные крылья от удивления или же от раздражения приподнялись, хищнически расправились,  почти задевая тонкими перьями потолок,  и снова легко сложились. Работорговец ничего не сказал. Проводил задумчивым (как могло показаться) взглядом испуганного жеребенка, который, словно повинуясь интуиции, выскользнул из комнаты, только подковы сверкнули, и снова вернулся к своему вареву.
Взяв с каминной полки большой серебряный половник с узорным чернением по изящной ручке, старьевщик принялся лениво помешивать то ли компот, то ли чай, то ли просто невообразимую бурду. Вскоре к сухофруктам присоединилась почти половина натурального березового туеска, из которого сладковато тянуло медовыми ароматами.
- Есть три цены. – После продолжительной паузы голос Серафы показался надтреснутым, старческим:
- Одна – проста: из денег мзда… - приподняв половник с варевом, торговец высунул кончик языка, макнул его в кипяток, клацнул зубами и вылил варево в камин. Снова потянулся за медом.
- Другая – пытка для ума. - Еще пара ложек меда с глухим бульканьем потонули в бурлящей жиже, топорщящейся колючками из разварившихся фруктов:
- Последняя цена – игра. Но смертью скалится она. – Сладости все не хватало, и Серафа равнодушно вывалил в котелок весь мед, а потом и туесок туда же кинул, видимо для оригинального привкуса.
Судя по тому, что интонации работорговца не менялись, все три варианта откупа его устраивали в равной степени.
Пока обильно сдобренная природными сахарами жидкость булькала и пузырилась, Серафа довольно ловко управился с молоком. Губ у работорговца не имелось, присасываться с чисто человеческим мастерством он не мог, но задрав чайник повыше, вполне удачно ловил молочную струю на язык. Разве что немного на пол пролил, но и то не беда.
Утолив таким образом первый голод или жажду, хозяин лифта снова повернул одно крыло к гостю и уставился парой глаз на него, а парой – на нежно оберегаемый ладонями лошадиный зонт.
- Билет один, что вниз что вверх. Но цену платят здесь.
Еще некоторое время погрев ладони и лапы о пламя, Серафа поднялся с табурета, взял чайник и прошелся по комнате.
Остановился работорговец у шкафа, открыл створку и наполнил серебряный кубок с тонкой инкрустацией камнями, козьим молоком. Словно подношение спящему коту, или же кошке?

10

Ричард задумчиво перекинул зонт от одного колена к другому. Альтернатива, предложенная крылоглазым старьёвщиком, вообще располагала к размышлениям. Третий вариант истинный отметал сразу – проход на ту сторону не стоил игры в орлянку с такой ставкой как жизнь. Это была бессмысленная авантюра даже при хорошей вероятности выигрыша. Дик не стал уточнять соотношение, хотя ему было интересно, кто и при каких обстоятельствах шёл на такой риск. Вероятнее всего это был те самые ребята, которым требовался срочный билет в один конец… Хотя тут Серафа оказался щедрым торговцем – два по цене одного. Транфер до Преисподнии и обратно. Неплохо. Пожалуй, Ричард был чересчур осторожен. Но наездник не любил рисковать понапрасну. Иначе бы за столько лет обязательно свернул себе шею где-то между двумя мирами. И никто не узнал бы, где могилка его… Но таким рассудительным Уоррен бывал отнюдь не всегда, бывало, что мужчину заносило на мелочах, то просыпался фамильный темперамент. Тогда из голого упрямство Дик совершал (или не совершал) какие-то вещи, без которых прекрасно можно было обойтись.
Оставалось выбрать между двумя другими предложениями. Интересно, хватит ли налички на хоббитское путешествие? В противном случае расписочка или долгосрочный кредит явно не прокатят. Истинный развеселился, представив как выписывает работорговцу чек на предъявителя, а потом мутант приедет в паланкине, который будут нести здоровенные тролли, к центральному отделению Атлантического банка в Голиафе чтобы получить свою мзду. Невозмутимая (почему-то обязательно невозмутимая) операционистка поднимает глаза: «Мистер Серафа, Вы бы хотели получить деньги наличными или зачислением на лицевой счёт?» Тот сложит костлявые лапы перед подбородком и на память продиктует реквизиты обезличенного подразделения какого-нибудь Швейцарского банка. Кстати, почему ещё никто из проводников не додумался поставить у своих лифтов платёжные терминалы, принимающие наличку? Дику с трудом, но удалось сдержать улыбку. Он кашлянул, отгоняя от себя столь забавные фантазии.
- Сколько денег берёшь за проход и чем испытываешь разум проходящих?
«А коза всё-таки молочная», - запоздало отметил гость. Толстая кошка, которая до того казалась истинному едва ли не чучелом (что было бы вполне уместно на этой феноменальной барахолке), получила порцию молока.

