Голиаф

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Голиаф » Видения Голиафа » Вилла дель Соле, 23 декабря 2005 года


Вилла дель Соле, 23 декабря 2005 года

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Перед тем, как идти на собеседование, у Патрика был почти час. Он истратил его, сидя в кофейне, просматривая за чашкой крепкого чая свое резюме. Ему казалось, что все представляется очень недурно, и резюме показывает его с лучшей стороны.
Уйдя в запас, он не чувствовал, что совершает какую-то ошибку или предает однополчан и гипотетических пациентов. Патрик просто понимал, что с него хватит армейщины. Свою профессию он безусловно и искренне любил, и решил, что неплохо впишется в ряды хирургов общей практики, даже если ему снова нужно будет какое-то время побыть интерном или ординатором. Тридцать три года - хороший возраст, чтобы что-то изменить в жизни. Иисус умер, изменив мир, а Патрик Хейл просто ушел в запас - и мир вокруг него тоже начал меняться.
Канун Рождества, на улице мелкая морось. Навстречу Хейлу идет юнец на распашку и на майке у него написано: "King Kong also died for our sins". 
Патрик усмехается и садится в машину. Она мелковата для его габаритов, но новую он пока что позволить себе не может. Работа, частная практика должна дать денег достаточно, чтобы позволять себе даже некоторые излишки. Потенциальный работодатель неприлично богат. Патрика не смущает собственная мотивация - без денег живется кисло, чего перед собой лицемерить. Другое вопрос, нуждается ли мистер Сильверстоун в услугах полевого хирурга? Хейл отлично шьет и режет, и умеет организовывать надлежащий уход, но решать все равно не ему. Пока что Патрик думает лишь о том, что согласится в любом случае, лишь бы пациент тоже дал согласие.
Он паркуется перед домом, миновав охранников у ворот. Это очень престижный район, очень тихий и респектабельный, здесь с рождественскими гимнами к соседям не ходят и на двери венки из остролиста не вешают. Но зато деревья были красиво украшены.
Патрику открывает дворецкий. Его взгляд упирается в грудную клетку хирурга, а потом поднимается до лица. Хейл выше его на добрую голову.
- Аа, - басит хирург, тоже испытывая некоторую неловкость перед незнакомым человеком. - Добрый день. Меня зовут Патрик Хейл, я пришел на 
собеседование к мистеру Сильверстоуну, - и зачем-то добавляет. - Я врач.
- Прошу вас, проходите, - дворецкий отступает в сторону, и Патрик входит в дом.
Приняв у посетителя верхнюю одежду, дворецкий, извинившись, уходит, оставляя мужчину в одиночестве, но буквально через несколько минут 
возвращается.
- Мистер Сильверстоун готов вас принять, мистер Хейл.
Дом огромен. Патрик украдкой озирается, но толком запомнить дорогу не может, у него остается лишь впечатление, что это была сплошная роскошь, 
выраженная в каждой мелочи - от статуэток до гардин. Не поместье - красотка, пережившая так много пластики, что и снаружи, и внутри выглядит 
одинаково сногсшибательно. Кабинет Сильверстоуна оказался на третьем этаже.
- Добрый день, - произносит Хейл, едва переступив порог. Он не волнуется, но на его лице с крупными чертами читается сдерживаемый интерес.

Отредактировано Патрик Хейл (05.01.2011 16:13)

2

Пятница, 23 декабря. Плюс тринадцать и дождь. Счастливого Рождества, мистер Сильверстоун. В доме тихо, только в кабинете на грани слышимости звучит пение, в стереосистеме крутится диск c Orlando Finto Pazzo. На кухне готовится ужин. Запахи специй нет-нет, но примешиваются в стерильную свежесть тщательно кондиционируемого и подогреваемого воздуха.
В пасмурной сизой хмари горят новогодние гирлянды.
Рэйчел занята подготовкой к ежегодным торжествам, проходящим в «Шпиле». Майкл один. Дождевые капли медленно ползут по стеклу. Человек в инвалидном кресле сосчитал каждую и не сбился со счета. Когда уединение нарушают чужие шаги и уверенный голос, он разворачивает кресло и молча оглядывает вошедшего. Кивает.
Доктор похож больше на какого-нибудь головореза из боевиков, нежели на врача, и это Сильверстоуну нравится. Так же безмолвным жестом он предлагает соискателю присесть, а потом вместо приветствия говорит:
- Отвратительная слякоть. – Говорит так, как будто мистер Хейл добирался сюда не по асфальтированной трассе в машине, а в скрипучем старом экипаже по грязной и хлюпающей дороге, и было это как минимум лет триста назад.
Кабинет, обшитый панелями темного дерева выглядит как скопище всевозможных анахронизмов. От картин на стенах, до резных деталей кресел или стола. Не хватает только вековой пыли. Но ее нет и не будет. Кругом идеальный порядок, из-за которого кабинет кажется еще более похожим на музей или даже на склеп.
- И это Рождество. – Сильверстоун сокрушенно вздыхает, качает головой и наконец произносит:
- Здравствуйте, мистер Хейл. – И больше ничего. голос звучит доброжелательно. Некоторые звуки неразборчивы, но Майкл очень старается говорить четко. Тут же закуривает. Немного суетливо, как будто без никотина он не протянет и пяти минут. Отблеском мелькает угол платиновой квадратной запонки. Холодного тона темно-синий костюм сидит безупречно. Из колонок, вмонтированных в обшивку, льется соловьиная трель речитатива Эрсиллы из одиннадцатой сцены первого акта. Голубые глаза хозяина дома смотрят внимательно, с прищуром.

