Голиаф

Объявление

Игра в архиве.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Голиаф » Видения Голиафа » Склады "Авалона", "Изумрудный город"


Склады "Авалона", "Изумрудный город"

Сообщений 1 страница 30 из 47

1

Подземный комплекс из четырех этажей, чаще всего его называют Муравейник или Изумрудный город, видимо из-за цвета стен. Личные лаборатории Александра Морнингвея, значащиеся как склад для отработанного оборудования и некрупных бытовых закупок.

Четвертый.
Самый верхний – занимают складские помещения Авалона. Медицинская техника, одноразовые шприцы и канцелярские принадлежности – все, что нужно для поддержания на плаву организации, и все до смертной скуки законно.
Единственное, что может настораживать, это система безопасности, видимая часть которой производит серьезное впечатление.
Датчиками движения, сферическими потолочными видеокамерами и повышенными пропускными мерами для сотрудников легко удается оградить нижние этажи, даже не занесенные в строительные планы города.

Третий.
Барьерный этаж, на нем достаточно охранных сигнализаций и сотрудников в невзрачной полуармейской униформе, чтобы остановить нападение S.W.A.T.’овского отряда.

Второй.
Жилые помещения для ученых, сотрудников, обслуживающего персонала. Большая часть местных «жителей» вне закона по причине своей деятельности, либо нелегально ввезена в страну, так что их пребывание в Муравейнике больше необходимость для них самих, чем вынужденная мера.

Первый.
Подземные лаборатории, целый лабиринт из небольших комнат, разделенных железобетонными конструкциями метровой толщины. Звукоизоляция, своя замкнутая система производства и очистки воздуха, и чувствительная техника, наблюдающая за изменениями в микроклимате. Последнее – необходимость, поскольку треть комнат напрямую касаются подземной части Пасти и находятся под повышенным наблюдением персонала.

Отредактировано Леонард Бэкет (04.02.2011 10:45)

2

Голубые Гавайи, Антикварный магазин "Лавка чудес"

Сошествие в темный ад подземных помещений сопровождалось ленивым включением освещения. Словно шел по сказочному лесу, где потолочные и напольные растения реагировали от прикосновения и медленно разгорались синеватым огнем.
Здесь было спокойно и малолюдно, о пережитом говорили только мокрые следы от растаявшего снега, быстро счищаемые проворной техникой.
Сейчас следовало начать с седативного препарата, потом сесть за бумаги, дождаться звонка Ричи что отец и дядя в безопасности, а после прилечь поспать, хотя бы часа на четыре, чтобы восстановить работоспособность мозга в полной мере.
Дверь в кабинет была в самом конце коридора и дважды монотонные серые стены с изумрудным проблеском химических реагентов, отвечающих за контроль уровня биологического загрязнения, прерывались слоями толстого одностороннее-прозрачного стекла.
Его подопытные, его личные жертвы, которые он покупал у работорговца, сидели, лежали, выполняли команды или покорно умирали во благо науки.
Если бы косвенная вина чернила крылья, Александр давно бы был демоном. Но он был ангелом, для всех и для себя, и это стоило прикладываемых усилий. Он должен был казаться нормальным, даже если внутри испытывал иные потребности, нежели социально адекватные личности.
Но сначала успокоительное, потому что пережитый пик эмоциональности словно дыра в бочке, высосал его до дна, оставив только обнаженные нервы, спрятать которые было некуда.
« В любом случае встреча неизбежна, если я смог уйти сейчас, оставив их двоих на пике радостного воссоединения, что будет, когда я вынужден буду вернуться в поместье?»
Наклонившись к пластиковой невнятного вида коробочке на стене, Морнингвей прижал к сканеру кольцо и дождался пока дверной замок сухо и равнодушно щелкнет. Теперь можно было открывать свой кабинет без страха, что едкая пена заполнит все пространство уничтожая мебель, бумаги и технику.
Безопасность превыше всего.
Стоило ступить за порог, как застоявшийся, словно уснувший воздух стали разгонять мощные кондиционеры, добавляя к стандартному запаху стерильности хвойные нотки – личный каприз высокопоставленного начальства.
Кожаный диван, журнальный столик перед ним, устланный недельной давности медицинскими журналами и новостными газетами, небольшой бар, в котором можно найти все что душе угодно, но нет ни одной открытой бутылки. Где-то там за стеной душевая, узкая и неудобная, но пригодная для использования, шкаф со сменной одеждой и халатами, сейф, вмурованный в бетонные стены и хранящий в своих внутренностях не только наличность, но и оружие.
А так, перед гостями только диван, журнальный столик, пара кресел и здоровенный письменный стол, заставленный лотками с бумагой, какими-то странными инсталляциями нуклеотидов. Не хватало только полок заставленным «маринованными» головастиками, и вполне можно было отмечать помещение как кабинет сумасшедшего ученого.
Даже не кабинет, а дом, потому что Александр здесь, в этом бетонном бункере, проводил большую часть своей наполненной событиями жизни.
Отодвинув ногой мусорное ведро, переполненное мелкими обрезками переварившего документы шредера, ангел сел в объемное офисное кресло, и уперся затылком в высокий подголовник.
Он бы хотел вдохнуть спокойно, но не мог, потому что хоть и не чувствовал неправильности своего поступка, разумом понимал что следовало остаться. Ради спокойствия Сида.
Минибар, спрятанный в одной из деревянных башен-подставок стола был значительно разграблен.
Пузырьки с лекарствами здесь стояли нестройными рядами, многие из них были открыты и опустошены на половину.
Здесь же лежали одноразовые шприцы.
Может быть, стоило заставить лабораторию поработать над наркотиком, способным полностью аннулировать человеческие эмоции, оставляющим только кристально чистый разум? Что-то подсказывает, что такой препарат пользовался бы большим спросом не только у военных.
Вскрыв пластиковую упаковку шприца, вытащив резиновую пробку из склянки со спиртом и бережно отпилив голову препарату без названия но с четким символом Авалона, Лео уже собрался насладится минутой покоя и расслабленности, как в селекторе раздался голос секретаря.
- К Вам доктор Картер, следует пропустить? – Тонкий треск шума, и снова нормальная связь:
- Да, пусть проходит. – С неудовольствием ответил ангел, медленно закатывая рукав рубашки, но его опять решили не оставлять в покое:
- Он не один –  словно чувствуя недовольство начальства понизил голос секретарь.
- Пусть идут, Картер знает, где мой кабинет.
Тонкая игла лазерной заточки вспорола кожу так легко, что даже ощущения от входящего в вену железа уже не осталось, только острый запах очищенной спиртом кожи и легкое покалывание в пережатой руке.
Еще минута покоя, прежде чем один ад, сменится другим.
Сбросив использованный шприц, ватки и опустевший пузырек в мусорное ведро, Лео помассировал руку и снова опустил рукав.
Следовало принимать гостей в более приятной обстановке.
Настенные панели, серые с зеленцой, покрылись мелким крошевом пикселей и разошлись алым закатом на побережье Голиафа. Так то лучше.

3

Козерог

Трость мерно стучала при каждом шаге, вгрызаясь в асфальт стальным наконечником. Адам не был тяжело болен, но прекрасно помнил азы человеческой психологии. Трость создавала очень правильные сомнения в физических способностях оппонента, и «врача душ» редко брали в расчет, а зря. Но здесь правда была не одна. С возрастом перебитое еще в молодости колено дало о себе знать и теперь хромота, ранее наигранная, была вполне настоящей.
Что ж, тем импозантнее он смотрелся в очах прекрасных дам, а поскольку для Картера все дамы априори были прекрасными, как и господа разумными, нравился он многим, если не сказать всем.
Поразительное умении при необходимости находить общий язык как с сумасшедшими, так и с теми кто считает себя нормальным, создавало прямо благоприятную ауру неконфликтного человека.
Обман или самообман, здесь сложно разобраться. Адам умел настоять на своем, добиться своего и нередко пользовался даже запрещенными приемами. В их число мог входить и шантаж, если того требовала ситуация.
А сейчас ситуация требовала настойчивости и терпения. Оставалось надеется  что Скорпион сможет повлиять на ситуацию в лучшую сторону, его присутствие всегда сбивало Морнингвея с привычной скучной и однообразной упертости.
Однако если судить по ситуации, описанной Девой, сейчас Александр должен был усмирить амбиции и стать сговорчивее.
Наводки, слежка – это было не в привычках Адама, но в привычках вездесущего хакера, так что его заверения что мобильный Морнингвея последний раз светился около Изумрудного города, оказались вполне обоснованными.
Вызвав у охраны внеочередное желание выслужиться, Козерогбез лишних вопросов прошел в лифт, под внимательные взгляды церберов, и на всякий случай положил руку на плечо Скорпиона.
- Я прекрасно понимаю, что эти бравые вояки тебя раздражают, Диего, но ради общего блага и ради Змееносца в частности, не устраивай драки прямо сейчас. Мне нужно  расположение Морнингвея, а не конфронтация на пороге сделки.
В том что все положительные условия были собраны в одном месте именно сегодня, Козерог не сомневался ни на секунду, чувствуя как от предвкушения победы на лице сама собой появляется улыбка.
Кабинет оказался там же, где и был. Видимо некоторые детали интерьера Морнингвей все же не торопился менять, хотя «окон» в лаборатории теперь стало значительно меньше.
- Добрый день, Александр.
Неспешно, но уже с порога начал Козерог, щура хищные светлые глаза.
- Надеюсь, мы Вам не помешали?
Последний вопрос как оказалось был не безосновательным, поскольку прямо от дубового стола едва уловимо тянуло медицинским спиртом и запахом лекарств. Определить конкретно препарат Адам врят ли бы смог, но судя по несколько задумчивому взгляду ангела, тот принимал что-то из успокоительных.
Получив утвердительный ответ в не менее дипломатической форме, Козерог занял ближайшее к столу кресло, и с лукавинкой во взгляде поинтересовался:
- Надеюсь, Вы еще не забыли Диего?  Я позволил себе пригласить его со мной на встречу, поскольку есть несколько вопросов, требующих его присутствия.
Не произнесенное вслух повисло сладковатым ароматом в воздухе, воспоминания и знания об этих воспоминаниях не могла перебить даже искусственно добавленная хвоя.

4

Скорпион

Сегодня в десять должен был придти Д.Д. и принести бабло   за кокс от хоботохуев из "Берлоги". В двенадцать стрелка с гиенами Боббибилла. Давно пора  порешать тройку вопросов за угол четвертой  и седьмой линий, но все никак не могли сговориться. Осторожный, скотина, десятым нюхом чует, куда не стоит тащить свою толстую задницу. И под Покровами Пречистой Девы ходит, как Христом помазанный.  Правда "манна небесная"  на Бобби снизошла сегодня звонком Козерога, но это ничего не меняет, хранят его небеса, хранят. Провернутые на пальце и пойманные в ладонь ключи от машины в очередной раз звякнули, затихли и снова закрутились в вечном двигателе старой привычки. Двери лифта с тихим шипением  пневматики, закрылись, убирая  с глаз  долой кирпичные морды церберов  Морнингвея. Сузившиеся было щели настороженно -звериных зеленых глаз перетекли в кривую усмешку и напрягшееся плечо под рукой Картера
-Их бы к нам, на Нижние Ярусы на недельку позагорать. Сам бы бумажные зонтики для  коктейлей склеил. Фиолетово -оранжевые с пимпочкой на шляпке. 
В выплюнутой сквозь зубы фразе явно чувствовалось раздражение, упорно давимое внутри. Все планы на день полетели дино под хвосты, а ведь вечером собирался еще к Мартышке съездить. И самое неприятное, что Козерог, как всегда, толком не объяснил, зачем ему именно сегодня понадобилось соваться в "Изумрудный город". Не любил Скорпион это место. Хотя...

Он понял, что снова все впустую, едва врач в зеленом балахоне с алыми пятнами свежей крови на животе  вышел из палаты. Он устало смотрел исподлобья, как окровавленная по локоть рука в тонкой резине хирургической перчатки поднимается вверх, как пальцы цепляют дужку очков, и чувствовал накатывающую, вымораживающую кишки звериную тоску вновь рухнувшей надежды. Он не слушал слова акушера, твердившего, что так иногда бывает, что не стоит отчаиваться, что через некоторое время можно будет  снова повторить попытку,  что состояние Сью стабильное и она скоро придет в себя.
Он одеревенело  поднялся со скамьи, рукой отстранил врача, попытавшегося преградить дорогу и твердившего, что ему не стоит на это смотреть, и вошел в операционную.
На стальном столе в металлической овально-вогнутой миске лежало то, что через три с половиной месяца должно было стать его сыном.  В этот раз сыном. Должно, но так и не стало. В четвертый раз.  Огромная по сравнению с маленьким  тельцем, голова и сморщенное, словно плачущее личико. Уже сформированное - с носом, губами, глазами. Руки с крохотными пальчиками, сжатыми в кулачки, и длинная кишка синеватой кровавой пуповины, перевалившейся через край лотка.
Он бросил раненный взгляд на спящую под кислородной маской жену, машинально кивнул бормотавшему что-то доктору, не глядя подписал чеки  и вышел из палаты.
На пять в "Изумрудном городе" была назначена встреча  с Морнингвеем.