Отредактировано Ричард Уоррен (03.12.2010 22:36)

11

- Цена. – Острые зубы несколько раз звучно щелкнули. С таким звуком собаки часто ловят по своей шкуре блох, да все никак не выловят.
- Ты слышал про отчаянье, мой гость? – дверца комода медленно поползла обратно, пока не защелкнулась на невидимый замок. Кошка и ухом не повела.
- Как червь грызет оно нутро и даже кость. Страданья, муки изнутри. И вскоре вместо головы… - острый коготь постучал по короне:
- Дупло.
Повисла тяжелая пауза. Серафа стоял, сложив руки на груди. Узорный выступ в доспехе вполне подходил для того, чтобы зацепившись за него броней на запястьях, можно было дать кистям возможность отдохнуть.
- Сюда приходят бедняки, в глазницах – смерть, спасенье от тоски. Пусты внутри, все как пеньки. – Сделав шаг вперед, работорговец уронил с ближайшей горы бокал тончайшего стекла, и тот мгновенно разлетелся сотнями обломков-искр. Только уцелевшая ножка откатилась в сторону и замерла у каменных ступеней. Словно не замечая происходящего, Серафа прошел незащищенными лапами по бурой шкуре (видимо медведя) и встал напротив странного гостя:
- Они рискуют не боясь. Их страх сбежал, осталась власть. Власть над последним шагом. – Желтые глаза снова уставили на трость:
- Мой дом – скала. Мой лифт - провал. Вот то, о чем любой из них мечтал. – Огонь играл на гриве коня, на узкой морде и выкаченных глазах:
- Беру я цену, больше всех. Как старый Бог. Не расплачусь за этот грех.
Отвернувшись, Серафа так же чинно отмерял несколько шагов до камина и стал внимательно смотреть на то, как закипает его варево:
- Но вот вопрос. Ты не беглец и уж тем паче не мертвец. И лаз мой в Ад – тебе игра. Зачем пришел ко мне? Сюда. 

12

Слова об отчаянии рассыпались по полу вперемежку с битым стеклом. Работорговец как будто был возмущён повседневным тоном, которым гость вздумал заговорить о спуске в нижний город. Деньги всё же Серафа не интересовали, точнее, интересовали слишком мало. Вот он, ещё один Харон. Дик испытал досаду. И это чувство было как крючок, который ловко цепляется за толстую броню, подковыривает чешуйки, открывает нежную, как у любого истинного, кожу. Ричарда как будто укоряли за то, что он слишком нормален. За то, что он, такой успешный, неизломанный жизнью до треска, не вывернутый жалким телесным нутром наизнанку, не стесняясь истинного обличья в царстве мутантов и отражённых, посмел проситься на ту сторону.
На скулах шевельнулись желваки, но наездник умел придерживать не только понёсшего пегаса, так что когда мужчина заговорил, в его голосе не было того раздражения, которое на самом деле ворочалось где-то за грудиной.
- Я хочу пройти и выбрал этот лифт лишь по тому, что мне посоветовали обратиться к тебе, - он помолчал, всё так же рассеянно поигрывая тростью. – Я могу заплатить деньгами. Но ты, кажется, хочешь только игры… Прости, проводник, тебя бывает непросто понять.
Ричард проводил старьёвщика взглядом. Кажется, кое-что всё-таки складывалось в голове. Пока ухватить это было так же сложно, как голыми руками поймать форель в реке. Но при должной сноровке и это возможно. Наездник он или где?
- Или тебе есть дело до того, что я забыл в нижнем городе? Поверь, это очень просто, но я расскажу, если хочешь, - гость усмехнулся. - И мой ответ даже не будет тебе ничего стоить.
Сам Уоррен не заметил, что с этого момента происходящий разговор сам по себе начал его занимать много больше, чем возможный результат.
- Так ты это хочешь узнать?

