Голиаф

Объявление

Игра в архиве.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Голиаф » Видения Голиафа » Склады "Авалона", "Изумрудный город"


Склады "Авалона", "Изумрудный город"

Сообщений 31 страница 47 из 47

31

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Двенадцать (14.02.2011 01:08)

32

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

33

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

.

Отредактировано Двенадцать (16.02.2011 03:01)

34

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Леонард Бэкет (18.02.2011 09:17)

35

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Двенадцать (18.02.2011 01:35)

36

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

37

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

38

Воспоминания:

Его выжали, и даже не как лимон, у лимонов по крайней мере оставалась плотная кожура. У Александра не оставалось ни чего. Тело, словно пластиковый пакет без тяжелого наполнения, было обманчиво легким и чужим. Почему обманчиво? Потому что стоило попытаться поднять заведенную за голову руку, как в мышцах образовалась непомерная тяжесть. Даже в спортзале не приходилось поднимать такие тяжести без страховки и предварительной подготовки.
Что ж, у секса затрагивающего эмоции был по крайней мере одна неприятная составляющая – он лишал сил.
Второй проблемой оказалось слишком подозрительное желание мгновенно уснуть. Необычно это было тем, что даже после любых экспериментов со своими спутницами, Александр чувствовал животное отторжение при одной мысли что он уснет прямо на месте недавнего соития, а сейчас, покинутый привычной бодростью, он готов был закрыть глаза и отдаться на волю случая.
Такого допустить было нельзя по многим причинам.
Силой заставив себя разлепить тяжелые веки,  Мужчина сфокусировал взгляд на заботливом лице Диего. Это было странно и непонятно. Во-первых ангел сам пожелал получить гомосексуальный опыт и брал на себя все последствия, исключая намеренные травмы. Во-вторых Скорпион не отличался на людях особой заботливостью, и единственная о ком он пекся – была его незабвенная супруга. Ну и в третьих, просто после секса никто никогда не спрашивал его ощущений, если это только была не очередная игра.
Выцветшие до серого цвета глаза внимательно и задумчиво изучали лицо боевика.
«Мне было хорошо, правда хорошо. Я не ожидал, что что-либо получится, я вообще не ожидал положительных результатов и благодарен тебе за терпеливость и чуткость. Я готов остаться сейчас и где-нибудь через час продолжить эксперимент… но не могу, я должен уйти, потому что эти эмоции мне непонятны, они не похожи на рамки привычного мне мира, они меня пугают.»
Прикушенные губы шевельнулись, Александр улыбнулся, собираясь с силами:
- Спасибо за заботу, Диего, со мной все в порядке. Последствия были предсказуемы, так что я был к ним готов. – Подавив в себе желание приподняться и зачем-то коротко поцеловать в губы, Александр осторожно погладил пальцами скуластое лицо боевика, ощущая как под подушечками мелко шуршит проступающая щетина.
«И в самом деле, стоит ли говорить спасибо за секс? Вполне вероятно он примет мои слова за лесть или вполне возможно слабость, сомневаюсь что Диего сможет отличить мою искренность от моей лжи. Но с другой стороны..»
- А теперь извини, мне нужно в душ. – Он легко откатился на бок, лишаясь теплого тела, лежащего рядом, поднялся на ноги, поборов очередную неуместную слабость и только у самых дверей душа повернулся, смотря на лежащего демона. Было что-то во взгляде, незнакомое и невиданное там ранее, но слова были возможно и важнее:
- Спасибо Диего, это был незабываемый опыт.

Морнингвей собрался довольно быстро. Из душа он вышел посвежевшим и бодрым, и даже в штанах. И хотя двигался несколько скованно, особых изменений в осанке заметно не было, определенно забота позволила ему садиться за руль без ощущения кола в заднице.
Прощаться было не сложно, хотя ощущалась в воздухе какая-то недосказанность, но Морнингвей определенно экономил накопившиеся эмоции, стараясь переварить их не растрачивая.
Уходя он только наклонился над кроватью, не в силах устоять от соблазна и несколько долгих секунд смотрел Скорпиону в глаза, пытаясь запомнить его выражение лица сегодня, его странную и такую опасную нежность.
- Я буду ждать следующей встречи.
Он хотел сказать что-то еще, но только коротко, протестуя сам себе мотнул головой и вновь поднялся. Только в дверях привычно-холодное выражение лица, столь необычно смотрящееся с горящими живыми синими глазами, приобрело оттенок изумления, словно мужчина увидел что-то одному ему знакомое, и тут же за ангелом закрылась дверь.
Через минуту от здания, сыто урча мотором, отъехал непривычно дорогой для такого места автомобиль.

