Голиаф

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Голиаф » Радио-джаз » Анкеты вспомогательных персонажей, выбывших из игры


Анкеты вспомогательных персонажей, выбывших из игры

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

2

- Салли, ты это видела? – Тед сползает со спинки скамьи, на которой только что сидел.
- Что? – Салли перестает теребить большую ярко-розовую пластмассовую серьгу и непонимающе смотрит на приятеля. Опять эти дурацкие шуточки. «Надо было встречаться с Дженкинсом из параллельного класса» - в который раз думает она.
Сквер ярко освещен, поэтому близорукой девчонке, которая стесняется носить очки, очень трудно разглядеть что-либо за ровной полосой света.
- Вон там! – Тед протягивает руку, указывая в сторону темного прохода - арки между многоэтажками. – Вон там кто-то только что пробежал!
- Ну и что… Кошка наверное, - девчонка нервно поводит плечами и подтягивает рукав короткой куртки на резинке.
- Таких больших кошек не бывает, Салли!
Салли скептически хмыкнула и посмотрела на Теда, пихнула парня в бок:
- Да ладно. Хватит уже рассказывать сказки. Не боюсь.
- Я говорю тебе! Блин! Ну значит… Большая кошка! На двух ногах! – оправдывается он.
- Мяу! – девчонка смеется и тянет незадачливого ухажера за руку. - Пойдем уже, поздно. Надоело тут торчать, - спрыгивает со скамьи, поправляет короткую юбку в крупный горох.
В переулке темно, ночная иллюминация отбрасывает размытые цветные блики на мокрый асфальт.  Когда нехотя мямля Тед уводит подругу, и окончательно смолкают шаги,  появляется долговязая и жилистая фигура третьего. 
Его зовут Рэйдж – отражение ярости.  Он выходит на свет, достает из кармана толстовки сигареты и закуривает. Ночное небо Голиафа розовое от неоновых огней. Тусклый свет выхватывает часть мертвецки бледного лица. Впрочем, лицом это назвать сложно. Вытянутая звериная морда с разрезом безгубого рта. Рэйдж улыбается. Крепкие, усеянные острыми зубами челюсти способны в два счета раскрошить кости куда как больше куриных. Но пока что не доводилось, он отлично контролирует себя. Белесые как у трупа глаза кажутся неподвижными и всегда смотрят сквозь. Широкие скулы, впалые щеки, выпирающие надбровные дуги, приплюснутый нос – все это не слишком большая плата за возможность свободно дышать воздухом ночного города.  От себя истинного до себя отраженного он уже шесть лет как безбоязненно, сознательно и почти каждодневно проделывает путь длинной в пять минут.
Рэйдж щурясь глядит на свет. Курит быстро и судорожно, затяжку за затяжкой, жадно глотает дым. Запускает вытянутую когтистую ладонь в волосы и опускает капюшон. Выплевывает окурок, а потом легко бежит прочь. Только мелькают подошвы кроссовок.  У него есть ровно четыре часа до рассвета.

Персонаж принят

Отредактировано Голиаф (07.11.2010 20:08)