Отредактировано Ричард Уоррен (04.12.2010 02:55)

13

- Цена твоя, лишь сто монет. – Довольно сухо ответил Серафа, внимательно разглядывая черные с красным угольки, заселившие камин как Китайцы свой китайский квартал.
- И вниз и вверх я дам билет. – Взяв извилистую кочергу с массивной ручкой, украшенной цветочным орнаментом, торговец поворошил уголья, и сунул в их гущу еще пару тощих деревяшек. Пламя нехотя стало облизывать новую жертву, пока не поднялось вверх к самому котелку. Булькая и кривляясь, жидкость стала беспокойно подбираться к краям, когда Серафа, обмотав ручку тряпкой, прихватил свой кулинарный шедевр и поставил его на пол рядом с камином. Хорошо, что между ковров было выделено место под железный поддон, иначе погибли бы шитые нитями пейзажи.
Немного помедлив, словно обдумывая дуть ли на свой чудо-котелок или нет, Серафа продолжил:
- Но деньги – блажь, важней слова. – Помешав половником сильно ароматизирующий медом напиток, торговец взял из ближайшей кучи фарфоровую кружку, подул в нее, и вылил в белое кружево темно-янтарную жидкость с вкраплениями почерневших сухофруктов и мелкой россыпью специй.
- Скажи, зачем идешь туда? – повернувшись к гостю с кружкой в руках, старый хитрец поболтал содержимое в посудине, видимо считая, что так жидкость быстрее остынет и попробовал напиток кончиком языка. Видимо варево было горячим, потому что по пуховому оперению прошлась легкая дрожь, но кружка осталась в руках.
Сев на полюбившийся табурет, Серафа жестом, означавшим «угощайтесь», предоставил гостю выбор из горы кружек, в которые вполне можно было бы налить нечто медово-ягодное.
Пока чужак решал, пить ему или не пить, работорговец звучно пощелкал пальцами, и в комнат вернулся мальчик-жеребенок. Правда не на долго. Получив какие-то указания он быстро исчез обратно и вернулся с яшмовой шкатулкой, на крышке которой красовалась все та же Горгона.
Из шкатулки, под перезвон тонких цепочек, был извлечен медный ключик с мелкими, хитро устроенными узорами-ребрами. Сам ключ был не длиннее человеческого мизинца, но зато на цепочке, которую можно было бы одеть на шею и быку.
Выудив такую своеобразную «золотую рубку», Серафа принялся рассматривать ключ на свету, а жеребенок снова исчез, словно его и не было.

14

Ценообразование в «цивилизованном» бандитском Мондевиле вполне поддавалось обычной рыночной логике: бароны, торговцы дурью и честные проститутки в основном были сущностями деловыми и брали как положено, конечно, с учётом «контрабандных» и «рэкетирских» сборов. Последнее зависело не только от крутости крышующей банды, но и от количества конкурентов. Бизнес есть бизнес. А на специфические услуги нижнего города – специфический прейскурант. Проводники при лифтах, с которыми успел пообщаться Дик, в этой своеобразной сфере услуг находились где-то между двумя категориями.
Наверное, для Серафа «цена в сто монет» была чем-то из разряда «с паршивой овцы хоть шерсти клок». Ричарда это вполне устраивало. Если конечно под «монетами» подразумевались доллары, а не какие-нибудь пиастры или золотые рубли царской России.
Вслух гость никак не прокомментировал названную сумму, а просто сунул руку в нагрудный карман старого пыльника и выудил оттуда не первой свежести, но честную сотню. Её он положил на столик на место первой попавшейся чашки. Посудина оказалась весьма колоритной: желтоватый то ли по задумке мастера, то ли от наслоения времени фарфор, а на донышке керамический зелёный лист с лупоглазой косоватой лягушкой. Лилейная ручка то ли не до конца отломилась, то ли напротив когда-то была очень аккуратно подклеена. Но, пожалуй, самым интересным был небольшой скол слева от ручки – он выглядел так, будто кто-то попросту откусил немного фарфора от края, да так ловко, что обошлось без лишних трещин. Наездник аккуратно влил в чашку немного «компота». Он  предпочёл держать фарфоровую диковину в ладонях, а не за хлипкую ручку. Зонт остался небрежно прислонённым к колену.
Гость погрел пальцы о горячие бока и наконец оторвался от созерцания утонувшей в «бульоне» лягушки.
- Я иду к женщине, проводник. Она мутант и живёт на Верхних Ярусах, - мужчина говорил негромко и с паузами после каждой фразы, - Она не шлюха, просто женщина. Местные приходят в её дом гадать на будущее. Говорят, она говорит с левиафаном. У неё ловко получается предсказывать по кофейной гуще, по картам и по требухе. Но я не верю в предсказания, поэтому прихожу к ней просто так. Я бы принёс ей цветы или что-то ещё отсюда, но она не берёт моих подарков. Я иду к женщине, проводник, - повторил гость и сделал глоток из своей обгрызенной чашки.