За шесть лет кабинет практически не поменялся.  А вот был ли тогда запах хвои? Почему-то именно эта мысль крутилась в голове, когда он входил в кабинет, здоровался, небрежно садился в кресло. Чем тогда пахло? Он пытался вспомнить, продолжая крутить на пальце металлическое кольцо с ключами от машины и круглым брелком с червленой гравировкой

5

Привесок к Картеру в этот раз был довольно значительный, Александр даже повернулся вместе с креслом, чтобы держать собеседников в поле зрения.
Нет, конечно открытой борьбы между ним и Двенадцатью никогда не было, да и глупо было бы воевать в таких условиях, однако сложно было оставаться равнодушным.
В особенности в присутствии Скорпиона.
«Диего, сколько лет мы не виделись, пять? Или уже шесть? Сложно считать, не имея точки отсчета.»
Молчаливый Козерог, играющий своими любимыми, театральными паузами, воцарился в кресле и приготовился ждать. Он прекрасно знал, за чем пришел, и вполне мог бы начать разговор сам, но словно возраст сказывался на психиатре, - ему так нравилось тягать Александра «за усы», что он врятли бы смог устоять перед искушением.
Можно простить старику такую мелочь. Сегодня будет день прощения грехов.
- Там бар, не отказывайте себе ни в чем. Предполагаю, разговор будет не секундным. – А самому начинать разговор казалось затруднительным, мысли уже приходили в порядок, успокоительное давало правильный эффект и прочищало аналитический ум от мишуры земных ощущений, но новые факты сбивали с толку.
«Зачем он привел Скорпиона? Не для забавы точно, за столько лет даже горячая кровь может превратиться в тосол, так что какие уж тут эмоциональные всплески. Или он решил заручиться поддержкой? Тоже глупо, я и так один против Двенадцати, куда уж больше то демонстрировать огневую мощь?»
Медленно подровняв ладонью стопку бумаг, из которой неприятно торчало что-то несуразное, исчерканное кривым почерком и схемами, ангел снова уперся взглядом в темное лицо Скорпиона.
Воистину, все это неспроста, такого норовистого и невоздержанного как Диего Альмейра только и таскать на деловые встречи, да с него станется метнуть стулом только за косой взгляд. Любопытно, он все так же горяч норовом, или годы причесывают и гордецов и осторожных единой гребенкой?

«С утра один из техников висел под потолком в проводах как мартышка в лианах, теперь его сменил второй. Или тот же? Сложно было судить о людях, видя их только ниже пояса. Эти двое, или опять же один, в серой неприметной форме обслуживающего персонала были как близнецы-братья, одень кепку и можно будет обходиться не именами, а номерами: первый, второй, третий рассчитайся! Даром что индусы, их и так не отличить.
Подперев влажный и липкий от жары подбородок кулаком, Александр старательно, как ученик при частном учителе, пытался вчитаться в расплывающиеся строки представленного Марикой отчета. Но взгляд уже в который раз возвращался к началу абзаца и заново перемалывал мелкий, аккуратный почерк в сумбур и кашу. От жары сложно было работать.
От нее не удавалось скрыться наверху, даже у моря под легким бризом, от нее не удалось сбежать и в Изумрудном Городе – серьезные повреждения энергоцепей, вызванные не слишком удавшимся экспериментом, сказывались даже на кабинете начальства. Хотя нет, оставшиеся лаборатории уже успели перевести на независимые источники и там было прохладно, свежо и чисто. Но идти к подопечным, чтобы остыть? Нет уж, такого себе позволять было нельзя.
Проклятое аномальное лето. Может быть стоило заняться изучением проблем глобального потепления в условиях контроля температур левиафанами, а не изображать из себя господа-Бога, играя чужими жизнями?
Нет, это финансово не выгодно.
В подтверждении слов сверху с грохотом свесилась еще пара толстых кабелей, и Александр едва опустил голову на стол. Хотя очень хотелось.
- Эй, милейший, закругляйтесь. Еще немного и я начну искать в ваших силиконовых джунглях какаду.
Окрик подействовал, индус ссыпался с лестницы до уровня макушки, запихал провода обратно, не отличившись при этом особой прилежностью, и тут же испарился, прихватив с собой стремянку.
Поднявшись и поравнявшись с открытым ремонтным люком, чернеющим в потолке «воротами в рай», ангел горестно вздохнул и дойдя до душевой не слишком гламурно полил голову водой – это немного помогло.
Сев обратно за стол, Александр снова принялся лениво причесывать взглядом текст, не особо надеясь сегодня закончить.
Можно было найти миллион необходимых дел-заменителей, но теплый воздух душащий сквозь рубашку шептал о лени, о пляже и о девочках.
Нет, пока работа.
Проверять на жучки кабинет следовало тут же, и дело было не вопросах веры, а в банальной осторожности, и Александр даже открыл верхний ящик стола, чтобы достать необходимое оборудование, но тут запищал селектор.
Вездесущий голос секретаря «обрадовал», что ожидаемый гость уже на пороге, и так жаждет видеть наисветлейшего Александра, что вот-вот сломает зарвавшемуся охраннику руку.
А ведь следовало предупредить своих щенят, что на псарню волк пожалует, а то ведь и в самом деле помнет кому шкуру, и не заплатит.
В этом Диего был хорош.
Словно созданный природой для хаоса и насилия, живое воплощение последнего аргумента – физической мощи. С таким не стоило, а просто приходилось считаться.
Морнингвей даже чем-то завидовал Скорпиону, животная мощь, замкнутая в теле демона – к этому сокровищу еще бы характер поспокойнее.
Откинувшись на офисном стуле и сложив руки на груди, Морнингвей ждал, мысленно готовясь к экстравагантному разговору.
Ему как-то очень отстраненно было любопытно, получит он сегодня желаемое, или придется звать охрану – спасаться от характера Скорпиона чужой физической силой.
Диего возник в коридоре довольно внезапно. Почти задремавший из-за жары Александр даже незаметно вздрогнул и приподнялся в кресле:
- Добрый день, господин Альмейра. – Поднявшись из-за стола, и потеряв последнюю защиту от внезапной агрессии, ангел почувствовал себя как-то некомфортно. Легче было бы, если бы за дверью стояла парочка головорезов, но во-первых разговор имел вполне интимный характер, во-вторых спасли бы бравые ребята ситуацию?
Отбросив нелепые панические мысли, Морнингвей протянул руку для рукопожатия, демонстрируя добрые намеренья и предложил располагаться:
- Вынужден извиниться за жару, увы, надежной техники нынче не сыскать. Все что могу предложить: чай со льдом или минералку.
Вернувшись обратно за стол, мужчина определенно вздохнул спокойнее.»

Отредактировано Леонард Бэкет (05.02.2011 20:39)

6

Скорпион

Ключи, звякая,  вращались  по заданной орбите,  микронами углубляя  на коже отпечаток привычки. Это как у заядлого курильщика незаметно, но неумолимо на среднем и указательном пальце с годами появляется полированная, желтоватая вмятина ложа бесчисленно выкуренных сигарет. Так и на пальце Скорпиона металлическая дужка выхолостила смуглость кожи миллионами оборотов. Д.Д. посмеивался, что случись с ним что, слепок зубов не потребуется. Копам достаточно будет глянуть на палец, идущий  особой приметой подозреваемого в пухлых томах,  закрытых за недостаточностью улик дел.   
Взгляд болотисто-зеленых с  желтыми язвами глаз внимательно  рассматривал  безликую однородность пустой стены сквозь затянутую в строгую ткань фигуру ангела.
"Скоро шесть. Мартышке через два месяца  пять исполнится"
Вот откуда, почему вдруг мысленно прикинул, как долго здесь не был? А кто же сведущ в играх подсознания, когда лабораторные крысы лишь разводят руками, не в силах объяснить, что творится в серой, желеобразной массе под черепной коробкой.
Взгляд не мгновение встретился с холодной голубизной солнечного мартовского неба глаз ангела.
"А  ты почти не изменился. Все так же пуст и все так же хорош собой.  Или ошибаюсь?"
-Спасибо, я не пью.

"Свернутая  жестяная пробка, треснув сломанными фиксаторами, осталась в кулаке, смялась, превратившись в бесформенный комок, полетевший в окно мчавшегося  на скорости массивного джипа . Горлышко бутылки чувствительно ткнулось в губы при резком вираже, и гремучее пойло наполнило рот, обожгло горло, небо, скатилось в замороженный желудок. Глоток, еще глоток, третий. захлебывающийся, стекший слюной и спиртом с угла губ по подбородку под завывание сигнализации походя  помятой припаркованной у обочины "Ауди". Визг тормозов на светофоре и высунутый из открытого окна "фак " матерящемуся владельцу помятого европейца. Треть литровой бутылки пуста, а холод  в кишках не отпускает, и виски стоит колом, плескается пузырем в желудке, когда "Хаммер"  с ревом  стартует на  красный под визг рассыпающихся  горохом с перехода пешеходов.
Недопитая бутылка падает на пол, фонтанируя дорогим односолодовым содержимым. Запах элитного самогона смешивается с запахом горелой резины шин и сладковатым привкусом травы. Болотистая зелень стекленеет широкозрачковым  кайфом наркоты. Четыре кусочка кровавого мяса.
Че-ты-ре, че-ты-ре, че-ты-ре.
Пальцы выбивают рвущий барабанные перепонки "Рамштайн" на тугой коже руля.
Музыка в машине
-Ваш пропуск.
Квадратный, дежурно растягивающий губы кирпич физиономии охранника замаячил в проеме окна. "Пропуск"  из пяти сжатых в кулак пальцев отпечатался на разбитых губах и кровавых соплях сломанного носа. Под вой - су-у-у-ка-а, убью-ю-ю-ю -  харкающего цербера, "Хаммер" влетел во внутренний двор изумрудного "рая", хлопнул дверью.
Звук выстрела позади, крик второго охранника-  Сдурел? Он к  Морнингвею. Утрись.- сменился звенящей тишиной переходов лежбища лабораторных крыс. Гулкие шаги в бесцветных кишках однообразных переходов. Змеиное шипение пневматических дверей, выворачивающих нутро, пропахшее формалином и ...Чем-же тогда пахло? Небольшая заминка, когда "ласково" попросил вывести из ловушки пластикового лабиринта дежурившего у  лифта охранника. Хлопок о стену несколько неосторожно открытой ногой двери, ибо руки  заняты. 
-Добрый день.
На мгновение вперившийся в Морнингвея стеклянный взгляд, и ладонь ободряюще похлопала  натянутую на плече черную ткань униформы веснушчато- мертволицего парня с вывихнутым плечом.
Отпустив галантно подвывающего  проводника, Скорпион чуть помедлил у протянутой руки, сжал , пачкая юшкой из носа "привратника" холеную руку хозяина цитадели, вытер ладонь о бедро и   плюхнулся в кресло
-Виски, лед и .. еще виски.

Отредактировано Двенадцать (06.02.2011 15:58)

7

«Бровь дернулась, или смог ее удержать?»
Оставалось надеется, что организм выдержал секундное удивление и на лице не проявилось ни следа любопытства.
Диего и не пьет, это как рыба и предпочитает бегать по суше, хлеща себя по бокам измусоленными песком плавниками.
«Не мое дело!»
Челюсти на секунду сжались.
«Умный ход, Козерог. Очень умный, но не своевременный. Надо было прийти минут на десять пораньше, или поймать меня у входа в Изумрудный город, было бы больше проку. Интересно, кто сдал, секретарь или один из охраны?»
Откинувшись обратно на спинку кресла, Александр вернулся к созерцанию своего первейшего оппонента. Доктор Картер, хитрец и плут, лис в шкуре льва.
- Я позвал Вас на встречу… - пауза, выдержанная, не хуже чем у Адама. Пусть понимают, что они не сами по своему желанию пришли, а их позвали, они лишь гости на вечеринке и если их попросят – придется уйти. Морнингвеям не диктуют своих условий, а если диктуют, то пусть готовятся платить.
«Что это, злость? Как интересно, Адам оказался прав, а что будет если я ему подыграю? Не испугается ли психиатр своего эксперимента, когда в моем кабинете окажется два трупа.»
- Чтобы предложить сделку Змееносцу. – Губы тронула улыбка, маска самообладания возвращалась, едва теплящиеся эмоции снова засыпали:
- По понятным причинам, вынужден просить Вас передать мои условия. – Еще один тычок носом в землю, мягкий и ласковый, как прикосновения кошачьей лапы.
- Сегодня мне предоставят сведения об Источнике. Я не намеревался ранее начинать разговор до того, как сам Источник будет у меня в руках, но обстоятельства того требуют. – Определенно говорить было сложно. Александр не терзал себя смутными надеждами, что Двенадцать между собой не делятся информацией личного характера и был уверен что Скорпион давно знает и о личине Леонарда Бэкета и о Сиде Бэкете. Но признавать перед Скорпионом в открытую, что имеет слабость, Ахиллесову пяту – такое не могло не нервировать, даже под седативным.
- В любом случае, условия сделки следует обговорить сейчас. – Улыбка стала шире, но в ней не было ни удовольствия, ни радости: -  Тем более что я их меняю.

«Сомнения в собственной нормальности и адекватности только усилились, стоило взглянуть на выбранную жертву эксперимента.
Александр любил получать желаемое, словно каждая достигнутая цель в его жизни могла прибавить ему где-то там, в Аду плюс для самой жаркой сковородки. Но такое!
Вытащив из кармана платок и отерев руку, ангел вернулся в кресло.
- Лед в холодильнике. – Кивок в сторону минибара, и дежурное : - ни в чем себе не отказывайте.
В комнате даже стало не так жарко, будто кто-то успел починить сломавшийся кондиционер. Или просто похолодела кожа, ящеры ведь так и делают?
- Но для разговора мне нужен Ваш трезвый разум. – Кажется, Морнингвей шутил. Диего и трезвый разум? Не к тому обратился.
Вытащив из верхнего ящика стола тощее дело в аккуратной черной папке, ученый оттянул алую резинку, распаковывая листы с медицинскими сведениями. Он раскладывал их на столе как карты, хотя фокусник из него получился бы сомнительный – сам он в чудеса не верил.
- Я знаю о последней неудачной попытке Сьюзан. – Обычно после этого следовало ждать эмоционального взрыва, во всяком случае, беря в расчет характер Альмейры, предсказуемо-неудавшуюся беременность его жены и алкоголь, бабахнуть должно было основательно.
«Переберется через стол, или нет?»
- Врятли Вам нужны мои соболезнования, так что я сразу перейду к делу.
Глупо было начинать разговор вот так, слету. Александр еще неделю назад прокручивал в голове разные варианты беседы, начиная с самых завуалированных и заканчивая наиболее откровенными. Но со Скорпионом все всегда выходило боком, и оставалось надеется на импровизацию. И на то что стол довольно длинный.
- Я могу помочь с решением этой… деликатной проблемы.
Если б была возможность, ученый бы сощурил глаза, готовясь к худшему, но любопытство, жадное и голодное, заставляло бесстрастно наблюдать за каждым движением, за каждым вздохом.
Ледяные и равнодушные серые глаза сверлили зверя без намордника, оставаясь как бы безучастными, а рука лежала на револьвере, успокаивая скакнувший было пульс.
«Жаль будет застрелить такого зверя, он слишком хорош, чтобы пускать его на шкуру и он мне нужен. Да, Он Мне Нужен.»»