3

-Да иду уже, иду. Вот  расстучались.
Сорока однолетний, чернокожий роки вышел из подсобки, и зацокал копытами по дощатому полу в сторону барной стойки. Он служил в клубе "Брамадеро"  барменом, вышибалой, "прислугой за все", сторожем, грузчиком и поваром. Роки Мусафаил. Он двадцать лет проработал в клубе, став едва ли не его душой.
-Так всегда. И стучат, и стучат. Не успеешь отойти на пять минут, как какой-нибудь торопыга тут как тут. То вина им, то виски плескани, то коктейль смешай, то сока выжми. Для кого писано - начало работы бара  в девятнадцать тридцать?  Еще семи нет, а уже стучат. Да не, я, конечно, и налить могу. Дело-то нехитрое. Все равно, можно сказать, живу на рабочем месте. Но, порядок! В любом деле должен быть порядок. Ты же не ломишься в мэрию за полночь, а в ночной клуб в двенадцать дня? Так что тогда выпивку раньше времени просишь? Что? Похмелье, говоришь? Хммм… Пить надо меньше, Намбу тебе в задницу. Ладно, ладно, держи свое пойло. Вот, лимончиком закуси. Полегчает.
Что? Ты не знаешь, кто такой Намбу? Впрочем, откуда. Ты же не черный, и ты не роки. Я расскажу тебе. Слушай.
«В начале сотворил Бог небо и землю.
Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою.
И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы.
И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро
И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. И стало так.
И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так.» *
-Впрочем, это ты знаешь. И про Еву знаешь, и про Адама, и про сыновей их, Каина и Авеля.
Я же расскажу тебе то, чего ты не знаешь. Когда отделял Бог воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью, образовалась Великая Пустота. Но нет места Пустоте в том, что создал Он. И породила Великая Пустота Великого Змея, слившись воедино с ним.  И был змей толст и долог, что голова его не видела хвоста его. И нарек  Он голову- Ван, а хвост– Намбу. И сказал Он - когда повернется Змей так, что Ван поглотит Намбу, не будет ни света, ни тьмы, ни воды, ни тверди, и все вернется к истокам своим.
Среди тварей земных, созданных Им, был олень Джайя. И поглотил Ван Джайю, и исторг  его Намбу.  Так появился на свет первый роки. Но рога Джайи Намбу оставил себе. Когда роки найдут рога Джайи,  возвысятся они над истинными, и возрадуется Ван за порождение свое.
-Эй! Эй! Пауло, бисов сын! Поставь бутылку на место! Не для тебя припасено. А Вы, масса, идите, идите, потанцуйте. Вон, смотрите, как на вас тот глазастенький смотрит.

*Книга Бытия.
(P.S. Религиозное течение  "Намбу Ван" выдумано, противоречиво и непоследовательно. Мало распространено среди истинных, но имеет определенную популярность среди  роки)

Персонаж принят

Отредактировано Голиаф (22.11.2010 23:38)