39

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Двенадцать (21.02.2011 10:10)

40

Воспоминания. Четыре месяца спустя после описанных ранее событий:

Из открытого окна ветер нес запах живого моря. Сквозь тончайшие занавески медленно вползали в комнату первые робкие лучики солнца, хотя небо еще было бархатно-синим.
Александр сидел в дверях ведущих на обширный балкон (на котором легко можно было припарковать новый лексус) и задумчиво созерцал мир сквозь бокал из прозрачного как воздух стекла. Вина как и раньше в его руках не наблюдалось, только чистая вода с звонкими кубиками льда, но мир сквозь ее искривление смотрелся не менее интересно. Медленно затухающие звезды, гаснущие в ответ уличные фонари, просыпающиеся дома и тихо урчащие вдалеке машины, деревянный перестук «поющего ветра» запутавшегося в легкой тюли и мерное дыхание спящего в комнате человека.
Он видел, чувствовал в происходящих событиях не понятную ранее красоту, потому что изменился за последние пол года. И даже если не чувствовал изменений внутри себя, легко мог судить о их присутствии наблюдая за последствиями. К примеру, не далее чем два месяца назад он перестал уезжать после бурно проведенной ночи от Диего. И даже если, как и прежде, не любил оставаться в одной постели после секса, все равно стремился задержаться в комнате. Потому что теперь общество окружающих не вызывало в нем тот леденящий душу дискомфорт. Даже не смущали необычные, отличавшиеся от его нормы привычки. А долгие в самом начале пути прелюдии? Теперь они почти не требовались, как с боевиком, так и с женщинами, благо опыт отношений повлиял благотворно не только на потенцию, но и на психологическое состояние.
Да и поведение окружающих легче стало анализировать, потому что пусть и не бурные, но оттенки чувств Александр стал проявлять и сам.
От сделки, казавшейся изначально полнейшей глупостью, решением принятым без четко продуманных последствий, на одной интуиции, нельзя было даже ожидать таких положительных последствий. Но было и одно «но», сильно мешавшее оценить коэффициент полезности.
Он привязался.
Сложно было признаваться даже себе в таком, но встречи, ранее имевшие чисто деловой и научный характер теперь приносили то неуловимое ощущение предвкушения, когда ожидание встречи занимает мысли задолго до назначенного вечера.
Александр не торопился называть это ощущение влюбленностью или тем более любовью, он вообще предпочитал не рассматривать такой вариант, поскольку больше верил в химию и половое влечение, нежели во что-то возвышенно-аморфное, однако привязанность его обретала все более четкие границы.
Сегодня же он избавлялся от них, и не только по необходимости, подведенной последним днем (двухмесячного) контракта, но и по внутренним ощущениям. Игра, начатая им самим, должна была закончиться. Даже несмотря на четкий оттенок сожаления, стискивающий грудную клетку. Словно терял близкого человека на смертном одре.
Опустевший бокал звонко ответил не успевшим растаять кубиками льда, тонкая ножка стукнулась о стеклянную крышку плетеного стола, от которого приятно пахло живой природой.
Сегодня он чувствовал особенно остро, как умирающий, знающий что ему остались лишь сутки. Эти чувства были апогеем, оргазмом пережитых совместно ночей: когда безумных, как та неудавшаяся попытка развлечь себя в подземке интимными играми; когда тонких и чувственных, прикрытых уединенностью островного отеля с далеко стоящими друг от друга домиками-бунгалами.
И как ни болезненно было ожидание расставания, оно лишь подтверждало неизбежность последнего.
Отставив бокал подальше, Александр отряхнул белые легкие штаны от мелкой соли близкого моря, налипавшей на ткань с неуловимой легкостью паутины и зашел в комнату.
В полумраке сложно было ориентироваться после долгого созерцания восхода, но медленно и осторожно, мужчина дошел до кровати и присел на ее край. Теплые губы коснулись зашитого бока Диего, рядом со вспучившимися краями свежего, прикрытого пластырем шрама. Не открывая глаз Александр принялся осторожно поглаживать ладонью сильное бедро мужчины, медленно пробуждая его ото сна.
Сегодня ангел перестарался, отдавал себе в этом отчет, но не хотел сдерживаться, раз за разом беря разгоряченное тело. Он утомил любовника, а сам готов был предаваться любовным утехам еще долго. Потому что он знал, знал, что это конец, и пытался захватить с собой как можно больше воспоминаний, словно это были материальные вещи.
Что ж, следы чрезмерно сильных прикосновений остались напоминанием им обоим.
- Ди, просыпайся… - Мягкие настойчивые прикосновения вытаскивали боевика из сна, медленно, но неотвратимо.
Ночь подошла к концу, и начинающийся день уже не принадлежал двоим, о принадлежал каждому из них, раздельно, и этот таинственный полумрак восхода был последними мгновениями. Александр хотел попрощаться, пока еще мог хранить в себе приобретенное и вскормленное ощущениями тепло, потому что знал, через пару часов, не улети он в Китай, Диего увидит его прежним, и это перечеркнет все.

41

Скорпион
Воспоминания.