Отредактировано Ричард Уоррен (11.12.2010 17:18)

15

- Судьбу гадать ты не желаешь, - отметил Серфа с оттенком недовольства, словно верил в гадалок Мондевиля и Судьбу как в прошлогодние прогнозы погоды.
- Но женщину ты навещаешь. – Следом пришло одобрение, с нотками понимания, словно Серафа и сам был мужчиной. Он поднял свою чашу повыше, несколько мгновений принюхивался к напитку и снова продолжил, медленно, почти нараспев:
- Желанье плоти, слабость ли души. Из-за чего рискуешь сгинуть ты в глуши? – Пытливый взгляд, и снова работорговец погрузился в медитативное созерцание огня. Наверное вспоминал, как сам некогда страдал из-за женщины, что могла не принимать знаки его внимания. Или же нет.
Пока задумчивый Серафа бережно обнимал кружку и готов был пуститься в лирические размышления о бренности бытия,  в комнату вошел высокий молодой мужчина.
Заприметить какую конкретно из занавесей он отодвинул оказалось сложно – колыхались в ту секунду многие настенные украшения, а сам незваный гость словно так и стоял все время у камина.
Голову и верхнюю часть его лица закрывала белая маска с крупными козлиными рогами, сам же он был одет в строгий черный костюм и только алый галстук выделялся на фоне траурного набора.
-  Серафа. – Негромко позвал мужчина, заставив хозяина бардака развернуть к нему правое крыло. Перья всколыхнулись и глаза торговца зажмурились или сощурились, понять было сложно.
- А-а, мальчик мой, ты проходи. – Тощие пальцы Серафы отставили чашку прямо на пол и сжали протянутую руку, бережно ее похлопали. Такое часто случалось видеть при встречи молодняка со старцами. Отмирающее поколение, словно боясь вытянуть из потомков силу, все похлопывало, подтискивало, ощупывало свежие побеги от своего пенька, но никогда не держало долгий контакт. Странность? Суеверие? Возможно, просто усталость мышц и костей.
Повинуясь одному ему известному порыву,  «вилорогий секьюрити» наклонился к сгорбленному старику и в воздухе, как шелест скомканной бумаги из всей фразы четко прозвучало только имя – Козерог.
Серафа шептал, названный одним из знаков Зодиака кивал,  и что-то говорил в ответ. Ничто не предвещало беды, но работорговец внезапно встрепенулся. Словно вспомнив о чем-то важном, крылатый подскочил с табуретки, да так, что она жалобно скрипнув завалилась на бок:
- До лифта гостя проводи! – для немощного старичка голос прозвучал уж очень властно.
Тут же словно спохватившись (ну в самом деле не при гостях же ругаться) торговец быстро подошел к заскучавшему было визитеру и легко повесил ему на шею ключ:
- Я вынужден покинуть вас.  Надеюсь, свидимся не раз. – И очень спешно подобрав полы балахона, исчез за одной из гардин.
Вилорогий молчал несколько долгих секунд, провожая Серафу задумчивым (как могло показаться сквозь прорези маски) взглядом и, повернувшись к госту коротко, едва заметно поклонился, прижав ладонь к груди:
- Прошу, следуйте за мной.