4

В комнате было сухо и тепло. Это мальчишка-раб мог определить даже до того, как с него стащили объемистую накидку из сшитых вместе лоскутов ткани. Холодные на вид бетонные стены были не в состоянии отнять жар здоровенного камина и нескольких удачно спрятанных обогревателей, гудящих в полу и потолке подобно ульям. Убранство претендовало на шик, если конечно сравнивать с прочими доступными помещениями.
По стенам, на подобии средневековых гобеленов, висели лоскуты парчовых тканей. Тяжелые и вытертые временем, они могли бы послужить украшением какого-нибудь захудалого музея. Прямо в цветочных орнаментах изогнутыми в предсмертных судорогах червями торчали ржавые гвозди, скрюченные бараньи рога и охотничьи трезубцы, на которых груздями висели трофеи.
Привести вещи к приличной классификации было бы не по силам и самому дотошному педанту. Словно в издевке, украшения из серебра висели в обнимку с простыми, поношенными ремнями из кожи. Хрустальные и серебряные графины изрыгали на каменные полы (устланные шкурами разных зверей) тяжесть бисерных разноцветных нитей, соседствующих с гирляндами из некогда роскошных люстр. Здесь старинная картина под тонкой синей шалью (с большими аляповатыми желтыми цветами), равнодушно уживалась с китайскими палочками для еды, а ожерелье из волчьих зубов душило крышечку «волшебной лампы Ал-ад-Дина», прямо рядом с чучелом черного кота.
Комната походила на помойку с начисто вымытыми, начищенными и полированными кусками хлама. Странное место как нельзя лучше подходило своему странному хозяину.
С первого взгляда на обширном псевдовосточном ложе из десятка разных ковров, матрасов и подушек (расшитых где бисером, а где и речным жемчугом), возлежало тщедушное тело старика или немощной старухи. Тонкие, словно высушенные болезнью руки, покоящиеся на импровизированных подлокотниках из тканных валиков, изредка мелко подрагивали, то ли в болезни, то ли в нетерпении. Множественные тряпки, ветхие как старая крашенная в синеву марля, или новые, причудливо изрисованные художниками ткани, укрывали всю фигуру целиком с ног до головы.
Глаза раба никак не могли привыкнуть к мягкому свету, так разительно отличавшемуся от полумрака катакомб, именно это на миг и заставило пленника принять здоровенную костяную корону, венчавшую голову Серафы, за нимб святого. Такие образы часто встречались на иконах в церкви. Но первый шок от смены обстановки прошел, и светящийся нимб превратился в странное продолжение обтянутого кожей черепа. Иначе голову работорговца назвать было сложно. Массивный череп без лба, бровей и глаз, отсутствие которых не было следствием несчастного случая, а объяснялось лишь причудами природы. На скуластом лице присутствовали лишь провал носа, так похожий на «привет» от сифилиса, и острые хищнически изогнутые зубы, которые только по бокам прикрывались тонкими бесцветными губами. Неприятно впечатление, что Серафа смеется как веселый Роджер, не покидало ни гостей, ни его собственных телохранителей (которых он набирал из отборнейших мутантов).
Когда хозяин заговорил, сомнения в том, к какому полу он принадлежит, только усилились. Голос был низким, но мягким, таким голосом в равной степени могли бы говорить и молодой мужчина, и женщина, полюбившая табачные изделия. Не разрешило загадку и строение тела, в деталях рассмотренное в тот момент, когда Серафа избавился от своего странного одеяния. Ровно как и вполне средний рост, не превышавший модельные сто восемьдесят сантиметров.
Всю верхнюю часть туловища, от шеи и до тазобедренного сустава, покрывала плотная костяная броня, с причудливыми симметричными узорами, какие природа могла закрутить только под большим кайфом. Кость была бело-желтая, но в углублениях и выступающих элементах, как старинный налет, добавлялся светло-кофейный оттенок, местами доходивший до черноты.
Броня казалась монолитной, но при каждом шаге крупные (размером с кулак) элементы едва заметно сдвигались, не стесняя движения. Верхние конечности, если не считать худобы и наросших на наружной стороне костяных узорчатых пластин, вполне можно было бы считать человеческими. Такие же как у людей пять пальцев (разве что без ногтей, но с костяными шипами их заменявшими), запястные, локтевые и плечевые суставы и вполне знакомое расположение мышц. Правда отличия губили всякое сходство на корню. Например кожа. Она была гладкой как силикон, без видимых пор, волосков или даже отпечатков и линий жизни, а так же поражала неестественно равномерным белым цветом без видимых сосудов или каких-либо пигментных пятен. Словно натянутый поверх обычного тела резиновый костюм.
Ноги до колена тоже белы вполне человеческие (разве что равномерная костяная броня мешала убедиться в правильности выводов), а ниже дополнялись лишним суставом, который у животных назывался бы скакательным. Тонкокостные собачьи лапы, больше подходящие борзым, опасливо касались пола, скрежетали невтяжными когтями и поджимались при каждом удобном случае. Определенно касаться босыми конечностями даже теплых шкур Серафа не любил. Ровно, как и ходить прямо. Работорговец горбился под тяжестью своих черных крыльев (двухсегментных, за который Серафа и получил свое божественное имя), как если бы они весили больше его самого. Но именно эти крылья и были его самым необходимым органом, просто потому что на мощных суставах в окружении перьев и наверший из костяной брони находились глаза. По шесть с каждой стороны. Желтые как расплавленное золото.
Определенно монстру доставляла удовольствие способность  закрывать и открывать одновременно разные комплекты глаз, заставляя собеседника искать нового визуального контакта и раз за разом сбиваться с мысли. А еще тяжелее становилось, когда глаза эти начинали смотреть в разные стороны, одновременно улавливая происходящее в разных концах комнаты.
Правда это были слухи, а сейчас на раба смотрела только одна пара глаз, ближняя к суставам. Мальчик не обманывал себя льстивыми надеждами избежать ночи в объятьях чудовища, но он прекрасно помнил, каким жестоким мог быть Хозяин. Труп китаянки, отказавшей Серафе и посмевшей его укусить в ответ на ласки, до сих пор висел в коридоре, источая трупное зловоние. А муравьи, насильно загнанные в ее лоно все еще продолжали жрать мясо изнутри.
Правда, когда Господин присел рядом на пол, и броня на его груди и животе зашелестела, расползаясь в стороны, будущий наложник едва успел прикусить язык, чтобы не закричать. Да, если шевелящиеся многочисленные отростки внизу впалого брюха можно б было назвать половыми органами, то Серафа был бы мужчиной многократно. Смолянисто-черные с красными витыми узорами, они копошились как черви, с той лишь разницей, что были потолще большого пальца охранника Чо, и немного длиннее ладони. Среди этой оргии шевелящихся как водоросли членов было кое-что и по опаснее. Подавляя желание заверещать как девчонка или упасть в благоговейный обморок, мальчишка разглядывал три более мощных органа, скрутившихся змеями в самом низу. Они источали сильный приторно-сладкий аромат похожий на сумасшедшую смесь пряностей и по мере возбуждения Серафы (оставалось надеется, что это был брачный ритуал, а не желание перекусить перед сном) разворачивались и вяло начинали шевелиться.
Если б мальчишке удалось взглянуть со стороны на это действо, он бы видел как состоящий сплошь из костяных позвонков длинный тонкий хвост Серафы, мелко подрагивая от удовольствия, начал раскачивать из стороны в сторону угрожающе цепляясь за трофеи острым копьеобразным наконечником. Похотливый работорговец определенно был доволен происходящим, даже не смотря на семнадцать минут боли, которые пришлось заплатить. Серафа намеревался удовлетвориться этой ночью полностью.