Отредактировано Леонард Бэкет (06.02.2011 23:46)

8

Скорпион

Очередные загадки, многоходовые  интриги, бурлящие скрытыми подводными течениями в странном союзе, заключенном много лет назад между стайкой Мондевильской шпаны, свято держащейся законов босяцкого братства со Змееносцем. Кто бы знал, как не хотел тогда этого тандема Диего, всеми силами пытавшийся образумить собратьев по стае. Драки,  споры, снова драки. Свобода- вот высшая ценность, данная им от рождения. Да. Не было ни денег, ни связей, ни родителей, готовых выстелить им путь "в люди" своим опытом, поддержкой и деньгами. Но они никогда, никому, ничего  не были  должны. Грызли глотки, толкались локтями, мозгами, ножами, прокладывая собственную дорогу в будущее. Есть ты, есть стая, и все, что за ее пределами - чужаки.  И даже в логове ты настороже. Но пришел Тринадцатый, пообещал золотые горы, и ... За все в жизни надо платить. Неужели только он видел это, наотрез отказываясь от сулимых благ? Как это тогда прозвучало?
"Пройдя сквозь боль, потери, строй плохих вестей,
Я сделаю из Вас, несчастные, живых людей."
Что он мог тогда сделать, когда все согласились принять предложение? Отошел от стаи на сколько мог. Пошел своим путем, но полностью разорвать связывающие  узы...
Что   задумал  Козерог? Чего добивается сейчас Морнингвей?
Этого Скорпион не знал, как  и не понял еще роли, отведенной ему. А вот этого Альмейра очень не любил. Не привык, чтобы водили, как телка на веревке. Но сейчас оставалось только слушать Морнингвея, на ходу соображая, что к чему.
Вопросы жужжали назойливыми мухами. Значит, Змееносцу нужен Источник? Зачем? Что хочет Морнингвей? Какой интерес Козерога в этом во всем? И зачем пригласил на встречу его?
Но как говорится, слово -серебро, молчание -золото. Когда мало знаешь, лучше помолчать и послушать.

" Пот крупными каплями собирался на лбу, висках, стекая за ворот темной рубашки с повлажневшим воротником. Едкий, как сорокаградусное пойло,влитое в себя. Кожа плавилась открытыми порами, а внутри ледяное онемении земных полюсов. Как анестезия, не дающая прорваться наружу звериному вою, перерабатывающая пустоту в агрессию.
Свернутый на скорую руку сладковатый чинарик с "гаджой" перекочевал  из одного угла рта в другой, осыпая губу размяклым  крошевом
-Трезвый разум? С этим  не ко мне, Морнингвей.
"Не сегодня"
Припухшие веки закрыли широкие дыры  зрачков, стеклянно и тускло отражающих собеседника. И словно уплыл куда-то в густом дыму с бездумной, горькой улыбкой стоя на берегу Леты и суя в протянутую руку Харона драхмы последней платы.
Неожиданно резко поднялся,   дернул ручку холодильника, неаккуратно насыпал в стакан льда, роняя замерзшие кубики на пол. Опрокинул бутылку виски, заливая теплым алкоголем трескающиеся квадраты. И вздрогнул, застыл, когда Морнингвей посмел заговорить о больном, только что рассеченном по живому, нарывавшем годами, выливающемся гноем потери и вновь гноящемся до нутра, до кости, до спинного мозга. 
Развернувшись всем телом, как вколачивая десяти дюймовые гвозди в пол, мужчина подошел, со стуком поставил наполненный стакан, порождая янтарное алкогольное озерцо на мореном дубе. Оперся руками  о стол и камнем  навис над ангелом.
-Что ты знаешь, кроме своих пробирок? Что ты вообще об этом можешь знать?
Пятерня  с расставленными пальцами легла на папку, сжалась в кулак, с корнем выдирая исписанные "докторским " почерком листы. Мятые комья с прожилками текста снегом осыпались на пол.
Стеклянные болотные  глаза удава, не мигая, покачивались перед ангелом, вместе с мускулистым, не твердо стоящим на ногах телом.
Если рассуждать трезво, наверное, был не прав. Но сейчас, когда осклизлая пуповина не рожденного ребенка  душила горло, слышать от человека, никогда не имевшего детей " я знаю", было невыносимо. Тем более от обладателя голубых бесстрастно - холодных глаз. С близким другом, с женой не стал бы обсуждать это. И тем более издевкой прозвучало- " я могу помочь". Сью лечилась много лет- курорты, клиники, профессора- светилы, ломовые деньги. И все обещали - "мы вам поможем",жадно  смотря на астрономические суммы и росчерк подписи на чеках. А потом снова выкидыш. И снова полугодовая реабилитация с истериками и попытками суицида у психоаналитиков и психиатров у Сью . 
Казалось, он сейчас ударит. Не сдержится, и ударит, ломая идеальную линию греческого носа, заливая кровью точеный подбородок.
Но вместо этого тело мужчины задрожало  в беззвучном, злом, ледяном смехе. Оскаленная полоса зубов мелькнула в казенном свете
-Чем ты можешь мне помочь? Хочешь вставить моей жене? Фак ю.
Увесистый кулак с выставленным среднем пальцем закачался  перед холеным, равнодушным  лицом."

Отредактировано Двенадцать (07.02.2011 10:26)

9

Козерог

Вопреки ожиданиям кресло оказалось удобным, располагающим к долгому сидению. Козерогу, по долгу службы, редко приходилось восседать на гостевых стульях, потому как больше к нему приходили гости, а не он сам пускался в обширные плаванья. Однако принцип «поставь просящего в неловкое положение» в офисах его клиентов присутствовал часто. И не важно, что дизайнерский стул кажется таким привлекательным на вид, главное чтобы не очень дорогой клиент, зашедший «по важному вопросу» убрался поскорее в свою нору. А для «китов» есть специально отведенная зона с низким столиком, демонстрирующим предельную открытость хозяина, глубокими креслами, минибаром и быстро перебирающей ножками секретаршей, которая и кофе «Лювак» принесет не задумываясь. Финансовые вливания ради финансовой выгоды. Чем-то смахивает на онанизм.
Но это не важно, здесь зона комфорта и зона нежелательных бесед была одна – то ли Александр редко принимал гостей, то ли его заботил любой сидящий напротив истинный (что врятли), то ли дизайнер, которому предстояло обставить комнату, ни разу не бывал в этом самом бункере.
Последнее было наиболее вероятной причиной.
Размышляя о зонах в помещении, Адам благополучно исключил себя из процесса обнюхивания. Наблюдать за тем, как Александр и Диего вспоминают ощущения от совместного пребывания в одной комнате было несколько скучновато. Картер рассчитывал на более бурную реакцию.
Хотя, запах лекарства в воздухе объяснял все.
- И какие же будут изменения? – Тусклые глаза Козерога приобрели какой-то неприятный оттенок талой воды, словно бы такой размеренный и спокойный психиатр мог разозлиться:
- Позволю себе напомнить: Вы покупаете Источник, способный разделить Вас и Змееносца на два независимых организма, после чего Двенадцать позаботятся о том, чтобы похитители Сида Бэкета понесли соответствующее наказание. – Взгляд скользнул по столу и переместился на «голову» трости.
- Вроде я ничего не напутал?

10

- Ничего не напутали. – Так же «любезно сквозь зубы» ответил Александр, рассматривая благородное, породистое лицо Козерога. Ведь знал же, что крыса из трущоб, а все равно видел гордый профиль, солидность, статусность и степенность. Поразительно чего только можно добиться при помощи правильной одежды, осанки и грамотной речи.
Вот кому надо выдавать Оскар за талантливость. Шестое чувство подсказывало, что Адам был недоволен ситуацией и вполне обоснованно переживал за Змееносца. И дело было даже не в том, что работа Источника никогда не имела стабильный и нужный результат. Картер лучше других понимал, насколько искренне и честно Александр ненавидит свое отражение.
«Так вот зачем здесь Скорпион!»
Внезапная догадка заставила сцепить руки перед собой в замок. На столе образовалось лично пространство, отгороженное не только мореным дубом, но и плотью с костями:
- Я хочу добавить еще пару условий. – Хотелось прокашляться, словно перед речью на совете акционеров, но здесь и сейчас было нельзя демонстрировать слабость и нерешительность, даже если шанс сдохнуть вместе с Отражением был вполне реальным:
- Во-первых с Сида Бэкета снимут все обвинения. Пусть об этом позаботится Стрелец. Я хочу, чтобы ни каких улик, доказывающих возможную причастность Сида к мертвому человеку не осталось. – Взгляд метнулся с лица Скорпиона, на доктора психиатрии, потом медленно переполз на руку Козерога, стиснувшую трость:
- А во-вторых… - теперь можно было растягивать паузу до бесконечности, потому что требование было таким же мистическим, как единорог.
«Увы, от мафии, даже столь тайной, не бывает судебных запретов. А жаль, мне бы пригодился. Запрет от своей тени.»

« Ожидание взрыва было более пугающим, чем сам взрыв. Да и вообще, как-то Диего сдержался. Основательно сдержался. Чего только стоила кровь на его кулаке и вывернутая рука охранника.
Но именно такой огонь был нужен Александру, чтобы почувствовать хоть что-то.
Альмейра рванулся, словно пружинный механизм или арбалетный болт, потерявший свой захват.
Морнингвей готов был поспорить, что вместо бумаги Скорпиону хотелось бы рвать его плоть, вот так же легко и непринужденно расшвыривая куски.
Потому что раненный тигр искал хоть кого-то, кого можно было наказать за свою ядовитую боль.
Взрослый и сильный, убийца и душегуб, со стальным каркасом под бронебойной кожей, такой крепкий, что несмотря на адские условия не стелется пред Бароном блудливой сукой. Ведь всем хорош, а выкормить наследника не может. Щенков с улицы тащит, на ноги ставит, к себе приручает делая из сопляков матерых волчар, а вот не дает ему то ли Бог, то ли Судьба наследничка.
Тут не то что сорваться и избить парочку миллиардеров можно, а в запой уйти на пару лет. Хотя, запой то уже начался. Мерзкий запах «дури» и алкоголя говорит красноречивее мутного взгляда, что этого зверя нужно либо излечить, дав смысл жизни, или пристрелить от греха.
Чувствуя левой рукой, мерно покоящейся на столе, как теплый, еще не успевший охладиться льдом алкоголь подмачивает подушечки пальцев кратковременным потом, Александр смотрел сквозь кулак, сквозь гримасу боли в зеленые глаза. Такими глазами должен был смотреть труп, потому что в них не было жизни, только безотчетная, глубокая тоска трясины:
- Сядь, иначе я передумаю, и ты потеряешь Сьюзан. – Александр уже не улыбался, но его глаза, обычно тусклые и бледно-голубые приобрели оттенок индиго. Что еще может радовать так же сильно, как препарирование чужой души? А сейчас, наконец-то поймав сознание Скорпиона неминуемой угрозой гибели его супруги, Морнингвей сделал первый надрез, выпуская наружу весь тот гной, что копился под внешним бронебойным каркасом:
- Те бумаги, что ты так бездумно порвал говорят о том, что это была последняя попытка твоей супруги. Следующая закончится не только гибелью ребенка, но и ее гибелью. – Мягкие и вязкие как мед слова могли убить тем ядом, что плескался в их глубине:
- Несмотря на заверения врачей ее организм истощен и худоба никак не связана с применением гормональных препаратов. К сожалению проблема, ранее имевшая только физический аспект, теперь приобрела и психологический характер.
Почувствовав, что наконец-то смог зацепить Диего как рыбку крючком, Александр постарался закрепить успех, разделяя слова и давая каждому, как бактерии, освоиться в мозгу покупаемого боевика:
- Если пытка ее тела продолжится, она не выдержит. Пожалей свою жену, Диего, и послушай меня, у меня есть решение требующее мужество только от тебя.
Наверное так же должен был говорить Дьявол, покупая душу. Жаль что в подобные глупости Александр не верил.»

11

Скорпион
Воспоминания.

Они были вместе, сколько он помнил себя. Пять? Шесть лет? Да, где-то так. Соседская девчонка с тонюсенькими хвостиками, перевязанными пышными бантами из дешевых ленточек. Почему-то особенно запомнились эти банты, да бутерброд с котлетой между двумя кусками хлеба, щедро подаренный вечно голодному сыну работяг с подземного завода Нижних Ярусов. Мать Сью была "из богатых",  почти что "обеспеченных дам" - уборщица из "Дрожи", которой нет, нет, да перепадало "на чай".  Во всяком случае еда в доме была всегда. Чего не скажешь о его конуре, где вольготно жили лишь тараканы да пауки, оплетавшие паутиной пустые бутылки с паленым пойлом. Родителей, что у одной, что у второго, сутками не было дома, вот и росли  два ребенка, а потом подростка, как придорожные сорняки на воле случая -затопчут, не затопчут. Не затоптали. Он взрослел и мужал, быстро усваивая уроки улиц - не ты, так тебя, бей первым, пока не свалили с ног, в стае выживать легче, чем в одиночку. В тринадцать уже была своя "стая", способная не только самостоятельно прокормиться, но и урвать у жизни хлеб с маслом и пока тонюсеньким слоем икры. Не забывал Диего и  подружку, принося то тоненькую цепочку, поблескивающую золотом, то колечко, снятое с чьей-то холодной руки. В четырнадцать она стала женщиной, а он мужчиной. Ради этого он снял  комнату в клоповнике, гордо именовавшем себя отелем. Но это было в Голиафе и луна, звездное небо за окном, ветер с моря, врывающийся в распахнутое окно, казались раем в сравнении с затхлым воздухом подземного мира. Он боялся, что в первый раз ничего получится, боялся начать, боялся рано кончить, но забыл обо всем, едва увидел ее обнаженной. Он не помнил скрипучей постели и репродукции из журнала в рамке, закрывающей жирное пятно на обоях. Но ее первый крик боли остался с ним до пор. В двадцать один  они поженились. Богато, с помпезностью, со свадебным путешествием в Париж и отелем с видом на Эйфелеву башню.   В двадцать три впервые попытались завести ребенка. В двадцать пять его замели, и Стрельцу понадобилось полтора года, чтобы стащить его с электрического стула, который маячил уверенным призраком, будь вина доказана. Она ждала. На память о тюрьме с правой стороны чуть ниже пупка и до паха остался белесый, уродливый рубец шрама. Ночная поножовщина. Через год новая попытка родить, после которой Сью  долго пришлось лечиться. Врачи, реабилитационные клиники, психиатры. В тридцать все повторилось.