Он смешно сморщил нос во сне, не просыпаясь, обнял ангела за шею, привлек златокудрую голову к обнаженной, ровно вздымающейся груди, и зарылся  глубже в подушки. Не хотел просыпаться, не хотел  выныривать из блаженного  парения в солнечной, теплой  дымке утомленного, высосанного до последней капли спермы тела. Спроси его позже, что ему снилось, он не смог бы ответить.  Сон не был  конкретным действием или образом, событием или воспоминанием. Он был светящейся акварелью на белом листе бумаги, щемящим ощущением бесконечного скольжения в лопающихся, радужных пузырях блаженства и безотчетной радости.
Он не хотел просыпаться. Не хотел открывать глаза, встречать новый день, улыбаться и ... тихо наглухо  закрыть распахнутую дверь между собой и Александром.
Но сон таял под лучами встающего солнца, сколько не ловили бы его пальцы, вплетенные в тугие, густые завитки волос. Сколько не вжимались бы опухшие, искусанные ночью губы в такие же - искусанные, мягкие и капризные, еще хранящие вкус ночных стонов нешуточной страсти и наслаждения.
-Да.. сейчас... встану.
Он лежал на спине, не открывая глаз, до боли стискивая в объятиях  ангела. Гладил ладонями шершавую ткань рубашки, брюк , чувствуя сквозь нее горячую , шелковую кожу, неоднократно покрытую  поцелуями в несколько слоев, еще хранящую следы его необузданного вожделения. 
Лежал и молчал, глотая горечь расставания, которое было предопределено изначально жизнью и контрактом.
Вот только горечи и дыры под левой лопаткой не было предусмотрено в  пунктах договора.
Два месяца, шестьдесят дней, шестьдесят встреч подошли к концу. Всегда разные, не похожие друг на друга, они пролетели, как один угарный, ревущий миг. И, вместе с тем,  каждая оставила свой, неповторимый след.
Пункт сорок один  приложения к договору - "неожиданная встреча и спонтанный секс с элементами насилия в общественном месте"
Он долго ждал, тенью стоя за дверью, когда длинноногая секретарша в черной юбке, едва прикрывающей попу,  и блузке, с трудом сходящейся на пышной груди, разложит папки на длинном столе переговорной комнаты "Авалона". Стеклянные бутылки  "Перье"   стройными шеренгами солдат  выстроились по центру, готовые по первому приказу утолить жажду членов Совета Директоров корпорации.  До заседания оставалось пол часа, когда в переговорную  вошел хозяин-  Морнингвей. Он взял его здесь же, на столе, среди мнущихся под распластанным телом папок, под звон падающих и катящихся по столешнице бутылок. Он рвал поцелуями его рот, искаженный бешенством и желанием.  Стуком сердца в висках, яростными толчками члена в простату  отсчитывал мгновения до прихода чопорных толстосумов. Он укусами в губы глушил свои и его стоны, прежде чем сорвался на крик оргазма. А потом, не успев уйти, полтора часа лежал  в узком, пыльном  воздуховоде, смотря сквозь частую решетку на золотистый затылок со вздыбленными волосками и с ужасом осознавал, что пункт  "влюбился" отсутствует в контракте.
-Все. Встаю.
Глубоко вздохнув, мужчина коротко коснулся губами виска с тонкими, светящимися в утренних лучах волосками, разжал объятия, и рывком поднялся с постели. Чуть поморщившись  от боли в заднице- напоминании о минувшей ночи,  пошел в туалет.   
Неумело прилепив отошедший на боку пластырь, включил душ, и долго стоял под бьющими по спине струями, опираясь рукой о кафель. Внутри болела пустота.
"Все пройдет. И это тоже пройдет. Зато есть... будет.. нет, уже можно сказать- есть... Мартышка"
При воспоминании о темно -расплывчатой пленке ультразвука, привезенной Александром на эту встречу, глубокие вертикальные складки между бровей мужчины разгладились. Теперь уже точно можно сказать, что будет девочка. За месяцы, прошедшие с подписания договора, сгусток начавших размножаться клеток превратился сначала в эмбрион,  потом в бесформенный плод, а сейчас... на снимке отчетливо видно, как малышка сосет пальчик. Видеть это было потрясающе. Месяц назад Сью выписали из клиники,  и она самозабвенно "ринулась в бой", обложившись каталогами с детскими вещами, колясками, кроватками,  какими-то там бутылочками, несметными баночками и прочей дребеденью. Диего не мог нарадоваться, безропотно подписывая бесчисленные чеки на отделку детской, покупку кучи вещей и прочее, прочее.
"Все пройдет. Есть семья, будет ребенок, и все забудется. Соломон был мудрым мужиком. Время лечит. Безумное, пусть даже такое страстное, увлечение мужчиной  не повод разрушать семью и свою жизнь. " 
  Смыв с живота, бедер и ягодиц обильную засохшую коросту спермы, наскоро вытерся,  натянул одежду и вышел в комнату.
За окном совсем рассвело, и птицы отчаянным пересвистом встречали новый день.
На просветлевшее было лицо Скорпиона вновь легла едва заметная тень, спрятавшаяся в глазах.
-Лекс. Мне пора.
Он не умел прощаться. Не знал, что говорить, знал лишь то, чего точно не скажет.
Когда не хватает слов, когда любое сказанное слово не точно, сквозит фальшью,  режет слух, как пенопласт по стеклу, вот тогда говорит тело. Порой, оно куда как красноречивей слов, и гораздо правдивей.
Пройдя через комнату, Диего подошел к Александру, молча обнял его, с силой прижимая к себе. Долгое мгновение, когда дыхание застревает в горле, стоит душащим комом, а ладонь  мнет идеальную свежесть рубашки на плече, терзает ткань. Он хотел поцеловать его, но чувствовал, что лишь продлит этим собственную  пытку, хотел.. да много чего хотел. Гораздо больше, чем мог себе позволить.
" Я люблю тебя. Прощай."