Персонаж принят

Отредактировано Голиаф (30.11.2010 00:59)

5

Видишь цветы? Алые цветы крестом? На сгибах рук, там где голубые вены так близко к тонкой коже, на лице, где прежде были рубиновые губы, в паху, там, где… Видишь? Не можешь ни смотреть, ни оторвать взгляда от этих ран, от нежных переливов цвета под самым покровом, и уже не веришь, что перед тобой что-то живое, реальное. Не веришь в реальность.
Видишь то, что осталось от крыльев? Когда ожидаешь этого гордого размаха и сильных ударов, способных поднять хрупкое резное тело цвета слоновой кости. Ничем не отличаются те перья, что были черными, и что стали. Эти жалкие трепыхающиеся обрубки, грубый облом кости, а мышцы на спине все еще напрягаются, заставляя их шевелиться, трепетать. Взмах, еще взмах, внутри похоронена неукротимая сила полета. Каким бы легким не было это тело, какой бы тонкой кожа и холодной кровь, оно никогда не поднимется в небо, оно навсегда привязано. К этой грешной земле в окружении змеи-левиафана, оплетенной невидимыми стенами-петлями от всего мира, изменившими навсегда когда-то истинную. Так давно или так недавно. Заблудилась в петлях, плутала долго и потеряла много. Но и ничего важного, жизненно важного, раз продолжает ступать по диким травам, что расстилалась ковром в доме среди камней, что зовется «Анул».
Когда-то давно она владела мыслями истинных, проникала в их разум глубоко, читая сокровенные тайны и внушая запреты. Когда-то считали, что привязав ее к земле, вооружат более тонкими и длинными иглами. Кто знает, но те цветы, что жили под кожей раскрываясь – раскрывали разум. Гипноз и наука – так зовут это в миру, Дар Пасти – так называют это члены секты, склоняя колено перед своей маленькой богиней, а она менее истинная, чем любой из них был когда-то и есть сейчас, не относит себя ни к крылатым, ни к мутантам. Но к последним давно уже ближе и сутью, и духом, и мыслями. В минуты раздумий может и тяготиться этим и радоваться, на долгие дни терять интерес, и неожиданно находить его в явлении или сущности.
Распутные алые губы и омуты черных глаз, мерцающих из-под полога темных волос, собирают свою жатву среди своих и чужих. Возможно, ищет другие крылья, но полет этот длиться всего одну ночь, оставляя следы на теле – при небольшом росте и тонкой талии стандартов ушедших 90х, при небольшой груди и острых косточках, при трех родинках чуть выше правой ягодицы назвать ее ни больной, ни ребенком нельзя. Да в общем-то большую часть времени и не отличишь от простой девушки-истинной, если, конечно, вы не динозавр. Встреча с которыми наверняка была бы фатальной, но может пуля окажется быстрее.
Когда же начинается танец огней, меняющих весь облик девушки, то осознанно смотреть на него можно лишь секунды. Частота и яркость проникает в самую сердцевину мозга. Завораживает, рождая видения, погружает в глубокий гипноз. Выманивает на свет позабытые мысли со страниц старых пыльных книг памяти. Опасно смотреть на то, как распускается этот цветок.