Пошатываясь, он смотрел в глаза  цвета индиго, и даже сквозь плотный туман ганжи чувствовал, как краска отливает от лица. Не может быть. Врач сказал, что Сью будет в порядке, что через некоторое время они смогут попробовать заново. А что худоба? Сьюзен всегда была тоненькой , как птичка. Да, сейчас похудела еще, но ведь... ей просто надо отдохнуть, больше есть. Не проблема. Он достанет все, что она захочет. Рыбье молоко, яйца диких пегасов? Из под земли выроет. Это что еще за психологический характер? Мудрят профессора -очкарики.Дети рождаются без всякой психологии из вполне конкретного места. Просто Сью надо лучше  постараться, доносить. Ведь смогла же сейчас. Пять с половиной месяцев. Раньше выкидыши были на  восемнадцатой, двадцатой недели. Уже есть прогресс. Пусть не девять месяцев, пусть семь. Еще  полтора месяца, и у них был бы ребенок.
Опираясь двумя руками о стол, Диего подался вперед, шаря взглядом по эллинскому  мрамору лица Морнингвея. Мутные болотные глаза давили, въедались в каждую выемку, ощупывали каждую выпуклость, ища подвох и ложь, вгрызались в индиго, стараясь выдавить из них правду.
"Врешь. Ты все врешь"
Взорвалось  в мозгу, когда он потянулся за стаканом с виски и плавящимися от жары кубиками льда. Жадно, в несколько глотков опустошил содержимое. Сжимая тонкое, едва не шедшее трещинами  от давления  стекло в ладони, вытер влажные, оскаленные губы рукавом. По звериному шумно втянул раскаленный воздух комнаты.  Дернул головой, отлепляя мокрый ворот рубашки от шеи, вздутой мышцами и желваками
-Говори.
Процедил сквозь зубы, не обращая внимание на соленые дорожки пота, прочерчивающие лоб, щеки и скулы, на мокрую черную ткань, обтянувшую торс."

12

Воспоминания:

« Александр ждал, терпеливо и спокойно, словно учил ходить маленького ребенка. Чем старше истинный, тем сложнее научить его стоять на ногах, тем сложнее показать ему, что он не ходит, а все еще ползает. И не важно, что ползают все вокруг. Это не жизнь, это существование с шорами на глазах.
«У меня есть семья. У меня есть дом. Мой дом охраняет полиция. Мои дети будут меня кормить в старости. Мое государство меня бережет.» - Вздор и массовое насилие над умами, с самого детства. И не важно, что условности у Скорпиона иные, что не сдалось ему государство, что до конца своих дней, даже доживи он до старости, будет этот пес грызть глотки беззубым ртом. Что говорить, несмотря на разницу, он все равно отгораживается от правды, боясь ее услышать. А так называемые врачи ему помогают.
Хотел бы правды, спросил бы Рыб. Только Морган, при всей своей мягкости характера, уже давно сказал бы, что это не способ укрепить семью, а пытка над супругой.
Но ведь страшно признать, что сам пытал ее тело, подчиняясь капризам души.
«Пытал не хуже чем своих врагов.»
Улыбку едва удалось сдержать, когда Диего выплюнул это тяжелое «говори». Словно рявкнул «заткнись!», но нет, сдержался, сделал первый шаг.
- Говорить долго и ты не поймешь половины сказанного, – сказал мягко, как успокаивая ребенка:
- Я покажу тебе.
О, он готов был вскочить из-за стола, рвануться к лаборатории, заставить Диего вжаться лбом в стекло и умереть на месте от страха и восторга. Это возбуждение от «ловли рыбки» вибрировало в солнечном сплетении, билось в мозгу, хрипело в каждом выдохе.
Зачем нужен секс, зачем нужны гонки по ночным трассам на спортивной машине, зачем прыжки с парашютом и дайвинг? Вот оно – истинное наслаждение, когда понимаешь что зацепил, поймал в силки, привязал веревочки к рукам и ногам.
Титанических усилий стоило выровнять сбившийся пульс и ощутить прохладу в адском пекле кабинета. 
Еще сложнее оказалось не сверлить Диего взглядом.
Стараясь сохранять самообладание, Александр медленно поднялся, с некоторым трудом все же оставив пистолет под столом. Что поделать, разумно было предположить, что в ближнем бою он просто не успеет применить оружие, оставалось надеется, что Диего не вздумается применить физическую силу. Без веской причины.
Поравнявшись с нетрезвым, злым и плохо стоящим на ногах Скорпионом, Морнингвей в очередной раз ощутил разницу между ними. И прожитые в бегах годы не сделали из светского льва дворового пса.
Но иногда быть псом казалось очень заманчиво.
- Пойдем.
«Интересно, смогу ли я вернуть прежнее Вы, или теперь придется играть с ним на одном поле и прилюдно?»
Снова едва заметно отерев руку, которую недавно столь неаккуратно испачкали, Александр первым пошел в коридор, чувствуя как на затылке приподнимаются светлые курчавые волосы.
Поворачиваться к Скорпиону спиной было страшно. Хотя не так сильно, как в моменты его трезвости.
- Разработки начались еще до моего появления на свет, но серьезного прорыва за  последние лет двадцать не было, - тихо начал ученый, идя по темному коридору и краем глаза наблюдая за собеседником:
-  Но три года назад один ученый осмелился поспорить с Богом о том, что он способен создавать жизнь из нежизни. – Усмехнувшись построению фразы, такому простому и одновременно чрезмерно пафосному, Морнингвей остановился возле темного корпуса жалюзи и постучал по нему костяшками пальцев.
Без единого звука чешуя стала подниматься вверх, обнажая небольшую лабораторную комнату с идеально-белыми поверхностями.
Посреди множества трубочек, проводов и каких-то датчиков висел стеклянный корпус, перехваченный железными тисками-лапами, а вот в корпусе, изредка побулькивая в синеватом катализаторе был «божественный результат».
- Ее зовут Альфа. Не удивляйся, это существо действительно женщина. – Как в предвкушении какого-то чуда, ученый несколько секунд стоял спиной к залу и потом медленно повернулся, чтобы всмотреться в белый человеческий силуэт, лишенный волос, половых признаков и отдельно выделяющихся внешних органов.
«Ее» можно было назвать манекеном, или мумией. Совершенное гладкое тело, обтянутый кожей кокон из костей и мышц у которого не отделялись руки, ноги или пальцы.
- Прекрасна, не правда ли? – прижавшись лбом к холодному стеклу, Морнингвей некоторое время молчал, пока наконец не собрался с силами:
- Альфа не обладает разумом, она всего лишь инкубатор, готовый к приему родительских ДНК. Собственно, для создания жизни ей в любом случае нужен материал, однако нет необходимости в процессе совокупления.
Голос снова стих, оставив в воздухе неприятный липковатый осадок холода, пока внезапный вопрос не поставил в тупик:
- Нравится? »

13

Скорпион
Воспоминания

Вот зачем пошел? Какое ему дело до всех этих пробирок, приборов, дисплеев, когда он все равно ни черта не понимает в них? Белесая стерильность коридоров с ее удушающей жарой и привкусом антисептиков, от которых першит в горле, вызывает неясное чувство .. тревоги (?) . Да, самое близкое определение тому подспудному, не явственному ощущению, сосущему спинной мозг. Оно сродни тому, как чувствует себя  таежный волк, никогда не видевший людей и внезапно натолкнувшийся на пустую хижину, пахнущую двуногими. Вроде бы и не пугает. Но скребет где-то непривычными, не естественными, не лесными   привкусами жести старой консервной банки, серы спичек, кисловатого, застарелого  пота синтетического одеяла, резкой вони пустых канистр из-под бензина.  И эти давящие десятки метров подземных этажей над головой. Хоть и прожил всю жизнь в Мондевиле, лишь изредка  вылезая на поверхность, но там глубина не пригибала, не давила на плечи, была естественна, как цепь природных  пещер в горе, живущая по своим законам.
Он шел по коридору, хмуро и тяжело смотря на покачивающийся в полуметре впереди белобрысый затылок Александра, на темное пятно пота, приклеившее рубашку к телу и  вырисовавшее  впадину под левой лопаткой. Она, то появлялась, то исчезала при естественном движении плеч, и словно дразнила - ударь.
« Что же ты гад ледяной, мне душу травишь?  Что тебе надо? Чего ты хочешь? Оставь меня в покое. Оставь Сью. Это мои проблемы. А ведь… как быстро ему доложили.  Откуда узнал о последнем выкидыше? Следят… суки»
Злость удушливой волной толкнулась в горло, заставила руку машинально скользнуть вниз по бедру.  Одно движение, и нож распорет  тугие мышцы, насадит сердце на острие. Если точно попасть, то все будет тихо. Только бульканье в горле, да тонкая  струйка крови по подюородку. Поймать на руки обмякшее,  падающее  тело, осторожно положить на пол, чтобы не стукнуло. Вынуть решетку вентиляционной шахты, вверх, и,  поминай, как звали. И  тогда ни боли, ни терзаний, ни мук. Когда уходишь, бежишь как зверь, не чувствуешь ничего. Лишь пульсация крови в висках, вой трудящихся мышц и инстинкт.
" Дурь. Дурь. Свои же не простят"
Мотнул головой, отгоняя соблазны и сливая двоящуюся перед глазами фигуру воедино. Обматывающий ватной пеленой разум ганжа размазывал стены, потолок, пол, мазал в единую дорожку мертвые  светильники белого света и монотонный голос, вещающий о жизни и нежизни.
"Да срать мне на твою науку"
  Задохнулся в раскаленной духоте идеальной белизны лаборатории, смотря на двурукий, двуногий, человекообразный кусок протоплазмы, плавающий в пузырящейся жидкости среди проводов и датчиков.
"Это женщина?  Морнингвей, ты шутки со мной решил шутить? По твоему, это женщина?"
Стеклянный взгляд с расширенными зрачками на мгновение прояснился, изумленно смотря на чуть ссутулившуюся, как перед святыней, вжатую в стекло лбом широкоплечую фигуру ангела. И вновь перевел взгляд на омерзительное бесполое  "оно" в "аквариуме".
" Мой ребенок будем расти в этой  мерзости?" 
И прорвало. Скопившаяся боль, разочарование, несбывшиеся  надежды обрушились на голову экспериментатора.
Грубо схватив Александра за плечо, Диего резко развернул его лицом, кинул  спиной  на стекло, и оперся второй рукой о прозрачную преграду, отсекая путь к побегу.
-Пошел ты на хуй, Морнингвей! Моя. Жена. Родит. Сама. Нормального. Ребенка.
В бешенстве скаля зубы, чеканя каждое слово,  схватив за грудки, он впечатывал белокурой затылок в стеклянный склеп с булькающей, осклизлой мумией. Словно хотел достучаться до кого-то там, на небесах. Он бил, истекая потом, запахом виски и травы, злостью и отчаянием, словно вколачивал гвозди своей правды и своей веры  в себя, в Александра, в судьбу, в мир.
- Родит.  Нормального. Ребенка.
Потому что это было то, что заставляло жить, выгрызать свое место под солнцем, не спать сутками, верить в собственное бессмертие, пронесенное в будущее потомством.
От сотрясения жидкость в аквариума  пошла волнами, чертова кукла качнулась, ткнулась в стекло за спиной ангела. Резко завыла сирена, отреагировав на разрыв шлангов, питающих монстра. Звук рвущейся ткани рубашки, стакатто выдранных   пуговиц по полу, топот ног вдалеке в коридоре  утонули в надрыве сигнализации.
Пальцы разжались, выпуская рваный крахмальный ворот. Развернувшись, мужчина пошел на выход, но затормозился в дверях.
-И еще. Мой тебе совет. Отрасти этой твари дыру между ног и женись. Вы будете прекрасной парой.
В комнату приливом хлынула широкоплечая охрана с вкраплениями  белых халатов всполошившихся лаборантских крыс. Рассекая плечом, как волнорезом не успевшую сориентироваться людскую массу, Диего  рванул к лифтам. Вверх. И через пару минут уже запрыгивал в "Хаммер", давил на газ, бросая тяжелую,  мощную машину на медленно захлопывающие створки ворота. Скрежет покореженного металла, крики людей утонули в новом завывании сирены внешнего периметра.
Прочь, прочь от формалина, мертвого света кварцевых ламп. В чистилище грязи "Дрожи", в массовый, бездумный оргазм , в блевотину "Торнадо" , в кумарь анаши и беспамятство до утра. А утром должна проснуться от наркоза Сью. И все будет хорошо. Ведь доктор сказал, что все будет хорошо.