42

Леонард Бэкет

- Во-вторых я хочу иммунитета, полного и безоговорочного от Двенадцати и Змееносца. – Светлые губы поджались в тонкую линию. Стило ли говорить так «в лоб», признавая публично, что признает силу за этой маленькой и мерзкой мафиозной группировкой.
Нет, все-таки стоило. Лучше признать раньше, чем когда уже будет слишком поздно.
А Козерог заулыбался, мерзко так заулыбался в ответ, или может быть показалось и так некрасиво сыграл свет тенями на его благородном лице?
Александр прикрыл глаза, задумчиво раскладывая необходимые действия по воображаемым полкам.
«Составить договор, потом договорить о встрече со старым китайцем, потом позвонить Ричи. Или наоборот? Стоит начать с договора, потом узнать как там Сид. Хотя, если б было совсем плохо, он бы позвонил секретарю…»
Селектор на столе угрюмо молчал, намекая на то что по его мнению вокруг все было спокойно.
«Тогда да, договор, Ричи, поездка в пригород к китайцу.»
Взгляд Александра уперся в Диего.
«Если только Козерог не задумал очередную глупость.»
А предчувствие явно не обмануло.

Козерог

Изображать удивление было не сложно, оно было заранее подготовлено, отложено в сторонку и законсервировано. Ну конечно, что еще мог попросить этот мальчишка, естественно защиты. Интересно, ягненок когда-нибудь пытался просить защиты у волка?
- Конечно, вполне разумные условия. – Все еще легкое удивление на лице, приподнятые брови и смешинки в глазах, сложно сдержаться когда ситуация так забавляет.
- Тогда я хотел бы передать наши условия. Чтобы сделка не обернулась неудачей по какой-либо причине, - театральная пауза:
- Я хотел бы, чтобы Диего сопровождал Вас во время встречи и в последующее время. Ради безопасности, безусловно.
Он был доволен, очень доволен собой и происходящим. Столько лет непримиримый барьер между двумя сознаниями в одном теле мешал спокойно существовать Двенадцати и одному. Потому что ночных часов частенько не хватало для решения вопросов, а дни занимал глупым прожиганием жизни Морнингвей.
Разделение казалось неосуществимой мечтой, если бы только столько человек не стремились сделать ее реальностью. Желание многих материализовалось, осталось лишь получить инструменты. И от Морнингвея можно будет избавиться, как от ненужного груза.

Леонард Бэкет

«Вот оно!»
Александр невольно стиснул зубы, чтобы только сдержать закипевшее внутри недовольство. К нему собирались подставить надсмотрщика, словно к заключенному в тюремном дворике. Решетки, заборы, часовые на вышках – все мало, главное лишить еще и последнего шанса на уединение.
Светлые брови дрогнули, сходясь на переносице. Он хотел сказать «нет», короткое и безоговорочное, потому что понимал на сколько сложным будет находиться в обществе Диего.
Хотел и не мог.
- Если Диего не будет вмешиваться в процесс переговоров, я согласен на его присутствие. – Ответил сухо, слишком сухо, чтобы голос мог показаться живым.
Его давний учитель, проводник не столько в мир мужского секса, сколько в мир эмоций, подаривший ему возможность смотреть другими глазами, возможность лучше понимать людей и управлять ими – его общество было теперь в тягость. И годы похоже не сильно разбавили остроту последней встречи, только спрятали под тонкую мембрану в душе, а надави и что прорвется сквозь ткань?
Выяснять это сейчас, когда эмоциональная нагрузка достигла своего апогея и готова была вновь раствориться в сухой аналитике, было довольно опасно. Словно лавину в горах, Александр предчувствовал срыв.

43

Скорпион.