Персонаж принят

Отредактировано Голиаф (12.12.2010 13:24)

6

Мое имя – Козерог.
Пятьдесят лет, Адам Картер
Я доктор психиатрии и практикующий психолог. Моя жизнь состоит из изучения аномалий не видимых под микроскопом, а аномалий душевных.
Лучшим своим пациентом я считаю Змееносца. Не из-за его душевной нестабильности, а из-за того, что все свои патологии он осознает, но не борется с ними, а выкармливает и оберегает их. Его Отражение – частная экспериментальная площадка над возможностями физическими и моральными. Если хотите понять, о чем я говорю, подумайте, как в здравом уме мужчина может не по душевному желанию, а в качестве эксперимента, сотворить жизнь в своем чреве?
Но что я все о нем, ведь я хотел рассказать о Двенадцати, а не об Одном.

Мы начинали как банда. Обычная подростковая банда, наспех сколоченная из неокрепших детских умов.
Мы были жестоки – да. Мы были опасны – возможно, хотя лучше сказать недостаточно опасны, потому что остались живы.
Но цели у нас не было в любом случае. Единственным стимулом казалось выживание.
Украденные деньги спускались на еду, выпивку, предметы первой необходимости. Будущего не было, как и прошлого. Каждый день был единственный и последний.
Я не знаю, куда бы завел нас этот путь, но Змееносец решил нашу судьбу за нас.
Из двадцати шести человек с ним, отвратительным сухощавым Отражением, осталось двенадцать.
Недостатков у нас было достаточно, но преимущества в единстве оказались сильнее.
Змееносец не торопил нас с выбором, он давал возможность каждому подумать, кем бы он хотел быть. А получив направление, заставлял всех остальных поднять одного.
С тех пор прошло много лет, мы выросли и заматерели, мы обросли вещами и связями, мы давно перестали помнить уличное прошлое, но я все еще благодарен Змееносцу за то, что он выкормил нас как своих птенцов.

Овен.
Сорок шесть лет, Рэндел Элистер
Он владелец и главный редактор газеты «Бермудос».
Начавший полнеть сластолюбец европейских кровей с блестящими на лбу высокими залысинами. Редкие темные с начавшейся сединой волосы коротко стрижены. Он носит круглые очки в тонкой оправе и всегда щурится.
Свято верит, что щетина делает его более мужественным и не расстается с ней с тех пор, как юношеский пушок перерос в стерню.
Из-за сильного злоупотребления сигаретами давно перестал чувствовать пальцы рук, но упорно строчит новости. Удивительно только, как еще не подсел на неподтвержденные слухи.