14

Воспоминания:

«Бархатный кобальт мерно окутывал и убаюкивал тело инкубатора, жадно взирающее отсутствующими глазами на людей. То что Альфа смотрит на него, Александр был уверен, словно и в самом деле видел ее глаза. И хотя, для стороннего наблюдателя сложно было выделить даже отдельно голову, ученый совершенно точно знал, что под тонкой белой кожей шевелятся челюсти – она говорит.
«Потерпи милая, скоро, очень скоро, я дам тебе возможность себя проявить!»
Это сложно было назвать каким-либо чувством, не походило ощущение и на влюбленность, но Морнингвей определенно испытывал привязанность к неживому, или не живущему существу. Он бы продолжил рассказ, дополнив его красочными деталями, показал бы ребенка – очевидно положительный результат предыдущего опыта, но не успел.
Его оторвали от медитативного, спокойного созерцания прекрасного, развернули как безвольную куклу, не проснувшееся животное, будто какую-то вещь. Ученый даже не успел удивиться, только воздух выбило из легких от удара и зрачки расширились, заливая индиго густым гематитовым тоном.
И тут же мерно бьющееся сердце подскочило на адреналиновой волне к самому голу, перекрыв ток воздуха. О, Диего был прекрасен, как редкий экземпляр, представитель потерянной фауны. Он бесился в бессильном гневе, танцевал со своей болью, терял голову. Человек крайностей, доведенный до отчаянья, когда собственная тень начинает казаться врагом.
Если бы ему нужны были наркотики – Александр достал бы дозу. Алкоголь? Легкои в ту же минуту, вина и коньяки, что угодно лишь бы продлить эту божественную эмоциональную агонию.
Телом, словно окаменевшим от восторга и ужаса, ученый впитывал всплеск эмоций, настоящее огненное бешенство и готов был поклясться на таблице Менделеева, что он испытывал в ответ слабое, похожее на мираж возбуждение.
Вот то, чего он так жаждет. Огня, посаженного на цепь, который будет рваться но не сможет убить.
Страх окатил с ног до головы и отступил, как прошедший оргазм, оставив прежнюю опустошенность и Александр обмяк в руках, позволяя насилию идти своим ходом.
Рубашка натянулась на груди, задираясь снизу и пропуская к воспаленной горячей коже ток холодного воздуха. Божественное ощущение заглушила тупая боль в затылке, но даже руки поднимать не хотелось. Да и был ли смысл?
Диего рассчитывал на сопротивление, на ожесточенную драку. Ему требовался соперник, из которого можно было бы выбить весь дух. Стоило оттолкнуть бандита, врезать ему для успокоения, заражаясь его огнем как заразой, и смерти было бы не миновать. Несмотря на рост и физическую силу ученый никогда не был силен в драках, тем более с опытным бойцом вкусившим чужой смерти.
Александру еще слишком хотелось жить, так что он даже не поднял руки, чтобы оттолкнуть зарвавшегося Скорпиона или хотя бы разжать его пальцы душащие воротом рубашки. Ученый просто терпеливо мирился с тупой болью, жмурясь от соприкосновений затылка со стеклом как от досадных детских шалостей.
А льдисто-голубые, холодные глаза внимательно и спокойно изучали терзаемое душевной болью лицо, запоминая черты словно перед рисованием портрета.
Его отпустили так же внезапно, как и схватили. Колени дрогнули, видимо еще переживая мгновения полной пассивности, и Морнингвей медленно, как только проснувшийся селевой поток осел на пол.
Рубашка, потеряв пару пуговиц и часть ворота бесстыдно развалилась на груди умирающим белым тюльпаном. Отчего-то это краткое обнажение показалось постыдным, словно насилие имело иной оттенок и Александр, не устояв на ногах, все же нашел в себе силы перехватить ткань и сжать ее на груди.
Это все было необходимо, результат был вполне предсказуем, но отчего-то после эмоционального всплеска сильнее стало угнетать состояние покоя.
Может следовало поймать Диего и выпытать, вытащить из него весь жар без остатка?
- Сэр, Вы в порядке, Сэр? – взгляд уперся в мощную квадратную челюсть и легко пропустив неинтересные черты лица уперся в высокий лоб и короткий ежик волос. Предсказуемо и скучно:
- Да, все нормально. Не преследуйте его, он сам вернется.
- Сэр?
- Вы меня слышали.
Перенеся часть веса на предложенную руку и легко поднявшись на ноги, Александр пятерней взъерошил влажные волосы и приобрел прежнее улыбчиво-равнодушное выражение лица.
- Вернется, только тогда он уже будет носить траур, и мои условия станут для него единственной ниточкой из Ада, - почти пророчески прошептал Морнингвей, и пошел обратно в жаркий кабинет. Нужно было смыть с кожи чужой запах.»

15

Скорпион
Воспоминания

Он пил, трахался и танцевал в "Дрожи" пол ночи. А потом снова танцевал, трахался и пил, "закусывая" "Торнадо" ганжой, а ганжу смесью водки с пивом. Блевал, не уходя с танцпола, шатаясь, поднимался, и снова танцевал, падал на стул, когда ему кто-то отсасывал, с кем-то дрался, потом с ним же исступленно трахался в туалете. Пристрелил "розового пингвина" Принца Гендзи, нарываясь на траблы с шайкой Барона, расквасил морду Джеку, попытавшемуся его увести. Шел в разнос, сорвавшись с катушек, размахивая черными вороными крыльями, пока срочно вызванный Д.Д. решительно не разбил бутылку об обезумевшую голову, отправив в глубокий нокаут.
Он очнулся на следующий день, жалея, что не умер вчера. Долго, обливая подбородок и грудь, пил воду, потом снова спал, пачкая подушку сукровицей из рассеченного затылка. Проснулся, когда солнце перевалило за пол день. С трудом поднялся, пошатываясь, держась то за стену, то за голову, добрел до душа, включил ледяную воду, и упершись руками для равновесия в стену, долго стоял под бичующими спину холодными струями. В раскалывающемся мозгу вспышками высвечивался металлический лоток с плачущим личиком на стерильно- стальном столе, плавающее в пузырях  чудовище в аквариуме, скульптурно -мраморное лицо Морнинвея с сочными полосами безучастных губ, прозрачно-тонкое лицо жены под кислородной маской, торчащие хуи и дырявые задницы, налитые клиторы и текущая слизь "Дрожи". От рук пахло порохом, рвотой и кровью.
Через час заставил себя сесть за руль.   Через два был в клинике, слушая заверение доктора про "все хорошо" и смотря на белое лицо на белой наволочке так и не очнувшейся жены.

-Ну что?
Болотный взгляд сидящего на стуле мужчины напряженно следил на "маятником" стремительно мечущимся от стены к стене и на ходу листающим толстую, как "Война и мир" медицинскую карту.
-Морган, ну что?
-Ну-у-у-у.. что что...
Вечно находящийся в движении Рыбы остановился, хлопнул картонками  тома по столу, сдернул  с носа круглые окуляры, и, задрав полу белого халата, сосредоточился на протирке "окон в мир"
-Морган, не томи.
Аметисты по детски круглых, подслеповатых глаз оторвались от пола, прямо встретились с трагически -мутным болотом напротив.
-Что ты хочешь  услышать, Диего? Что ты дурак? Да, ты дурак. Почему ко мне сразу не пришел?
-Ты не гинеколог, не акушер.
-Тебе. Тебе, а не Сьюзен надо было придти. Вот смотри...
Он смотрел на тонкие листы перфорированной по краям бумаги с двойными спиралями ДНК, со столбцами  букв и цифр, с трудом понимая сложные, легко бросаемые Рыбами медицинские термины. Да и откуда, если образование считалось не курсами элитных университетов, а суммами сделок партий наркоты, головами конкурентов и площадями контролируемых территорий. Но одно Форк донес доступно- дело было не в Сью. Его потомство не смогла бы  выносить ни одна нормальная женщина. 

Двадцать девятый день был на исходе, когда он стоял в темноте лаборатории, едва подсвеченной  мерцанием десятков датчиков и световых диодов. На дне  "аквариума" медленно набухал воздушный пузырь, пока не оторвался и не устремился вверх, задевая "руку" парящей в прозрачной, водной субстанции "мумии". В корпусе было тихо. Где-то там, у лифта сидел  охранник, почесывая задницу и  пяля глаза в  деленный на квадраты- сектора монитор. Второй у дверей. Третий ковырял в зубах зубочисткой за углом почти у самой лаборатории. Он въехал на территорию комплекса еще днем, став "грузом" одного из ящика, аппаратура из которого так и не прибыла на место назначения. До вечера "пылился" в темноте склада, и даже успел поспать, пока грузчики заносили и расставляли коробы, коробки, ящики  и пакеты очередного заказа. Когда все стихло, вылез, и через несколько минут уже бесшумно полз по жестяному коробу воздуходува, толстым, переплетенным  удавом опоясывающему здание. В один момент он заблудился, свернул не туда, оказавшись в тупике с огромной мясорубкой мощного вентилятора. Пришлось сдать назад. С трудом протискивая широкие плечи,  развернулся в пыльной темноте "перекрестка" . И лишь через два часа смог снять дырчатую  решетку в лаборатории, чтобы по звериному тихо спрыгнуть вниз. Припадая пальцами рук  к  полу, замереть, чутко вслушиваясь в тишину, готовую разразиться тревожной сиреной. Похоже, датчиков движения в комнате не было (?) Во всяком случае все было тихо.
Сколько он так простоял у толстого стекла за которым безвольно парила созданная чьей-то прихотью нежизнь? Трудно сказать. Но в какой-то момент, почувствовав усталость,  он сел перед "аквариумом" на пол. Закурил, попыхивая туго скрученным крошевом ганжи в тонкой папиросной бумаге.

16

Воспоминания:

О нарушении периметра ему сообщили в середине дня, как раз когда возникло желание проветриться где-нибудь на побережье в рыбном ресторанчике и отдохнуть от утомительной рабочей среды.
Начальник охраны, по конституции напоминавший натуральную гориллу с длинными руками, короткими ногами и прекрасно развитой грудной клеткой, поймал «любимое начальство» прямо на пороге. Смотря черными глазами-буравчиками из под густых рыжих бровей, «горилла» доверительным басом сообщил, что «г-н Альмейра» соизволил вернуться.
Заготовленная и почти автоматическая фраза «пропустите его» не возымела должного эффекта, потому что бритый череп, находившийся на пол головы ниже Александрова подбородка, никуда не сдвинулся даже не пол шага.
Недоуменно созерцая напряженную работу мысли на лице, повидавшем не один десяток ударов, ученый еще подумал, что несмотря на исправную службу его начальнику охраны явно сложно вести конструктивные диалоги, как Влад (собственно так старшего из псов и звали) разродился довольно собранной и многословной речью:
- Он в вентиляционной шахте блуждает. Предлагаю закрыть все переборки и придушить его, чтобы при транспортировке было меньше жертв среди псов. Ну и его не взболтали всмятку, тут парочка моих ребят жаждет поквитаться за былые обиды.
Осознав, что потерял нить разговора после слов «вентиляционная шахта», Морнингвей даже отступил на шаг назад и собрался переспросить «где?», но оставшийся кусок монолога наконец-то пробрался сквозь недоумении и удивление. Обрести прежнее «дзен-буддистское» спокойствие удалось тут же:
- Нет, не вижу необходимости лишать его кислорода. Оставьте все как есть. Наблюдайте, но не трогайте. Скажете мне, когда он остановится.
Отпустив хмурого охранника, у которого на всей внешности отпечатались проведенные в тюрьме годы, Александр вернулся в комнату, сел на кресло для гостей и помассировал пальцами виски.
Убежденность в том, что Диего – наилучший вариант, подходящий под его запросы, росла с каждой минутой.
- Скажи мне, кто в здравом уме полезет в подпольную лабораторию в одиночку? Мстить мне, собрался напасть из вентиляционной шахты? – Поделившись вслух бредовыми гипотезами с медными бюстом Николы Теслы, с недавнего времени поселившемся на его столе, Александр окончательно убедился в том, что не понимает замысла Скорпиона.
Оставалось только заварить себе чаю покрепче и терпеливо ждать, пока Диего совершит следующий шаг.
Часа два прошло, не меньше, с того момента как Влад первый раз появился на пороге, и вот его тень снова преграждала свет из коридора.
Отложив книгу и сев на диване, Морнингвей некоторое время ожидал бурной ругани и драки в коридоре, подозревая что охрана не удержалась на цепи и все-таки схватила нарушителя, но нет, тишину бетонного рая нарушил только хриплый бас:
- Он в 13, сидит на полу и курит. Пожарную сигнализацию пока отключили, если пожелаете, можем врубить вместе с сиреной и провести эвакуацию блока.
Сухо захлопнув томик Уэллса, Александр покачал головой, взял из шкафа халат и первым пошел навестить нежданного (или наоборот ожидаемого) гостя.

Двери комнаты с сухим шипением разошлись в стороны и захлопнулись сразу же за спиной ученого. Нарушать молчание первым не хотелось, однако сладко-горький запах жженой травы заставил прервать медитацию боевика:
- Будь любезен, затуши бычок. Ты мешаешь адекватной работе системы вентиляции.
Приветствие было сомнительным и не слишком любезным, однако визит тоже был специфичным.
Взяв из стеллажа со стеклянными дверцами медицинскую стальную миску, Морнингвей поставил ее на пол, рядом со Скорпионом, искренне надеясь, что бандиту не захочется притушить огонек о его халат.
И встал рядом с Альфой, с ребяческим любопытством наклоняясь к ее безучастному «лицу».
- А ты ей нравишься. – Отчего-то заметил ученый, смотря на гостя через плечо. Он и сам улыбался одними уголками губ, а глаза, все такие же пустые и бесцветные, отстраненно изучали усталое и измученное лицо.