Воспоминания
Девочка родилась через два месяца после их последней встречи. Он долго пытался прорваться в лабораторию "Авалона. Даже, не смотря на то, что решил больше не видеться с Александром, звонил ему. Охрана, не пускала, стоя стеной, "родной" воздуховод перекрыли толстыми решетками на каждой развилке, телефон Александра не отвечал. Пришлось смириться и ждать чуда в одной из безликих  комнат складов, несколько часов меряя ее шагами от угла до угла. Он до сих пор помнит, что их ровно двадцать три  по диагонали от воскового цветка в кадке, никогда не видевшего солнечного света, до обтянутого кожей белого офисного диванчика. Он курил сигарету за сигаретой, а где-то там, за толстыми стенами лаборатории бесполый монстр давал жизнь его дочери.
Сьюзен порывалась поехать с ним, но в последний момент, сославшись на неважное  самочувствие, отказалась, решив дождаться ребенка дома. Оно и понятно. Нервничали оба, после стольких неудач опасаясь, что что-то пойдет не так. Слава богу, все обошлось. Дверь распахнулась через семь часов ожидания, трех пачек сигарет и груды  пустых чашек из-под кофе. На пороге, держа в руках крохотный сверток, стоял охранник Морнингвея - Ричи. Не его ожидал увидеть Диего. Где-то подсознательно, в мечтах, на уровне инстинктов он видел Лекса с малышкой на руках. И в тот момент, когда ему принесли ребенка, два взаимно противоречащих чувства сжали горло - облегчение и печаль, замешанная на глубоко запрятанной  тоске. Но все это смылось  мгновенно и разом, стоило взглянуть на  красное, сморщенное личико только что родившегося младенца.
Потом был месяц бессонных ночей. Он вскакивал к ребенку  по ночам, неуклюже учился пеленать и греть бутылочки с молоком  кормилицы, потому что Сью быстро уставала, и он, жалея ее, давал ей  поспать. Он даже не пошел на грандиозную  пьянку, на традиционное "обмытие ножек", которую устроил "бригаде" в честь появления на свет наследницы, и ребята поздравляли его заочно. Он, не чая души в долгожданном ребенке ,  крутился бы вокруг него и дольше, но после серьезного разговора с Д.Д. пришлось нанять няньку в помощь жене - за время его отсутствия дела банды пошли на спад и надо было срочно наверстывать упущенное. Не смотря на бешеный темп жизни, на  хронический недосып, на десятки километров, наматываемых ежедневно на колеса машины ( из комфортабельного пригорода Голиафа, где купил дом  для жены и ребенка,  в Мондевиль, и обратно), он был счастлив. Огорчало лишь одно - здоровье Сьюзен и ее жалобы, что с девочкой тяжело. Как же давно это было.

Мотнув головой, Диего чуть помассировал веки, помял переносицу, поймав себя на том, что провалившись в воспоминания, уже несколько минут пристально, не мигая поедает взглядом Александра.
" Черт. Козерог, случаем,  не в курсе, что было  между мной и Лексом?"
Не хотелось бы. Уж слишком личными были переживания шестилетней давности, слишком глубокие струны затронули они тогда. Не смотря на пронзительную радость полноценной семейной жизни, пустота под лопаткой болела долго, давая о себе знать в минуты уединения. Особенно тяжело было по ночам в дороге, когда сидя полусонный  в машине, крутя руль и слушая музыку, он смотрел на убегающее за горизонт полотно шоссе. Вот тогда и выныривали из глубины сердца тщательно стараемые забыться голубые глаза, капризные губы, приоткрытые в стоне вожделения, золотистая прядь, падающая на лоб. Он однажды едва не улетел в кювет на полной  скорости, увидев призрак ангела, голосующего на обочине. В другой раз едва не произнес имя Лекса, кончая  в супружеской постели. Но время шло, и  стало полегче. Пустота отболела, затянулась сверху жесткой  коркой, но так и не заросла. Старик Соломон слукавил, говоря, что все пройдет, не указав при этом конкретные сроки.
" Мутанта тебе в глотку, Адам. Ты мог хотя бы  предупредить, на что подписываешь меня?"
А что бы это изменило? Хотел ли он видеть Александра? Он и сам не мог ответить на этот вопрос. В глубине души , наверное, очень бы хотел. И вместе с тем боялся. Отчаянно боялся, что рана вновь вскроется, обнажая уязвимую болевую точку. Впрочем... кого это волновало?  Двенадцать и один. У каждого из них была своя функция. И  в его обязанности, среди прочего, входило убивать на кого укажут, не задавая лишних вопросов,  и охранять,  если группа брала кого-то под защиту.
-Я  все таки, пожалуй, выпью.
Поймав крутящиеся на пальце ключи в ладонь, мужчина поднялся, подошел к бару и плесканул немного виски в стакан. Понюхал, залпом глотнул, поморщился,  и шумно втягивая воздух, "занюхал рукавом". После пятилетнего перерыва крепкая выпивка резко обожгла горло.