16

Слушая своеобразные комментарии хозяина пещеры, гость рассеяно трогал большим пальцем «погрызенный» фарфоровый край лягушачьего логова. Напиток оказался очень сладким. Пожалуй, это было единственное вразумительное впечатление от варева торговца. Неудивительно, учитывая сколько мёда туда вывалил Серафа. Но до пробы Ричард всё-таки не представлял масштабы трагедии. Он проглотил то, что было во рту, но допивать из чашки уже не стал. Любопытство удовольствовалось подачкой и не потребовало продолжения эксперимента.
Вопрос Серафа, чьё любопытство требовало своих жертв, не был внезапным, но вот однозначного и очевидного для самого Дика ответа не имел. Спускаясь в нижний город, он таскался к гадалке уже месяца четыре. Наезднику хотелось видеть Куан, а почему и зачем было совершенно неважно. Помимо собственно мутации, женщина имела другие странности и предрассудки, которым обрастает в Мондевиле любая сущность. Она и правда никогда и ничего не брала у истинного, но при этом всегда принимала его у себя. Ричард предполагал, что в постоянной связи с мужчиной из неотражённого города для гадалки был какой-то сакральный смысл, но не лез к ней с расспросами на эту тему. Наездник подозревал, что ответ может ему и не понравиться. В шаманизм, магию, порчу, сглаз и собственно гадания Дик не верил, но слушателем был внимательным и доморощенным миссионерством не увлекался. Крест на его шее Куан тоже не волновал.
- Мне интересна не только её постель, - гость  аккуратно отставил чашку. Фарфоровое донце сухо стукнулось дерево. – Кажется, наказания за любовь к разговором после секса по законам нашего штата ещё нет, - он улыбнулся и эту улыбку не стёрло даже внезапное явление ещё одного истинного.
Возможно, под похоронным костюмом или полумаской «Козерога» скрывалась какая-то страшная мутация, но Ричард отчего-то решил, что перед ним просто обычный неотражённый. В любом случае занимал наездника не это, а то, как изменилось поведение старьёвщика. Тот, кто ещё минуту назад медлительностью повадки и речью напоминал обкуренную Дельфийскую Пифию, теперь был тороплив, как курица, согнанная хорьком с насеста. Но это была не домашняя птичка. Стервятник как минимум. А в голосе звучали совсем не птичьи интонации сущности, привыкшей приказывать. Но, прощаясь, Серафа не изменил ни своему фирменному «гекзаметру», ни вежливости.
- Спасибо за гостеприимство, - повторил Ричард старую фразу с более тёплой интонацией. – Надеюсь, до скрой встречи, - было сказано уже в спину торговца.
Гость поднялся, оправил одежду и снова перекинул зонт за спину. Он был готов к переходу и без отлагательств воспользовался приглашением «Козерога». Вопросов о том происшествии, которое вынудило проводника уйти, наездник  задавать не стал. Умение промолчать порой полезнее умения говорить. Покидая покои Серафа, Ричард отчего-то задумался о ценности слов, точнее, о парадоксах с этой ценностью связанных:  если бы наездник вздумал «снимать стресс» и «прорабатывать комплексы» каким-нибудь другим образом, пятидесяти минутный сеанс у приличного психоаналитика ему обошёлся бы в те же сто баксов.

Мондевиль » Верхние Ярусы » Улицы подземного города

Отредактировано Ричард Уоррен (19.01.2011 11:11)

17

Склады «Авалона»