17

Воспоминания
Скорпион
Дверь с шипением открылась, но  сидящий на полу мужчина не пошевелился, не обернулся. Лишь напряглись мышцы на обнаженных широких плечах, да вздыбилась узкая полоса черного трикотажа боксерки вдоль позвоночника. И тут же опала. Он знал, кто пришел. Чувствовал  звериным чутьем мондевильского хищника, привыкшего экономить секунды и силы для броска, не растрачивая их на лишние движения. Если бы его попросили это логично объяснить, он бы долго думал, морща лоб, потом нудно рассказывал бы, что если бы в дверях была охрана, она влетела бы шумно, с криками, с топотом и металлическим лязгом оружия. Окажись там случайно забредший лаборант или заумный ботан из числа Морнигвеевских мозгов в тщедушных телах, он услышал бы шаги, потом тишину, потом топот ног, уносящих от греха подальше тушку. И лишь сам Морнингвей мог позволить себе вот этот размеренный, неторопливо-ленивый  львиный шаг. 
Но Диего не анализировал. Или думал, что не анализирует, называя это интуицией и опытом. Не поворачивая головы, одними глазами он пристально следил за передвигающимся в темноте силуэтом    и попыхивал красной точкой тлеющей ганжи, зажав  самокрутку большим и указательным пальцем. Так курили  и курят вояки, пряча от глаз противника свет огня  в полусжатой ладони.  Тоже привычка.
Взгляд мазанул по стальной миске, поставленной на пол, и по коже мужчины пробежал холодок въевшихся, загнанных как можно глубже, но лезущих изо всех щелей воспоминаний.  Выдохнув серое облако наркоты, скривил губы в усмешке
-Зачем? Пусть твоя псарня порадуется дармовому кайфу,  пока  я курю.
В лаборатории снова повисла  тишина.
- Сам пришел навестит свою… -он попытался подобрать определение плавающему в растворе существу, но лишь кивнул головой на стекло- или твои кобели меня засекли? 

Леонард Бэкет
«Упрям и недипломатичен. Такого посылать на переговоры – верная смерть любым дружеским отношениям. И я собрался его подчинить? Сомнительно, что такой характер можно контролировать хоть пряником, хоть кнутом.»
По поводу пряника вопросов было много. Несмотря на некоторую осведомленность в делах Диего и его пристрастиях в ночной жизни Мондевиля,  Александр не мог сказать наверняка, что может принести боевику настоящее удовольствие. Секс, деньги, наркотики – это было похоже на обманный маневр, словно хищник метил территорию, отпугивая других. А вот какие желания были под этой непробиваемой шкурой?
Только Сью оставалась единственным средством контроля, и то, слишком сомнительным, чтобы можно было бить наверняка. Угрозы спровоцируют на атаку, лесть и обманные жесты – на недоверие, забота – на страх и неверие.
«Но разве не ради эксперимента я тяну из него все силы?»
Можно было попытаться сломить физическую силу физической силой, но бороться самостоятельно Морнингвей точно не собирался, понимая как быстро проиграет в неравном поединке. Однако проучить нахала очень хотелось. Вот сейчас, когда волк только обнюхивал ошейник уготованный для его шеи, следовало показать границы свободы.
Не хочешь тушить окурок – замечательно! Значит на тебе можно проверить на сколько хорошо парализует пожарная пена здорового бычару.
Представив себе скрюченного в неестественной позе Диего, вжатого напором белого порошка в прочное стекло камеры, Александр улыбнулся или даже оставил на губах намек на улыбку.
Ребячество да и только, пытаться проломить этот череп ломом. Лом ведь согнется.
- Решил заглянуть в гости к Альфе, она скучает без мужского внимания. – Положив ладонь на гладкий стеклянный корпус, толщина которого не оставляла сомнений что конструкция переживет и направленный взрыв, ученый погладил большим пальцем прозрачный саркофаг.
- А вот наркотические вещества дурно влияют на ее самочувствие. – Улыбнувшись отражению в стекле, Морнингвей мягко развернулся и осторожно присел на корточки рядом с боевиком:
- Потуши его, Диего. Косяк не поможет тебе избежать разговора со мной.

Скорпион
И снова Скорпион усмехнулся, сковыривая коротко спиленным ногтем прилипшую к скривившейся губе сухую крошку "травы". Глянул на распластанные в невесомости руки и ноги, гладкую, как у куклы округлость между бедрами. Там, где у живых женщин две соблазнительные складочки плоти, увлажняющиеся желанием, когда их касается мужская рука. В темноте комнаты, в слабой подсветке "аквариума" вода выглядела абсолютно прозрачной, и казалось , монстр парит в невесомости, еще сильнее увеличивая разрыв между собой и нормальными женщинами из плоти и крови.
-Ты псих, Морнингвей.
Нет. Не оскорблял, не нарывался и не провоцировал. Просто констатировал факт, и от того голос казался спокойным, без надрыва. Хотя, не смотря на расслабленность, внутреннее, сжатое напряжение чувствовалось. Есть вещи, о которых мужчине сложно  говорить. А такому, как Диего, сложнее во сто крат.  Тусклые, уставшие глаза с натертыми гнойниками боли встретились с голубыми напротив. Совсем близко, и  это добавляло к прилипшему к небу языку еще пару килограмм.
Он выдохнул наркотический дым, не заметив, что окутывает им лицо ангела. Закрыл глаза, прячась за веками, как за стеной, ныряя в личный ад последних лет и беспощадное чистилище последнего месяца.
-Я пришел, чтобы поговорить с тобой.
Голос прозвучал размерено, но глухо, словно шел откуда-то из-под земли.
-Сью очнулась вчера. Но меня к ней не пускают.
В комнате повисла долгая  пауза, прежде чем он смог продолжить.
-Она не сможет родить от меня. Ни одна нормальная  женщина не сможет. Я был у Рыб.
Он снова открыл глаза, впиваясь глазами в искусственно созданное чудовище. Он долго смотрел, шатаясь на гране сомнений, пока рука с самокруткой не ткнулась в стальной лоток, гася горячую искру.
- Оно... она- с трудом произнес, перешагивая через барьер и признавая пол "женщины"- сможет выносить моего ребенка в себе? 

Леонард Бэкет
Сладковатый привкус жженой травы только коснулся лица теплым выдохом, а Александр уже перестал вдыхать воздух. Все дурманящие сознание препараты, лишавшие способности принимать решения трезво и нести за них полную ответственность ангела раздражали, но мириться он с ним был готов. Не очень долго и в разумных пределах.
Зажмурившись и поморщившись чисто машинально, мужчина снова открыл глаза и со спокойствием Козерога выслушал конструктивный монолог.
Все было так как он предполагал, разве что без лишнего трагизма – Сьюзан до сих пор была жива. Однако в остальном факты из пророческого и реального вариантов совпадали.
- Да, сможет. – Его спросили, он ответил. Детали, касавшиеся самого процесса создания эмбриона и возможных неприятных последствий боевика и его жены определенно не касались.
- Мне необходим только материал для работы. В клинике должны были остаться замороженные яйцеклетки Сьюзан, в ее присутствии необходимости не будет. – Посчитав что достаточно долго пытался продемонстрировать несуществующее сочувствие, Александр поднялся и сунул горячие ладони в карманы халата. Его снова начала заводить мысль о скором успехе и, боясь упустить такую близкую и такую соблазнительную удачу, ангел вновь выстроил дистанцию.
«Следует ли подтолкнуть его к идее, что иных вариантов ему не светит? Впрочем, никто не отменял усыновление, но разве не будет волк ревновать к чужой крови в ребенке, к чужим генам и повадкам заложенным на уровне инстинктов?»
- То, что я могу предложить – уникально, Диего. Сьюзан действительно не сможет подарить тебе наследника, но Альфа – сможет. И ребенок генетически будет вашим совместным потомством, без примесей от «суррогатной матери». – Словно подтверждая слова, белесый кокон инкубатора качнулся, сократившись то ли мышцами пресса, то ли мышцами руки.

Скорпион
Он слушал сухие рассуждения ученого и не знал, радоваться ему, или ... А впрочем, не за этим ли он пришел? За чудом, которое бывает лишь в сказках. Только вот сказки бывают разные. Это он усвоил с детства. С другой стороны, кто не рискует, тот вкалывает всю жизнь на подземных заводах Нижнего Яруса, влача ноги от станции "рождение" к станции "смерть" с монотонностью паровоза на рельсах. Боялся бы, не взял бы в руки нож, не сколотил бы банду, а тупо точил бы детали на станке, вечерами пил бы пиво, смахивающее по вкусу на мочу мутанта Дна. К своим тридцати семи отрастил бы пивное брюшко и раз в неделю трахал бы опустившуюся жену в миссионерской позе.
Все правильно. Все хорошо. Надо ловить удачу за хвост, пока она крутит им перед носом, и использовать предоставившийся, скорее всего, единственный шанс на то, что его кровь, его плоть не сгинет через двадцать (?), тридцать (?), сорок(?) лет в небытие. А может быть завтра, встретившись лбом с пулей. Или послезавтра, получив в спину кинутый из темноты нож. Надо лишь откинуть тот холодок, слизнем сползший по позвоночнику, когда мышцы монстра сжались, словно у плотоядного мутанта, выползшего из ямы в жилые сектора.
"Тьфу, мерзость".
Невольно скривился, поднимаясь с пола вслед за ангелом и отряхивая пятнистую ткань штанов.
- Хорошо. Я принимаю твое предложение. Но что хочешь ты за услугу?
Взгляд мужчины устремился к точеному, холодному, холеному  лицу Александра. Отпрыск рода Морнингвеев, мягко говоря, не пастор из пригородной церквушки, даром молящийся за прихожан и добрыми делами устилающий путь себе в Рай. Ввалившиеся за последний месяц болотные глаза сощурились вытянутыми прорезями дота, оценивая возможные запросы второй стороны. Что потребует Морнингвей? Деньги? Услуги? Убрать конкурента? Последнее было самым реалистичным. Кто только не обращался к Скорпиону с подобными предложениями, и при достойной плате получали желаемое.
" Надеюсь, не мэр или кто из политиков встал на его пути. Хлопот и шума не оберешься. Колись, Морнингвей, кого надумал убрать? "

Отредактировано Двенадцать (11.02.2011 00:52)

18

Воспоминания:

Внимательный, холодный и изучающий, взгляд уже в который раз заскользил по «китовьему» телу инкубатора, изредка спотыкаясь на гладкой поверхности о слабо выраженные выпуклости ключиц, ребер, тазобедренных костей или коленей.
Альфа застыла в ожидании чуда, ей не терпелось начать работу, и не важно было, что у замершего в «киселе» тела не было собственного разума, потому что свое желание Александром легко проецировалось на предметы, помогающие ему достигать цели.
А цель была. И если ее сложно было назвать возвышенной или научно-необходимой, она все равно должна была принести удовольствие и опыт. А опыт лишним не бывает.
- Разве цена имеет значение, при таком предложении? – повернувшись к собеседнику лицом, Александр тепло и даже радушно улыбнулся, ну прям рублем одарил:
- Предлагаю за дальнейшим обсуждением перейти в кабинет, мне не хотелось бы разглашать условия сделки публично.
Врал конечно. От того, узнает кто его цель или не узнает, было ни горячо ни холодно, но отчего-то инстинкты подсказывали: чем меньше Диего будет видеть альфу, тем проще будет направлять его в нужное русло.
Не вдаваясь в пространные объяснения, Алексндр первым покинул «помещение №13». Влад не зря ел свой хлеб с куском мяса, потому что в коридоре не наблюдалось толпы охранников с высунутыми от усердия языками, однако инстинкты подсказывали, что вся эта «команда спасателей» маячит за углом. Морнингвей не удивился бы, если б среди псов оказался и их вожак, самолично контролирующий ситуацию.
«Как будто они и в самом деле уверены, что успеют меня спасти!»
В голове мелькнула пессимистичная мысль, что снова (не к добру) приходится идти перед Диего, словно заключенному под конвоем, но выбора не было, так чьл Александр гордо и величественно прошел по коридору, стараясь не рассматривать в отражениях лабораторных стекол бредущую следом тень.
«Такому теленку не помешает колокольчик, и как только удается при всей массе идти бесшумной кошкой?»
И в самом деле, в бетонной кишке гулко отражался звук шагов ученого, а его молчаливый собеседник словно нарочно шел едва шелестя одеждой. И то, стоило задуматься, не специально ли он намекал на свое присутствие?
Едва не завернув не в тот коридор, ангел заставил себя встряхнуться и отбросить угнетающее ощущение. В конце концов выгоды с насилия или убийства Диего теперь не было ни какой. Без Морнингвея его шансы наследить на Земле потомками сводились к ровному и печальному нулю.
- Проходи, располагайся. Где бар, надеюсь помнишь.
В этот раз в кабинете было прохладно. Покрытую пластиковыми панелями стену украшал искусственный, но очень качественный фото-пейзаж альпийских лугов, кресла все так же приятно пахли кожей, и настроение Морнингвея с каждым шагом в родной территории улудшалось.
Сев в кресло и расположившись в нем с царским величаем, словно трон оседлал, ангел дождался пока собеседник обретет покой в кресле напротив и без предисловий продолжил разговор:
- Что ж, тебя интересует цена? Тогда вот… - ухоженные руки легли на папку, такую же, в которой лежала медицинская карта Сьюзан, и резинка заскользила вперед, освобождая от оков договор:
- В обмен на возможность воспользоваться инкубатором, я хочу чтобы в течении двух месяцев ты обучал меня некоторым сексуальным девиациям. Список доступных мне моральных и физических «отклонений», которые я хотел бы изучить, представлен в договоре.
Говорить будничным тоном было легко, скорее по причине того, что представленные пожелания были не более чем отпечатанной на принтере краской, однако, судя по выражению лица Диего, стоило упростить речевые конструкции до минимума:
- Да, в обмен на услугу я хочу чтобы ты продемонстрировал мне наглядно, что такое гомосексуальный секс, мазохизм, садизм и еще некоторые виды отклонений. Считаю, что это не составит для тебя большого труда, поскольку по моим сведениям ты имеешь вполне либеральные взгляды на подобные формы «досуга» и большую часть из них если не освоил до мастерства, то по крайне мере испытывал на собственной шкуре.
Длинный монолог закончился, в кабинете повисла тишина и Александр откинувшись на спинку офисного кресла, с любопытством рассматривал изменившееся лицо боевика.
Эффект был довольно интересным.

Отредактировано Леонард Бэкет (11.02.2011 16:43)

19

Скорпион
Воспоминания.