44

Леонард

Всякая надежда на мирные переговоры стремительно таяла. Годы только ухудшали отношения между Александром и Двенадцатью, и чем ближе сталкивались интересы, тем четче было видно: им не идти одной дорогой.
Но один факт, объединяющий несовместимые элементы в одной пробирке, оставался неизменным – Серафа. Поиски источника, способного разделить их, Александр вел давно, но чем ближе он подбирался к цели, тем явственнее чувствовал нависшую угрозу.
Отражение и его хозяин ненавидели друг друга, искренне и безоговорочно. У них было разное все, взгляды на жизнь, привычки, пристрастия, и что было хуже всего, часто эти детали входили в конфликт между собой.
Но одно дело было вынужденно делить тело на двоих и понимать, навредят одному – умрет и второй, а вот при разделении такого конфликта более не возникало. И Серафа мог отомстить, со свойственной ему изощренностью.
Странно было считать очки за себя и «за него», но в графе «возможности» у Змееносца было в разы больше плюсов. И из-за широкого спектра интересов, которые как паутина расползались от Двенадцати во все стороны, и из-за масштабности.
Александр мог похвастаться только Изумрудным городом и тем, как научился скрывать его самого и дальние филиалы. Но все это держалось на одном человеке. А что будет, если Александра не станет?
Мрачные мысли заставили уголки губ нервно дрогнуть, он хотел улыбнуться, но не мог.
- Хорошо, тогда передадите условия Змееносцу, когда я смогу предоставить такую возможность. – О, как он делил каждое слово, выкладывая их как покерные карты на стол. Пока что он, он а не Серафа был здесь хозяином, потому что, несмотря на головные боли и чужие редкие мысли в голове – единственное оружие своего Отражения, он мог стерпеть это все и не выпускать тварь на волю. А вот тварь не могла отказать ему в возможности стать самим собой в положенное время. Парадокс:  ангел, сдерживающий дьявола внутри себя – это было что-то из бредовой мифологической серии.
Дальше очень хотелось сказать « а теперь прошу меня извинить», но чем ближе подходил момент расставания с Козерогом, тем четче проявлялся вопрос, каким же будет общение с Диего.

Козерог

Адам слушал и улыбался, как кот, одними глазами. Или как старик-философ, знающий много и создающий вокруг себя миф, что знает все. Александр сдерживал раздражение, старательно и умело, но полностью скрыть эмоции не мог. За последнее десятилетие мальчишка изменился, стал более чувствительным к миру, возможно у него даже появилась совесть, но свои интересы он по-прежнему так же строго контролировал.
Обведя взглядом стены «бетонного бункера», Адам мягко погладил рукоятку трости большим пальцем:
- Диего, я хотел бы попросить тебя сопровождать Александра до тех пор, пока он не доставит Источник сюда, в лабораторию. – По-отечески добрый взгляд психолога переместился с Александра на Диего, на личного Иуду, единожды предавшего.
Адам всегда со всеми держал ровные отношения, он не упрекал, он не настраивал людей друг против друга, однако имел собственное плохо сдвигаемое с мертвой точки мнение. И в его глазах, несмотря на все последующие заслуги, Скорпион оставался предателем. Это мнение сказывалось на отношениях. Если бы приходилось просить кого-то еще следить за Морнингвеем, Козерог был бы более любезным и внимательным. Здесь же он скорее намекал что личные проблемы Диего сейчас никого не волнуют, только польза для всех, остальное мелочи.
- Держи меня, пожалуйста, в курсе всех дел. – Прозвучало не менее откровенно чем «следи за ним и сообщай мне о каждом шаге».
- И конечно же искренне надеюсь что это не займет много времени у Вас, господа. – Добрая, внимательная улыбка и пронизывающий взгляд. Доктор Фрейд гордился бы своим последователем.
- Теперь вынужден попрощаться, меня ждут дела. – Поднявшись, Адам еще раз осмотрел взглядом комнату, но ничего не добавив, ушел.

45

Скорпион.