Он не отрицал, отрицать было бессмысленно. Просто смотрел как смертник взглядом «выше земных страстей», словно внезапно научился понимать все причинно-следственные связи, прозрел не хуже гуру. Глупо конечно, ничего он не понимал, от слова совсем, но изменить выражение лица не пытался. Застывшая белая маска с тусклыми глазами, словно выцветшая от времени. Так было проще и спокойнее – просто молчать.
В молчании они вышли из Изумрудного города. Александр только остановился у секретаря, о чем-то его попросив и быстро вышел следом.
На улице ангел снова задержался, в этот раз прижав к уху телефон и долго молча. Судя по тому как темнели его глаза и прорезались скулы, слушал он автоответчик, и новости, нашептанные ему через десятки минут после их свершения, ожидаемого утешения не приносили.
Да, Сид был в поместье, его теперь надежно охраняли, но оставленное им сообщение вызывало нехорошее предчувствие. Сообщения кончились, а Александр все держал трубку у уха, надеясь что сейчас механический голос произнесет что есть еще одно, последнее, которое принесет успокоение.
Но ничего не было. Повертев трубку в руке, словно пытаясь понять где же в такой маленькой и бездушной коробочке может храниться мифическая надежда, мужчина разочарованно сунул ее в карман.
Сейчас он не хотел ни кому звонить, и тем более по телефону выяснять что-то. Не то было время, не то место и не хватало сил сейчас решать эмоциональные человеческие загадки взаимоотношений. Только не сейчас.
Еще раз коротко взглянув на невзрачную вывеску на ангарной двери, гласящую что территория находится в собственности корпорации «Авалон», ангел медленно пошел по улице, вдоль кирпичного забора, так спокойно и легко, словно собирался на встречу в ближайшем кафетерии. 
Странно было, что имея собственную стоянку с рабочими машинами, Морнингвей отказался от их услуг, однако вскоре на перекрестке обнаружился неприметный серый автомобиль, судя по всему, взятый напрокат, и предосторожность стала очевидной. Светить свою машину, даже если не удастся спрятать лицо, ангел не хотел.
Забрав у водителя ключи и сев вместо него за руль, мужчина дождался пока его сопровождение - Скорпион сядет рядом, и неспешно принялся устраиваться: наладил зеркала, отодвинул кресло, включил климат-контроль. В общем, в комфорте себе Морнингвей отказывать не собирался. И спешить тоже не видел смысла.
Открыв пепельницу, он поискал по карманам портсигар с красивой чеканкой в виде охотящегося на газелей льва, раскрыл его, предлагая Диего закурить что-то покачественнее общедоступного жеванного машинами табака:
- Поскольку я не предупреждал информатора, что буду при сопровождении… - Ангел несколько раз недовольно чиркнул кремнием в зажигалке, пытаясь выбить искру, но добился успеха не сразу:
- Тебе придется предстать в роли моего телохранителя.- Прежде чем последовал бы едкий комментарий от боевика в каком конкретно гробу он видел такую должность, Александр успел вставить:
- Понимаю, не самая приятная роль, но это условие твоего присутствия. – И снова умолк, в этот раз забив паузу затяжкой.
Но и выехали минут через тридцать по знакомому маршруту в сторону старого завода, давно заклейменного логовом Серафы.
Правда в этот раз машина свернула в противоположную сторону, быстро удалившись от заброшенного цеха с приметными воротами.
Несколько зданий пролетели мимо рыжими пятнами, потом показались бывшие гаражи, заасфальтированная площадка снимаемая когда-то у местных «владетелей» под убогую автошколу, и наконец впереди показалась покосившаяся двухэтажная конура охраны.
Окна у кирпичного здания давно были выбиты либо ветром либо шпаной, а их остатки серели от пыли как гнилые зубы в бездонной пасти жуткого монстра.
Машина остановилась метрах в десяти от деревянной покосившейся двери, висевшей на одной хилой петле, и Александр заглушил мотор.
Он снова закурил, злоупотребляя привычкой не превышать никотиновый потолок, рассчитанный на сутки, но уж очень хотелось найти в этом жесте покой привычной и понятной стабильности.
Сложно сказать сколько прошло конкретно времени, однако из-за сторожки тихо тренькая маленьким мотором мопеда выехала девчушка лет двенадцати, тощая как жертва Освенцима, но с живыми раскосыми глазами.
Александр вытащил ключи из зажигания и осторожно открыл дверь, словно боясь что спугнет ребенка. Но девочка похоже была не из робкого десятка. Поглубже надвинув на маленькую голову большой не по размеру красный шлем, она ждала «гостей» и рассматривала их не без любопытства:
- Янлин, я пришел не один.
Первым подал голос Морнингвей, вставая из-за асфальтово-серого автомобиля словно викинг из ладьи с какой-то ожесточенной решимостью на лице.