Вот уж не думал, что Александр умеет так улыбаться - тепло и радушно. Ассортимент улыбок магната был широк - от светско -сиятельной, которой пестрели страницы журналов и газет, до очаровательно-снисходительной, адресованной научным оппонентам. От восторженно- оптимистичной для Совета директоров, до отстраненно -блуждающей, которая девяносто девять процентов времени рисовалась на лице. Но всегда и везде улыбки были холодными. Виною были глаза, голубыми  ледышками  смотрящими на мир. А может быть и сейчас на губах блондина высветилась одна из "дежурных", из "ассортимента", просто редко используемая улыбка? В любом случае она возымела  должный эффект, на минуты деморализовав боевика, не привыкшему к "даримому рублю"  от кого бы то  ни было, кроме Сью.
Хмыкнув, бандит не споря пошел вслед за ученым, машинально по дороге выглядывая церберов Морнингвея, которых "обожал нежной и страстной любовью". За что уж он их так  невзлюбил, сейчас и не вспомнить - толи глянули когда косо, толи обыскать пытались, суя руки куда не следует, толи просто раздражали своим - "Да, сэр.  Нет , сэр. Слушаюсь, сэр", но "подергать их за яйца" Диего любил, и редко когда  отказывал себе при случае в подобном удовольствии. Особенно сладко ныли сбитые в кровь кулаки, когда удавалось дотянуться  до квадратной челюсти начальника охраны Влада. Те в долгу не оставались, вымещая на диком, шатающемся "сам по себе", наглом  звере ярость цепных  псов. Сейчас коридор был пуст. Видимо, присутствие Морнингвея заставило волкодавов надеть намордники
"И все таки интересно,засекли в воздуховоде, или не засекли? А если засекли, то когда?"
Что-то оно не шибко верилось, что добрался до "зоны 13" и никто так и не чухнулся.  Но стоило оказаться в кабинете, мысли потекли в более актуальном сейчас направлении- цену сразу не сказал, улыбкой одарил, как солнцем озарил, в кабинет привел, значит... значит, пиздец. Значит заказ- мало не покажется.
Мало и не показалось.
Он рухнул бы с кресла, если бы не сидел в нем развалившись устойчиво облокотившись спиной о кожаную спинку. В первый момент болотные глаза вылезли из орбит, непонимающе уставились на сидевшего напротив мужчину. Лишь приложив усилие, дабы не собирать "ясны очи" с пола, Скорпион подался вперед, сокращая расстояние.  Облокотился локтями о край письменного стола, поджал щеку кулаком,  и вкрадчиво-доверительно-ласково, как добрый доктор-психиатр с сорокалетним стажем работы в психушке, спросил.
-Ёбнулся?
Он ожидал чего угодно - требования вырезать полицейское управление вместе с шефом полиции (за что, кстати, никогда бы не взялся), кастрировать псарню мэра вместе с самим главой " белого дома" ( за что, кстати, взялся бы, если бы надоело жить) , но ... такое?  Вернее говоря, шок вызвало не столько то, ЧТО он услышал, а от КОГО он это услышал. Морнингвей? Белокурый секс-символ, натурал и "прынц из снов"  женского населения Голиафа предлагает.. мдя. Да что там женского. С такими  внешними данными ( не говоря уже о состоянии) Александр мог получить в постель почти любого. И абсолютно  бесплатно.  Достаточно было свистнуть, и толпы гомосексуальных мальчиков с упругими попками выстроятся в ряд, обслужат, сделают все, что тот захочет. Опытные мастера садо-мазо, минетчики  тоже люди, и тоже падки на божественно -красивое тело. И  "познакомят", и научат и унесут под небеса в многократном оргазме.
Он машинально взял контракт, пробегая глазами приложение со списком востребованных "услуг" , и лицо менялось со скоростью калейдоскопа в королевстве кривых зеркал - взлетевшие вверх брови, капелька пота у кромки волос, то расширившиеся, то сужающиеся зрачки, пожеванная   губа, красно -бубонные  пятна  на шее. За принтерно-черными сухими договорно -формализованными фразами мерещились откровенные картины мужского секса с участием сидящего напротив ангела. И чего уж скрывать, картины эти волновали. Скорпион настолько был озадачен, что забыл глянуть на часы. А зря. Большая стрелка медленно ползла к десяти. Наконец скрепленные степлером листы, описав плавную дугу, спланировали на стол.
Поймав взглядом голубые глаза напротив, мужчина кашлянул в кулак, поджал губы и задал прямой вопрос.
-Морнингвей, давай начистоту. Почему именно я? Черт возьми, где ты меня прокидываешь?

Отредактировано Двенадцать (11.02.2011 23:35)

20

Воспоминания:

На «негламурный» вопрос, поставленный в матерной форме очень хотелось ответить утвердительно. Да, он и в самом деле был немножко не в своем уме, да, ему действительно хотелось поставить эксперимент над самим собой, и да, в качестве второго подопытного кролика он выбрал Диего.
- Почему ты? – задумчиво склонив голову на бок и уставившись на маленький медный бюст Теслы, ангел протер пальцем выдающийся медный нос. Медь на фигурке конкретно в этом месте была на тон светлее остального «кастрированного» тела и блестела так, словно ее натирали ежедневно.
«Значит почему? Ну, представь себе, ты очень выгодное приобретение, Диего. Большинство из тех, кого можно нанять на эту роль либо продажные твари, либо продажные твари. Какой прекрасной была бы газетная заметка о том, что Александр Морнингвей решил к тридцатнику проверить себя на ориентацию.  И какой святой грешник удержится от гонораров в скандальных шоу, отметок в своем клубе «здесь предавались греху такие то знаменитости», или возможности потаскать по судам такой вот пухлый кошелек. Да, в этом Диего ты просто лучший вариант. Тебе не нужны скандалы и деньги, хотя последнее еще и под вопросом. Так что для начала ты не разболтаешь о моих пристрастиях, прекрасно представляя, как будут коситься на тебя самого в твоих же кругах. Принц спит с бродягой из Мондевиля? О, помилуй, эта новость разлетелась бы как горячие пирожки!»
Улыбнувшись своим мыслям, Александр поднялся из-за стола и направился к минибару. Театральная пауза, которую он затягивая как удавку на шее бандита, ему просто льстила. Он видел, будь сейчас на столе ручка, Альмера бы уже подписывался под всеми пунктами, даже не читая подробностей «мелким шрифтом».
«Вторая причина – у тебя хорошая мотивация не причинять мне физического вреда. Словно я держу жизнь твоего будущего сына или дочки в руках, и стоит тебе сделать хоть малейшую попытку, ты не получишь желаемого. Или те же Двенадцать. Любопытно, как бы они отнеслись к тому, что ты убил носителя Змееносца, его так сказать сосуд?»
Кубики льда стукнулись звонко о дно стакана и сверху медленно полилась шипучая минералка. Борзые мелкие пузырьки окружили замороженную воду со всех сторон, старательно имитируя танец морского берега.
«А третья, что ж, как ни прискорбно это осознавать, но ты единственный из представителей мужского пола, который не вызывает у меня стойкое отвращение при одной только мысли о совместном пребывании в постели. Так что, если сгладить позиции, ты в моем вкусе?»
Поболтав воду в стакане и послушав как она рассерженно шипит в ответ, Морнингвей вернулся обратно за стол, и сев в кресло, встретился взглядом с Диего.
«И как же, дорогой «друг», мне рассказать тебе о том, что из всех возможных гомосексуалистов я решил выбрать бисексуального мужчину, потому что хочу испытать новый вариант секса, но не хочу решать эмоциональные задачи партнера?»
- Просто, ты подходишь.
Ответ был лаконичен, короток, и кубики льда медленно покатились по стенке стакана, когда наследник Авалона с естественным для него равнодушием принялся пить минералку.

21

Скорпион
Воспоминания.

Прямая, как стрела, широкая темная бровь пошла на излом,  влетела вверх , прорезая продольной морщиной лоб, когда молча выслушав ответ , он бегло прочитал контракт, особо обращая внимание на пункты о ребенке. 
-Ты уверен, что подхожу?
Это не было вопросом Александру, и даже самому себе он был задан лишь отчасти. Из него сочилось  сомнение с долей удивления, пузырями начинавшей закипать злости,  и вкраплениями восхищения непередаваемой, беспринципной наглостью Морнингвея. Что самое удивительное, злость не взорвалась созревшим вулканом, не взметнулось кратерными камнями, не послала кулак в точеный, идеально очерченный подбородок с соблазнительно  и мягко играющими свето-тенями на скулах. Трудно представить, что этой кожи по утрам касается лезвие бритвы, потому что на каррарском  мраморе не растет щетина. Злость играла пузырями откупоренной бутылки шампанского. Лопаясь, щекотала нервные узлы, вызывая короткие сокращения мышц на почти обнаженном торсе. Как у жеребца под шкурой, когда всадник пытается использовать шпоры.
Взгляд упал на корпус часов белого золота на руке ангела, и, положив на стол договор, Скорпион сладко, со вкусом, хрустя суставами,  потянулся. По звериному  плавно поднялся, обошел стол, оказываясь рядом с Александром. Присел на край, едва не касаясь бедром холеной руки, выудил из кармана халата "заказчика" торчащий "паркер" и неторопливо открутил колпачок.
-Я не вибратор, и не дидло, Морнингвей. Ты хочешь экскурс в мир мужского секса,  ты его получишь согласно приложению к договору. Но где и  когда  выбирать буду я.
Опираясь ногой о пол,  а локтем о деревянную столешницу, склонился над отложенным договором, чуть задумался и размашистым, мужским неровным почерком дописал пункт. Перевернул лист  и  поставил подпись. Проделав то же самое на втором экземпляре, закрутил колпачок,  вернул ручку на место. Достал из кармана штанов аккуратно сложенный платок, развернул, вытащил самокрутку, и , широко улыбнувшись, понюхал.
-Попробуй как -нибудь. Тебе понравится... дорогой.
В голосе мужчины явственно слышался затаенный, вибрирующий низкий смех.
-Ты позволишь?
С новой широкой улыбкой, Диего взял из рук ангела стакан с минералкой, отсалютовал им, как бокалом шампанского, обмывающим заключение сделки, и опрокинул остатки воды на зажатый в кулаке платок.
-А сейчас мне пора. Мой экземпляр договора заберу при встрече.
Снова глянул на циферблат, поднялся со стола и торопливо пошел на выход, но в дверях остановился, хлопнул ладонью по лбу.
-Черт, забыл совсем.
Быстро вернулся, обхватил "заказчика" за шею и припечатал капризные губы поцелуем. Гортанно хохотнул, пряча смеющиеся глаза под веками.
-До встречи, дорогой.

Он катастрофически опаздывал, и едва не бежал по коридору, бесшумно ступая по полу резиной подошв кед.   На выход, быстрее на выход. И уже пробежал пресловутую лабораторию номер тринадцать, но затормозил. Рванулся к своему "лазу", и быстро пополз, не тратя времени на бесшумность и маскировку. Добравшись до люка, из которого спустился к "инкубатору" несколькими часами раньше, наглухо закрыл вентиляцию в комнату.
Он так и не успел до того момента, когда крохотный огонек бездымно  тлеющего фитиля наконец-то добрался до заложенной в вентиляцию сухой  кучки "дури" , поджигая траву. Ток воздуха подхватил густые клубы сладкого дыма, разнося его по  комнатам и коридорам.
Кашляя, прикрывая лицо и нос влажным платком , шатаясь от полученной "дозы", он вывалился из трубы  в подвале. И оставляя за собой кайфующий в наркотическом угаре "Изумрудный город", со всеми учеными, лаборантами, Морнингвеем,  и  охраной во главе с квадратно челюстным предводителем, рванул к воротом на встречу ночи.

22

Воспоминания:

Постепенно заполнявшее сознание ликование от полнейшей победы начало сходить на нет, откатываясь под напором новой информации.
«Легко» давшийся договор маячил перед глазами, требуя подписи если не кровью, то по крайней мере ручкой. Следовало выдать «прилежному мальчику» письменные принадлежности, но что-то мешало.
Наблюдая за маневрами Диего, Морнингвей меланхолично раздумывал, правильно ли он поступает. Ослепленный новой идеей, словно одержимый, он готов был пожертвовать многим ради цели, а сейчас, получив желаемое, испытывал дискомфорт.
Он собрался проверить себя на оригинальные пристрастия? Проверить Диего на способность к самоконтролю?
Нет, он просто сошел с ума и сейчас вскочив на стол начнет кричать павлином и раскидывать бумаги!
Боевик веселился, как умеют веселиться висельники. По его рваным жестам и словам чувствовалось раздражение, но если Александр привык скрывать эмоции, то его будущий учитель явно торопился продемонстрировать негодование на практике. И если бы кричал и кидался стульями!
«А ведь интересно подметил, не вибратор. Но все равно инструмент. И тебе не нравится этот факт, Диего. Не любишь, когда тобой, твоим услугами пользуются.»
Но стоило немного расслабиться, получая свою долю удовольствия от успеха (ну или хотя бы пытаясь получить) как Диего вмиг обнаглел. Просто кот, которого пустили в дом, а он успел и горшок с цветами перевернуть и в холодильнике посидеть.
Не вмешиваясь в начавший разворачиваться фарс, Александр только сильнее вжимался спиной в кресло. Он не привык, что к нему так близко подходят, он не привык, что на его столе сидят задницей, он не привык, что его собственный договор выворачивают наизнанку ради того чтобы «нассать в тапки!»
«Чертов Диего! Чертова идея! Чем я только думал?»
Миг паники сменился плохо сдерживаемым раздражением и от поцелуя даже дернулась щека.
«Черт побери, а ведь работает!»
Осознание, затуманенное глухим раздражением, пришло довольно болезненно. Он собирался растолкать себя диким, непредсказуемым катализатором, он долго искал наглеца, способного вытащить из мертвого равновесия обыденности.
Он искал и нашел.
И за это можно было простить намеренно брошенное «дорогой», громкие заявления о будущих реформах, и эту усмешку, прикрывавшую растерянность Диего.
- Хорошо.
Ответил Александр уже пустому дверному проему и наконец смог расслабиться. Он и не заметил, как вцепился пальцами в подлокотники, будто надеясь выместить на мебели накативший гнев.
Но покой ему был дарован только на пол часа. Потому что вскоре на голову Диего посыпались искренние и непроизносимые вслух проклятья: и за то, что система очистки воздуха обнаружив инородные примеси подняла тревогу, и за то что два лаборанта все-таки успели надышаться и почти на час забаррикадировались в лаборатории,  и за то что почти сутки ушли на то, чтобы найти где конкретно был оставлен «подарок».
Что ж, по крайней мере день закончился на новой ноте, и хотя бы этот факт Александра радовал.