Вот не любил Скорпион этот отечески -добрый взгляд Козерога. После него, как правило, следовала большая жопа, в которую лезть приходилось не холеному "папику" с праведно-чистыми глазами Святой Троицы, а ему, Диего Альмейро. В последний раз Адам так покровительственно- добро смотрел, когда потребовалось убрать известного  журналюгу, раскопавшего неприглядную историю с "бэбиком" из Мондевиля, с которым неосторожно развлекся Водолей. В общем-то, ничего особенного – трахнул  Пейтон белобрысенького "бедного сиротку"  после помпезного вручения благотворительного чека сиротскому приюту "Святых Петра и Павла". Одна беда - на носу была предвыборная кампания, мелкому пидеру было чуть больше одиннадцати, а журналист уперся рогом, отклоняя все конструктивные предложения замять скандал. Пришлось убрать упрямца вместе с не  в меру активным стажером, следовавшим за ним по пятам. Общественная репутация Водолея осталась прозрачней слезы девственницы,  и все каналы ТВ  в рождественском экстазе транслировали рекламные предвыборные  ролики  из серии "Папа, мама, я - счастливая семья". Два ангелочка с очаровательной мадам Кларк и безупречным отцом семейства во главе.
Вот и сейчас, улыбаясь с очарованием очковой кобры, Козерог  вещал свои "просьбы"
" Иди ты на хуй, Адам. " Я хотел бы попросить..." Ты мне, или Морнингвею лапшу на уши вешаешь?  Знаю я твое - "попросить" Куда я денусь-то от твоей "просьбы"?"
Правильно- никуда. Даже, если откинуть безголовые годы детства,  юности, когда вся шайка молодых сорвиголов делила поровну стащенный батон колбасы, бутылку бренди, косяк дури. ( А попробуй еще, переступи через это). Но даже если... все равно повязан с Двенадцатью по самое небалуйся. Через кого легализуются криминальные деньги банды? Правильно- Дакота Смитт  и банк "Империо". И без него не было бы в пригороде Голиафа респектабельного "мистера Альмейро - успешного владельца автосалона", каковым считали его соседи. А куда без Стрельца? Давно отплясал бы свое на электрическом стуле.  И к Водолею приходится время от времени обращаться, чтобы не слишком закручивали законодательные гайки- тут лазеечка в законе осталась, там щелочка, через которые неторопливо, но непрерывно капают деньги.  Да кого ни возьми. Повязан. С головой и  с яйцами повязан.
-Я позвоню при необходимости.
Поставив стакан на крышку бара, Скорпион проводил взглядом худощавую фигуру, деланно опирающуюся на трость. Вот уж действительно, для тех, кто не в курсе- солидный академический  "профессор". Только видел Диего, что может этот интеллигент своей тростью вытворять.
"Ладно, нечего раньше времени волну гнать. Посмотрим, что будет на практике".
Простое правило, не плохо срабатывающее в бизнесе и мире деловых отношениях, редко его подводило. Но это в деловых...
А что делать с личным?
Сейчас, когда соратник ушел, он особенно остро ощутил присутствие того, кого отчаянно хотел видеть, и вместе с тем,  за все прошедшие годы  не предпринял ни одной попытки встретиться.
Взгляд устремился к сидящему в кресле ангелу, вцепляясь в голубые ледышки глаз, так старательно прячущиеся от него во время разговора.
" Как ты жил все это время, Лекс? Женат? Счастлив? Есть партнер?"
Не знал. Действительно не знал об Александре ничего, умышленно изолируя себя от информации о нем.  Менял тему разговора, выходил, едва речь заходила о Морнингвее. Выкидывал журналы, красующиеся его глянцевыми фотографиями с голливудской улыбкой. Не хотел травить душу несбыточными мечтами, не хотел рисковать семейным благополучием и собственным покоем.
И вот на тебе.
Пройдя через комнату, мужчина обогнул широкий письменный стол, где шесть лет назад был подписан странный договор.
"Сейчас надо взять себя в руки, выстроить каменную стену между собой и ангелом, зацементировать, забетонировать...."
Рывком развернул крутящееся офисное кресло, на котором сидел Лекс. Сел перед ним  на корточки
"... наглухо закрыть память, чтобы ни тени вздоха, ни эха стона не затронули душу...Не вспоминать. Забыть. "
И молча, судорожно, едва не выдергивая из кресла,  сжал бедра, затянутые в черную ткань. Оскалив  зубы, ткнулся лбом в колени. Как -то зло, по-звериному потерся о них 
-Черт свел нас  сегодня, Лекс. Я не мог дождаться, когда он уйдет.