Рыбы.
Сорок пять лет, Морган Форк
Он врач, заведующий хирургическим отделением в центральной городской больнице.
Невысокого роста живчик с большими голубыми глазами. Глаза - его отличительная черта. Попроси любого описать заведующего отделения, так обязательно начнет с этих живых аметистов, а уж потом перейдет к неуемной энергии и фантастической подвижности.
Не так давно, все еще желая подражать более сильному и независимому Овну, приобрел круглые очки в темно-коричневой оправе. Не расстается с ними ни днем, ни, подозреваю, ночью. Уверяет всех, что эти очки единственные не мешают ему нормально выполнять свою работу.
Может, следует предложить Овну сменить модель окуляров? Этакий мерзкий психологический эксперимент-пытка.

Телец.
Сорок восемь лет, Дакота Смитт
Он банкир. Совладелец (совместно с женой) банка «Империо».
Седой как лунь. И такой же хищник характером. Если б мне дали возможность пересобрать Знаки, я бы назвал Тельца Скорпионом. Он всегда молчит до последнего, но принимая единственное решение, будет стоять ради него насмерть.
Под внешней презентабельностью и лоском дорогих костюмов кроется настоящий бандит. Только «робингудством» там и не пахло.
Но имя Телец он тоже справедливо носит. Золотой Телец. В его собственности находится не только банк, но и обширные земельные участки по всей стране. Мерзавец умеет смотреть вперед и делать длительные, но как он часто говорит необходимые инвестиции.
Удивительный факт – женился он все же по любви. Просто у избранницы оказалось внушительное наследство.
Совпадение или расчет? Не могу сказать с уверенностью.

Дева.
Сорок лет, Сильвер, Эрнест Блимм
Подпольщик и хакер, хозяин старомодного видеопроката.
Его редко можно застать дома, хотя и дома, как такового у него нет. Так, каморка за стеллажами с кассетами, не более.
Сомнительный тип с сомнительными принципами, больше всех похож по патологиям на Змееносца.
Ему бы родиться обычным вором, прожил бы жизнь легко и просто: украл-сел-вышел, и так по кругу. Но он решил выбрать иной вариант грабежа.
Клептомания в особо извращенной форме даже на внешность влияет. Всегда хитрый вороватый взгляд болотного цвета глаз, встрепанные воробьем волосы, неброские вещи добротного качества. Такой же, как все вокруг, удачно мимикрирующий под заурядного обывателя, но в душе не меньше чем Бог.

Близнецы.
Тридцать пять лет, Даррен Вашингтон
Владелец агентства экстремальных развлечений, который крайне редко бывает на месте.
Все сотрудники уверены, что спит он где-нибудь в строительной люльке на вершине небоскреба, а ест только недожаренные подошвы.
Слухи слухами, но живого места на Близнецах и в самом деле нет. Дайвинг, прыжки с парашютом, - это все для изнеженных туристов.
В свои тридцать пять все еще занимается паркуром, взбирается на утесы без страховки, частенько ночует в джунглях и совершенно точно еще не писал завещания.
Он кажется шатким, как построенный майя навесной мост. Те кто не верят в чудеса не смогут на него положиться, но тем кто верит, можно будет только позавидовать. Вернее товарища найти сложно. Но и за веру свою он требует не мало.

Лев.
Тридцать восемь лет, Гордон Портер
Он владелец сети дешевых отелей «Санктум». Беспокойный как ласка, легкий и ловкий как циркач. Он любит общение и новых людей, всегда кажется простоватым и недалеким, хотя лучшего сборщика информации у Змееносца не было и не будет.
Этот нос залезет во все щели, покопается в грязном белье без брезгливости и разыщет иголку в стоге иголок. Льву стоило выбрать карьеру частного сыщика, но он предпочел менее броское занятие. Кто будет удивляться внешне неприметному бармену, уборщику или портье?
Но стоит остерегаться его памяти. Единожды увидев человека он складывает в своей чудесной кучерявой голове целую картотеку, ничем не уступающую полицейской. Где, кто, когда и с кем? Не удивлюсь, если он сможет сказать, какой из клиентов не доплатил его многочисленному персоналу чаевых.