23

Скорпион
Воспоминания.

Название-то какое- "У графских развалин". Впрочем, как всегда - чем дешевле и ширпотребней клоповник, тем вычурнее и помпезней у него название. Так и у этого небольшого мотеля под Монстердамом, расположившегося в нескольких километрах от основной трассы у "культурного наследия прошлого". Он не стал частью тех самых развалин  благодаря  усилиям владельца  Идана Таггера - мужчины лет тридцати-сорока, большого любителя дешевых ток-шоу, пива и чипсов. Привычки,  грехи, переходящие от отца к сыну из поколения в поколение, как и пивной животик, доставшиеся в наследство  "молодому" Таггеру от Джона Таггера. Хотя назвать хозяина молодым язык не поворачивался. Безликий обыватель провинции.
Температура воды в душе била все рекорды непостоянством нрава. Из жестяной лейки под потолком бил то кипяток, то ледяные струи обрушивались на смуглое тело стоящего на кафельном полу мужчины.
"Морнингвей меня убьет"
Завернув краны, Диего накинул на плечи чистое,  изрядно застиранное полотенце.Энергичными движениями растер капли воды на спине.
Назначая место встречи в  забытом богом медвежьем угле, он так и не понял по  сдержанному голосу Александра в телефонной трубке, что тот думает по этому поводу.
Рискованный эксперимент, заманить ангела сюда. Но после полного фиаско первого " свидания"  Скорпион не поленился пошариться в файлах Козерога. Кстати, тоже голову оторвет, если узнает. Но любопытство (?) взяло верх, отмычки распахнули двери , а небольшая услуга Деве помогла открыть запароленную информацию.
Накинув длинный, махровый халат, мужчина вышел  в  облаке пара из душа,  плюхнулся на протраханный диван гостиной, откупорил бутылку пива. За стеной шумно гуляла молодежная компания, проведшая день на  развалинах и отрывающаяся вечером в безудержной попойке. Из коридора, через хлипкую дверь слышался звук работающего в холле телевизора.
Скорпион ждал и гадал, осмелится или нет приехать сюда Морнингвей. Особенно после неудачи первого опыта.

Отредактировано Двенадцать (13.02.2011 12:34)

24

Воспоминания:

Первая восторженность собственной гениальной идеей быстро прошла, прогнувшись под первым же поражением. Если в Изумрудном городе собственная холодность к купленному псу была необходимостью, то найти ей объяснение в тихом, фешенебельном отеле, где из номера сияло красивое закатное море, а персонал был вежлив и незаметен, было крайне сложно.
Впрочем, никакой результат тоже был результатом, и впору было заводить медицинский дневник для показаний.
Начать его следовало с того факта, что все беды идут от головы.
И вопрос тут был не в западании нейронных связей или отсутствии достаточного кровотока. Просто что-то в голове срабатывало в ненужном направлении, стоило представить себе секс. И ладно бы с женщиной. Тут пропаганда сексуальности, разврата и доступности, сочащаяся с экранов, могла перебить даже самое стойкое нежелание делить с кем-то постель. Тем более «роль добропорядочного гражданина» требовала светиться на публике в компании дам, а после выключения софитов уединяться с этими же дамами для разрастания сплетен.
Таблетки помогали справиться с задачей без особого труда.
Но вот стоило отказаться от стимуляторов, чтобы понять, может дело в ориентации, как первый же опыт увенчался печальной новостью. Ни прикосновения чужих рук, ни интимность обстановки не вызывали ровным счетом ни чего. Отделаться от мысли что любые «ощупывания» Диего похожи на медицинский осмотр не удавалось даже с закрытыми глазами. Потому что от боевика, как ни крути, пахло мужчиной.
На этом можно было бы поставить жирную точку: не вышло – не надо, но позволить себе сдаться так легко Александр не мог. Не для того он затеял всю эту многоходовую операцию, чтобы сразу сказать нет.
Тем более что собственная неудача имела вполне оскорбительный оттенок в глазах Альмейры.
«Этак он не удержится и меня ославит среди Двенадцати как книжного червя»
Мерзостное ощущение, что в чем-то не преуспел повисло над головой чугунной старой люстрой: того и гляди скосит макушку острым краем.
Но неделя прошла, первый стресс и дискомфорт улетучились, вопрос стал менее острым, и на звонок Скорпиона Александр даже ответил.
И даже согласился приехать, хотя на языке так и вертелась сотня возможных отговорок от банального «занят по работе», до совершенно глупого «болит голова».
Не отказался, и теперь, стоя у двери с покосившимся номером в каком-то диком клоповнике со специфически тонкими стенами и своеобразными ароматами, размышлял, стоит ли стучать.
«А Диего то точно сошел с ума, если решил, что смена обстановки столь кардинальным образом поспособствует моей эрекции.»
Взявшись за ручку, Морнингвей нервно дернул плечами и тут же вытащил из кармана платок. Он искренне надеялся, что след, оставленный на ладони, принадлежал смазочным материалам для замка.
- Черт бы тебя побрал…
От непроизвольно накатившей злости стук в дверь получился более громким, чем рассчитывал.

25

Скорпион
Воспоминания.

Он понял, что ангел все-таки приехал,  раньше, чем тот успел зайти в мотель. Сработала "сигнализация" из гудящих голосов за картонной стеной, среди которых отчетливо различались  возгласы- "ебать", "мерин", "ты глянь" -  перекрикивающие ударные рока.
Качнув головой и бутылкой пива, мужчина тихо засмеялся, делая большой глоток  из горла.
"Марнигвей,  ты не исправим"
Не надо   быть пророком, чтобы представить, как полезли из орбит глаза хозяина, уютно расположившегося в кресле с тарелкой чипсов и дешевого пива, при виде подъехавшей к мотелю машины экстра класса. Воображение живо нарисовало, как "молодой" Таггер судорожно, машинально вытер руки в крошках соли и жира о брюшко, выпирающее из -под вязанного жилета. Засуетился, встречая великосветского  постояльца, нежданно, негаданно свалившегося на голову. Как суетливо засеменил по длинному коридору, показывая дорогу к номеру и на ходу откидывая ногой к стене то пустую жестяную банку, недонесенную до урны, то обрывок пакета, брошенный чьей-то неряшливой рукой.
И вот стук в дверь, возвещающий о прибытии.   
Допив последние капли  из бутылки, Диего поднялся, запахнул халат, разъехавшийся  полами под мягким узлом пояса и   открыл дверь, спасая "заказчика" от собачьего  взгляда мистера Таггера.
-Как добрался? В пробку не попал? Спасибо, мистер Таггер, мы позвоним, если что-нибудь понадобится.
Последнее относилось к  продолжавшему топтаться за спиной Морнингвея хозяину, изнывавшему от любопытства и желания подзаработать побольше на "денежном мешке", сошедшем с высот сказочного мира власти и богатства. Поняв, что его вежливо, но настойчиво выпроваживают, мелкий предприниматель зашаркал в сторону оставленного пива и жареного соленого картофеля, претворяющегося беконом и семгой.
Заперев дверь на хлипкий замок, Диего вернулся в полумрак комнаты, зонально освещенной тусклым пятном бра столетней давности. 
-Я думал, ты сообразишь машину попроще взять и джинсы натянуть
Оценивающе окинув фигуру ангела, одетого с иголочки по последней светской моде, улыбнулся, откинул полу серого пиджака и обнял за талию. 
-Ну здравствуй. Честно говоря, гадал, приедешь, или не приедешь  после...
Так и не закончил фразу. И так понятно, что имел в виду, и лишний раз порождать слова, характеризующие не слишком приятную ситуацию, не хотел.
Небольшая заминка, которую не легко было увидеть, и вторая рука легла ладонью на загривок, чуть помассировала шею, притянула голову ближе для поцелуя. Губы мягко захватили чужие на покрытом золотистым загаром солярия красивом лице. Чуть помяли, отпустили, снова поцеловали.
-Попробуем еще раз? В душ пойдешь?
Негромко спросил, прямо смотря в голубые глаза напротив.

26

Воспоминания:

Если снаружи мотель еще казался чем-то вроде дыры, то во внутренностях его точно приползали подыхать крысы. Давно не приходилось видеть таких мест, да и вряд ли бы захотелось даже в приступе ностальгии.
Поборов внезапно накатившую брезгливость, Александр «оценил» своеобразный вид Диего и с большим трудом удержался от саркастического замечания.
- На таких дорогах пробок не бывает. – Сдерживая собственное красноречие, ответил на «будничный» вопрос ангел, и как ныряльщик за жемчугом с задержкой дыхания погрузился в «уют» номера.
Здесь все было каким-то серым, грязным на вид, вызывающим своеобразную дрожь омерзения и знакомым. Остановившись посреди комнаты, мужчина огляделся.
Ощущение было странным, словно вспоминая, он царапал ногтями стену, выстроенную в сознании. Не меньше чем метровую стену бетона.
Такое ощущение было знакомо. Как-то после одного из неудачных сеансов у Козерога, когда психиатр только развел руками, голова гудела будто окруженная роем пчел и сквозь этот шурщаще-раздраженный звук слышались голоса. Забытые насильно, оставленные в покое голоса.
- Что? – Вопрос, произнесенный Диего, словно был беззвучным. Ангел видел, как шевелились губы, он ощущал даже вибрации воздуха, но не мог расслышать. Подивившись незнакомым ощущениям, он все же переспросил, хотя сказанное каким-то чудом до него уже дошло.
- Если я согласился приехать в эту дыру, Диего, это не значит, что я должен уподобляться здешней обстановке. – Он нашел в себе силы улыбнуться. Одними губами, пытаясь хоть как-то улучшить ситуацию, но обстановка словно сбивала с привычного монотонного ритма.
«Это брезгливость? Крайне сомнительно. Мне доводилось бывать и не в таких местах. Чего только стоит прогулка по колено в крысином помете, но здесь…»
Он ответил на поцелуй, довольно скромно, просто потому что не пытался насильно вызвать в себе чувства, как в прошлый раз. Губы Диего были теплыми, по крайней мере это он почувствовал.
Только вот на душ согласился слишком поспешно, словно оттягивал неизбежный провал, о котором как ни старался, непременно думал.
- Но, если тебе интересно, мне было бы комфортнее в отеле, где в номерах хотя бы предусмотрена адекватная звукоизоляция. – Кивнув головой в сторону северной стены, на которой подрагивал от соседских упражнений какой-то постер в тощей раме (определенно висевший не для красоты, а в целях сокрытия дыры в обоях) Александр придал лицу мученическое выражение, но принялся раздеваться без лишних нареканий.
Главной проблемой оказалось отсутствие хотя бы одной вешалки и вещи, не через внутреннее сопротивление, пришлось складывать на спинку того же стула, на котором небрежно валялась одежда боевика.
Аккуратно повешенная рубашка, накинутая сверху жилетка с едва уловимым растительным узором, крайне модном в этом сезоне, и пиджак, оседлавший спинку как плечи – оттягивать события дальше было бы ребячеством. Сняв обувь и спрятав ее под стулом вместе с носками, Морнингвей тихо выдохнул, ощущая под босыми ногами пол и пожелал скрыться в ванной так поспешно, что едва не запнулся о ковер.
Чертово местечко вызывало странную смесь отторжения и клокочущего где-то в груди хохота. Ощущение от отеля походило на тихую истерику посреди пасторальных картин. Чего бы не касалась рука, будь то кран, душевой шланг, который едва удалось поймать перед падением, или полотенце – все вызывало холодный тихий скрип где-то в душе. Он был здесь, он точно был в этом отеле, давно, очень давно, не меньше десяти лет назад. Но был.
Может быть ангел и не помнил эти стены, но они помнили его и давили на сознание, выбивая почву из-под ног.
«Что я хотел забыть здесь? И если хотел, почему теперь так же страстно хочу вспомнить? Ведь то что прячут, обычно прячут не спроста…»
Так и не найдя второй халат и обмотав бедра полотенцем, Александр вернулся в комнату несколько в растрепанных чувствах.
- Диего, я… - Он хотел сказать что не уверен в том, что сегодня стоит пытаться изобрести очередной способ погрязть в содомии, но встретился взглядом и умолк. Чисто Морнингвеевское упрямство взыграло в крови не хуже адреналина.
«Да кто он такой, чтобы я ему уступал! Справлюсь, черт побери. Спавлюсь чего бы мне это не стоило.»
И в самом деле почти мгновенно справившись с моментом неловкости, Александр приблизился к боевику, сокращая расстояние до минимума. Горячие после душа ладони легли мужчина на плечи, оглаживая их. Отчего-то хотелось улыбнуться, словно срабатывала старая модель поведения, вызубренная в отношении женщин.
Склонив голову, ангел легко избежал поцелуя, и коротко принялся касаться губами мощной шеи, пытаясь вызвать в себе хоть какой-то приемлемый ассоциативный ряд.
Увы, сравнить Альмейру с барышнями не получалось ни по одному из пунктов. Кожа у боевика на нежный, приправленный кремами персик не походила, мышцы от прикосновений натягивались как канаты, вызывая словно на автомате ответное напряжение, а запах, горьковатый и напоминавший о пристрастии к травке, казался грубым, хотя, было в нем что-то приятное, что никак не удавалось уловить головой, но ощущалось кожей.

27

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Двенадцать (13.02.2011 17:24)

28

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

29

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

30

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Голиаф » Видения Голиафа » Склады "Авалона", "Изумрудный город"