46

Все-таки посадили на цепь, этакую золотую и невесомую. Или лучше сказать посадили, но не его, а цепного пса рядом с порогом. Чтоб и в лес не уйти, и в дом никого не пустить.
Представив себе этакую массивную как Диего тень, следующую неотступно по пятам, Александр искренне приуныл. Только вездесущего ока Двенадцати ему не хватало для полного счастья. Сначала Сид пропал, потом Тао – об этом так лучше вообще не думать, теперь вот Диего вернулся, и если раньше его общества удавалось избегать, то теперь не думать о его существовании было просто глупо. И Козерог. Сломал бы он что ли ногу себе по-настоящему, а то эта трость придает ему слишком много солидности.
Меланхоличные и равнодушные, мысли легко затуманили взор, и если бы не присутствие в комнате еще одного живого существа, Морнингвей подпер бы голову руками и долго бы сидел, размышляя о смысле бытия.
Он не попрощался, просто отметил что Козерог покинул комнату и задумчиво взглянул в глаза Диего.
Первой осознанной мыслью сквозь туман старых, выцветших как фотографии воспоминаний, была искренняя надежда что Скорпион сейчас уйдет. Сам, без поводов и слов, решив нарушить порядок Двенадцати, просто уйдет хлопнув дверью.
Не ушел.
Второй мыслью, уже больше похожей на надежду, была слабая мольба к разуму боевика: остановись, сядь в кресло, усмехнись как только ты умеешь, и приступи к деловым переговорам.
Не приступил.
Третья мысль была самой позорной, потому что в данной ситуации прямой угрозы жизни не было, но словно крик на ночной улице Беги прозвучало в ушах.
Александр дернулся, стоило его креслу поменять привычное положение и тут же оцепенел, прирос к месту, смотря на Скорпиона так близко. Слишком близко.
Сорвавшееся с мерного ритма сердце спотыкалось, но явно собиралось со временем выскочить из груди, и успокоительное тут не слишком помогало. Что это, адреналин ли вылился в кровь лошадиной дозой, или просто тело вспомнило давно потерянные в море ощущений прикосновения.
- Диего. – Александр сглотнул без слюны, силой воли успокаивая бешенный пульс. Он должен был принять решение за двоих, должен был оттолкнуть, у него были на это силы, были возможности, не было только желания.
Как легко было бы поддаться событиям последних дней, на волне всеобщего сумасшествия вспомнить как было хорошо в эфемерном состоянии влюбленность, обнять сейчас дерзкого боевика, отвечая взаимностью на его эмоциональный всплеск.
Морнингвей закрыл глаза и медленно вздохнул. Имел ли он право проявлять слабость?
Или именно этого добивался всезнающий Козерог, старый хитрец, вздумавший играть в свои мерзкие психологические игры с ним.
В холодных глазах промелькнула тоска и спряталась под маской медикаментозного спокойствия, пульс почти выровнялся:
- Диего не здесь, прошу тебя. Нас могут увидеть.
Он врал, о Господи как же он врал! Сильные пальцы вцепились в подлокотники мертвой хваткой, когда тело инстинктивно подалось вперед. Он хотел обнять, сжать что было сил, вспоминая жар сильного тела, запах волос, шрамы на коже.
Но удержал себя на месте. Воля была сильнее.
«Нет. Остановить.»
Не удержался лишь на мгновение погладив ладонью щетинистую щеку, большой палец, как и прежде скользнул по скуле, потерся о нее, и тепло ладони тут же пропало.
- Не здесь. Пойдем, нас ждут.
Голос стал мягче, на тон или два, но в глазах снова колыхнулось что-то неуловимое и печальное. Александр прекрасно знал что дальше у них не будет времени на воспоминания. Это было единственным спасением.

Старый завод резинотехнических изделий.

47

Скорпион.

-Когда ты, блядь,  научился  бояться, что нас могут увидеть?
Он поднял взгляд болотных  глаз, потемневших от желания, всматриваясь в холодное, божественно красивое, бесстрастное лицо ангела, и на мгновение нахмурился. Он пять лет пытался забыть Морнингвея, так  с чего взял, что не забыли его? Просто вычеркнули из жизни. Перевернули страницу, начиная писать с чистого листа. И по большому счету, это было  правильно. Договор закончился, выполненный до последней ебаной запятой, и каждый, пожав руку другому,  пошел в свою сторону. Стоило ли вспоминать прошлое, цепляться за осколки мозаики , обрывки слов, тающее послевкусие  запахов? Абсолютно не стоило. Логично, правильно, житейски мудро, осторожно. Еще сотни эпитетов можно подобрать, привести ровные столбцы доводов, почему надо оставить все, как было.
Вот только живая плоть под похоронной, добротной  шерстью эксклюзивного костюма кричит в ладонях о другом. Ты думаешь, я не помню, как сладко сжимались мышцы на твоих бедрах, когда я трогал их? Не помню этот запах похоти, пробивающийся даже через отдушку средства, которым стирали твой крематорный костюм?  А может быть ты объяснишь мне, почему ты вцепился в подлокотники кресла так, словно от этого зависит твоя жизнь? Так какого хрена ты лжешь мне?
Он на мгновение закрыл глаза, скрипя обнаженными зубами, порывающимися толи укусить ласкающую ладонь, толи прихватить пальцы губами, втянуть в рот, исступленно сосать их, целовать, слизывая стекающее по коже ответное желание.
Так же резко, как сел, Диего поднялся. Нависнув над сидящим в кресле Морнингвеем, накрыл ладонями вцепившиеся  в подлокотники руки, склонился ниже, не давая спрятать голубые осколки радужки.
-Ты можешь говорить все, что угодно, Лекс. Ты можешь беситься, из-за того, что меня приставили к тебе цербером. Мы можем оказаться по разные стороны баррикад. 
" Я понятие не имею, что будет дальше, и не исключаю даже того, что из-за твоего ебаного Источника Козерог может передать мне приказ Двенадцати и одного убрать тебя. Уж слишком хуево он улыбался, когда уходил."
-Но одного ты отрицать не можешь. Ты хочешь меня сейчас не меньше, чем я хочу тебя.
Толкнув кресло, вольготно покатившееся по полированному паркету вместе с ангелом, мужчина развернулся и пошел к двери.
-Пошли. Если делать дела, то делать.

____Старый завод резинотехнических изделий.


Вы здесь » Голиаф » Видения Голиафа » Склады "Авалона", "Изумрудный город"