18

Скорпион

Да уж. Хотеть телом, и хотеть душой, это две большие разницы, что сейчас наглядно и более чем недвусмысленно  продемонстрировал ангел.
" Ну и хер с тобой. Сиди, нахуй,  в своем аквариуме.*
Внезапно разозлился Диего, чувствуя взметнувшуюся волну раздражения на себя, на Козерога, на Александра, на ни в чем неповинного секретаря, на охранников с бульдожьими лицами. И видит бог, послал бы все сейчас к едрени фени, если бы не долг.
Не звонил  столько  лет, и не ошибся, не ища встречи, даже когда снял с пальца кольцо. Спинным мозгом чуял, что не надо.
" А может, зря на него грешу? Может, женился, завел семью, детей. Не хочет шляться на право и налево, возобновлять старые связи?"
Это было близко и  понятно. Сам ведь несколько лет назад молча ушел в тень именно по этой причине, хоть и погуливал всегда, не оставаясь равнодушным ни к упругим , сексуальным мужским задницам, ни к пышным грудям с тонкими талиями. Но одно дело- кобельнуться, перепихнуться  между делом, другое - завести отношения на стороне.
" К черту, к черту, все к черту и черта в жопу Адаму, вместе с рогами, копытами и хвостом"
Мужчина сел в машину, отрицательно качнул головой, отказываясь от чужого табака, и положительно на фразу об охраннике. Лишь удивился слегка, когда Морнингвей стал оправдываться.
" А кто я сейчас есть -то? Охранник твоей, а вернее говоря,  Серафы, драгоценной тушки и есть. Не будет носителя, не будет и Отражения. Не мне тебе объяснять, в чем заинтересованы Двенадцать"
Взятый на прокат автомобиль тронулся по знакомому маршруту в сторону логова Змееносца. Неприятное место. Впрочем, как и сам его обитатель. Брошенный завод ветшал, осыпаясь осколками грязных стекол, как гнилыми зубами провалившегося рта. Обитель нищих, наркоманов и .. одного из самых могущественных,  влиятельных  и необычных существ Голиафа. Парадокс. Впрочем, живя в Мондевиле, к парадоксам привыкаешь быстро. В кого ни ткни из той же шайки Барона - внизу сволота сволотой, а наверху - "уважаемый мистер". Большие деньги не пахнут. Большие деньги  разят  дерьмом канализации и  разложившимися трупами, что аж глаза разъедает, похлеще, чем в общественных сортирах для бомжей.
Кстати, о сортирах...
Мотор машина,  остановившейся  у доживающего свой век здания,   успел остыть, когда Скорпион выплыл из дерьма мыслей о сермяжной правде жизни.  И наконец-то понял, на что неотрывно смотрит вот уже несколько минут. Территория бывшего завода больше походила на большую свалку - вот куча сцементировавшегося от частых дождей песка, вот такая же - из остовов покореженной арматуры со свисающей  мякотью штукатурки. Вот груда битого стекла, поблескивающего на солнце острыми гранями. Вот холмы из сырья для несостоявшихся презервативов, и   такие же, из состоявшихся, но так и не проданных гомикам Голиафа. А вот... Эта куча толи земли, толи недогнившего сена с глиной чем-то неуловимо отличалась от других. Какой-то мелочью, за   которую интуитивно зацепился взгляд бандита, да так и завис на ней. И лишь минуту спусти темные брови дернулись вверх, морща смуглую кожу лба - над кучей роем кружились зеленые, откормленные мухи. Они монотонно и надрывно жужжали, пикируя на торчащие соломины,  ползали, потирали сухие лапки, чистили крылья, и жрали, жрали, жрали  ... свежее дерьмо.
Дино. По крайней мере один динозавр недавно прошел здесь, оставив весьма недвусмысленный след. И это было странно. Сколько раз бывал здесь Диего, но ящеров не видел никогда. Да и что тут делать чешуйчатым, живущим в джунглях,предпочитающим  селиться  изолированно в своем районе? Ни еды, ни привычной обстановки.
Он уже хотел привлечь внимание Морнингвея, но в этот момент к машине подъехала юная китаянка. Растянув губы в мимолетной улыбке, чтобы не пугать ребенка, мужчина вышел из машины. Оглядел открытую площадку, прошел чуть дальше, внимательно ощупал углы зданий, заглянул в полутень чрева брошенного склада с вывалившимся боком стены и обернулся  к Александру.