Рак.
Тридцать пять лет, Велиар, Нейтан Рид
Слишком яркий чтобы быть объектом пристального внимания. Рок-певец, звезда шоу-бизнеса, частый участник скандалов. Любитель эпатажа и шоу, готовый переспать с собственной матерью ради еще одной статьи в газете. Мастерски носит на публике «лицо звезды» и столь же умело теряется в толпе без привычной мишуры.
Без костюмов, целой театральной труппы вокруг и света софитов напоминает серую мышку. Стеснителен, очкаст, и разительно отличается от облюбованного образа.
Последний раз был брюнетом с зелеными глазами. Каким он будет завтра сказать не готов, уверен только, что внутри этот мышонок всегда бережет маску загнанной в угол крысы. Я бы поостерегся будить в нем страх.

Стрелец.
Тридцать восемь лет, Бенедикт (Бен) Броуди
Он полицейский, начальник криминалистического отдела.
Если скрестить ученого и ковбоя, получится Стрелец. Пытливый ум, любовь залезать в дело по самые уши и этакое мальчишеское презрение к угрозам, порой даже смертельным.
Странный человек, чурающийся взяток, но временами готовый подправить улики в нужное для следствия русло из сомнительного чувства справедливости и обманчивого благородства.
Знаю, одно время он промышлял самосудом, когда не в состоянии был наказать виновных, но лихие времена остались позади. Теперь он разведен, много курит и сутками сидит на работе. Если бы не значок, я бы сказал что он маньяк на добровольной службе государству.

Весы.
Тридцать восемь лет, Кайл Маккуин
Владелец строительной компании «Розенкор».
Благодетель. Если бы он нашел свою единственную, то стал бы многодетным отцом. Он из тех кто не стремится рисковать попусту, но ради семьи готов сунуть голову в петлю. Задумчив и романтичен, чем-то все еще похож на ребенка. Грешит сносом старых зданий и расплачивается за это расселением сирых и убогих в благопристойные дома.
Лучше всех нас помнит голодное детство и из-за этого старается сделать жизнь других лучше хоть в чем-то.
На сегодняшний день является опекуном для троих детдомовцев и явно не готов останавливаться на достигнутом.

Водолей.
Сорок шесть лет, Пэйтон Кларк
Видный политический деятель. И Лжец, именно с большой буквы. Любитель женщин и хорошего коньяка. Он бы частенько вляпывался в неприглядные ситуации, если бы не умел вертеться не хуже ужа на сковородке. Его взгляд – кристальной чистоты. Его прошлое (нашими общими стараниями) пример добропорядочности, трудолюбия, честности. Красавица жена, простовата по внешности и по манерам, но лучший из вариантов – покорная курочка-домоседка. Его двое детей – девочка и мальчик, словно ангелочки с Рождественской картинки.
Мне сложно заглянуть ему в голову, потому что за каждым последующим дном обязательно найдется новое, потайное. А разгадывать раз за разом шифры от швейцарских банков – задачка не на один год.
Одно меня беспокоит, помнил ли Водолей, что там, в самом низу он так хорошо запрятал?

Скорпион.
Тридцать восемь лет, Диего Альмейра
Главарь уличной банды, наркоторговец, вор и убийца. Личный Иуда.
Если хотите знать мое мнение, то считаю: единожды предавший, предаст еще раз.
Не буду голословным, девять лет назад Скорпион продал Змееносца нашим тогдашним конкурентам. Продал не за деньги, а за принцип, потому что был не согласен с решением Одного. Он всегда уважал силу и грубость, брал все что желал, жил единой мыслью о борьбе со всем миром. Решения с его мнением не совпадавшие считал ошибкой.
Странно то, что продав, он сам же и освободил Одного.
Что между ними было, почему решение поменялось и Иуда стал самым преданным псом, я не знаю. На мои вопросы Змееносец отвечает только улыбкой, Скорпион же преданно молчит.

Персонажи приняты

Отредактировано Голиаф (19.12.2010 18:56)


Вы здесь » Голиаф » Радио-джаз » Анкеты вспомогательных персонажей, выбывших из игры