19

Если Александр еще пытался сохранить нормы вежливости и не смущать Диего иностранной речью, обращаясь к китаянке на английском, то Янлин себя явно не утруждала общедоступным переводом. Звонкий, высокий голосок по-птичьи прощебетал ответное приветствие на китайском диалекте хакка, после чего темные бусины глаз уставились на Диего, словно девчушка мысленно препарировала здоровенного белого человека.
При ее худобе легко было заподозрить, что боевик на ее вкус был вполне приятным вторым блюдом, однако после минутного созерцания взрослого, девочка снова перевела взгляд на Морнингвея.
Диалог между иностранцами (тут это слово обретало какой-то особенный смысл если сравнивать белого великана арийской внешности и маленькую азиатку) получался довольно свободным, хотя чувствовалось что Александр не столь мастерски владеет речью как уроженка востока.
- Она согласилась проводить нас, но машину придется оставить здесь. – Впервые за вечер осилив не эмоциональный диалог с Диего, ангел по старой привычке спокойно и неэмоционально улыбнулся.
- И нам оказали любезность… - в голосе мужчины явственно слышался сарказм, хотя лицо его не поменяло выражение:
- Разрешив взять с собой оружие.
Нажав на автомобильный брелок и выслушав короткий, но бодрый писк сигнализации, Александр легко двинулся за потомком Маньчжурцев, давая понять что всецело доверяет маленькому косоглазому существу. Хотя по напряженной и еще более четко выраженной чем обычно осанке не составило бы труда представить чего стоит это мнимое спокойствие.
Машина осталась в одиночестве, и Александр только надеялся, что недорогую иномарку не растащат на запчасти ближайшие пол часа, потому что в таком районе сложно будет в вечерние часы поймать попутку.
Успокаивал тот факт, что у старика удастся просидеть больше получаса не удастся. Подобно Серафе старый китаец не терпел общества «чужих», если не мог получить с них какой-то выгоды. А получив желаемое быстро прощался.
В данном случае выгода была на лицо – камешки, показавшиеся хитрецу лучшей валютой за информацию, стоили далеко не дешево. А уж на подпольном рынке они бы разошлись как горячие пирожки.
Нечего сказать, выбирать плату дедушка Янлин умел очень хорошо.
На всякий случай проверив на месте ли портсигар, Александр собрался было как-то улучшить тяжелую атмосферу, но в голову не приходила ни одна ободряющая и разумная фраза, так что боевой дух Диего оставался на его совести.
Маленький мопед, тихо затарахтев мотором развернулся в сторону ближайшей кирпичной постройки, как и прочие не внушавшей ни какого доверия, и девчушка дала газу, особо не дожидаясь гостей.
Зато теперь за шелковым поясом, более подходящим к наряду какой-нибудь танцовщицы или цыганки четко угадывалась рукоятка револьвера. Ребенок был полон сюрпризов.

20

Скорпион

-Очень любезно с ее стороны.
Усмехнулся боевик, слушая птичье стрекотание китаянки и не менее птичий, правда басистей,  говор Лекса в ответ.
Мяу-мяу-мяу-мяу. Ням-ням-ням. Мяу? Ннням! Мяяяу мяв-мяяу. Няммм! Нямм! Ня-ям.
Вот такой вот абракадаброй  был для стороннего слушателя диалог на чужом, далеко языке.
" Вот же, черт. Как пенек с глазками стой тут. Подсуропил работенку Козерог"
Шевельнулось внутри недовольство происходящим. А может, интуитивная реакция на напряжение Александра, сочившееся изо всех пор. Как бы тщательно не скрывал его ангел за непроницаемой маской самурайского спокойствия, но ночи проведенные вместе научили читать не словесные "послания" тела бывшего любовника. Да и самому было как-то неуютно здесь. Неприятное ощущение, словно кто-то смотрит в спину. Аккурат в выемку между лопаток. Да так пристально, что впору почесать, раздавить невидимую  сороконожку, шебуршащую лапками по коже.
Мужчина снова огляделся, ловя ночных  призраков под косыми лучами клонящегося к крышам кирпичных останков, солнца.
В жужжащей навозными мухами тишине вновь затарахтел мотор, и китаянка, а вслед за ней  и Морнингвей, рванули вперед. Диего ничего не оставалось, как пойти следом, машинально отмечая мелочи, на которые привык обращать внимание. Пустяки, на самом деле. Ну что особенного в том, что нищий старик прячется в проломе разваливающего знания? Выуживает из консервной жестянки тушонку  пальцами, и выуживает себе, никого не трогает. Ну парит в небе пара птеродактилей. Высоко очень . С земли в первый момент даже думал, что птицы. Да нет, дино кружат с подсолнечной стороны. А вот какого хрена-то им тут понадобилось?
-Лекс, давай-ка пошустрее. Не по себе  мне что-то тут.
Прибавив ходу, и бегом догнав "подопечного" с китаянкой , проворчал Скорпион. Остановившись,  почесал  спину, как больной проказой. Все было тихо, пыльно, вонюче и спокойно. Мужчина зевнул
" Параноик»

Отредактировано Двенадцать (02.03.2011 23:36)


Вы здесь » Голиаф » Видения Голиафа » Бывший завод резинотехнических изделий