3

Хейл усаживается в предложенное кресло. Будто оно хоть немного поменьше - поместился бы с трудом.
- Погода не радует, - кивает он в ответ на реплику. - Машину заносит кое-где на поворотах.
Сильверстоун молчит, молчит и Хейл, спокойно сидя под пристальным взглядом. Он понимает, что наниматель хочет его рассмотреть - и имеет на это полное право. Он знал так же и то, какое первое впечатление производит его внешность, поэтому изучению не удивлен. Но и у врача появляется возможность познакомиться с потенциальным пациентом.
Тот паралитик. Паралич коснулся даже его лица, перекосив мышцы, поэтому Сильверстоун старательно артикулирует. Не удивительно, что поздних фотографий нигде в источниках попросту нет. С виду он ровесник Патрика. Умный, проницательный взгляд, характерная ямочка на твердом, упрямом подбородке. Врачу показалось даже, что каждая мелочь говорит о том, что наследника многомилионного состояния сложный, не смотря на дружелюбный тон, характер, но и это Хейла не удивило. Пациенты вообще редко бывают милыми, особенно когда понимают, что могут качать права. Более того, безупречно милые люди ему не нравятся, рядом с ними чувствуешь себя неуютно, до того они любезные и славные.
Молчание затягивается, но Патрик не стремится его нарушить. Однако, чуть привстав, кладет перед Сильверстоуном распечатанное резюме в папке так, чтобы тот мог без труда дотянуться. На этом листе бумаги весь Патрик от начала до конца, послужной список так полон, как только можно.
- Мистер Сильверстоун, - наконец нарушает тишину хирург. - Какого рода обязанности предполагает вакансия?
Кроме очевидного ухода, паралитик, возможно, будет нуждаться еще в чем-то. Хейл хотел это знать заранее.

4

Сильверстоун берет папку. Читает. По послужному списку мистера Хэйла можно изучать политическую карту мира и хронику вооруженных конфликтов. Истинный поднимает взгляд, снова с интересом разглядывает доктора. В глазах вопрос. Простой и логичный. «Что же вы искали все эти годы, доктор Хейл?». Но вместо него, пока что игнорируя ранее заданный Патриком, Майкл спрашивает:
- Почему не врачебная практика в госпитале?
Майкл затягивается, стряхивает пепел. Делает это небрежно и вместе с тем мягко. Жесты человека привыкшего и еще не отвыкшего быть на виду. Движения того, кто в праве. Уверенность, властность и старательно скрываемый отвратительный характер. Нет, вернее будет сказать – темперамент. Гремучая смесь из гордости, самоуверенности, желания обладать и адского упорства.
Он отвечает на вопрос мистера Хейла, но немногим позже.
- Главной Вашей обязанностью будет не показывать мне, что я беспомощен, мистер Хейл. – Он говорит это прямо, без обиняков, глядя в красивое с крупными чертами лицо. Он произносит это не в качестве просьбы и не с надеждой, но искренне, как только может. Он верит, что Хейл поймет. Именно поэтому Сильверстоун не нанимает сиделку, похожую на сердобольную мисс Перл. Мужчина, который видит слабость другого мужчины – не так мучительно, когда на это смотрит женщина.
Ему нужен компаньон, а может даже больше.
- Надеюсь, у вас нет предубеждения к игре в гольф? Умеете управлять яхтой?- То, что Патрик Хейл хорошо стреляет Сильверстоун знает и так. – Вам практически все время придется сопровождать меня. - Не требование - данность. Не условие - а просто необходимость.  Такой же необходимостью для Майкла было не так давно - смириться с тем, что теперь его ждет именно такая жизнь.

5

- Нет, не умею, - отрицает Хейл. - Но я не думаю, что этот тяжелее, чем научиться пилотировать геликоптер. В гольф играть не приходилось.
Атрибутам высокого социального статуса он чужд, но необходимость быть там же, где и пациент, его не удивляет - этого следовало ожидать.
Он как будто пропускает мимо ушей суть главной обязанности, и ничего не говорит по этому поводу, однако мысленно отмечает про себя. В этом Сильверстоуна он понимает. Сложно, неприятно, унизительно чувствовать себя калекой, вне зависимости от того, богатый ты или бедный. Если у истинного есть достоинство, он будет мучаться.
- Если вы откажете, я отправлюсь, конечно, в госпиталь. Не исключаю такой возможности, но, буду откровенен, с точки зрения доходов частная практика предпочтительнее. В частных клиниках большой конкурс и блат, если можно так выразиться, в муниципальных - маленькие деньги, - Патрик осторожно пошевелился. - На моем попечении двое престарелых родителей, других родственников нет. Я хотел бы обеспечить для них должное содержание. Поэтому или работа у вас, или я готовлюсь стать хирургом общей практики.
Перспективы Хейла не пугали. Муниципальная клиника тоже может оказаться хорошим местом со временем, при должных усилиях, конечно. Упорства  врачу было не занимать, да и терять, в общем-то, нечего.
Коллекционные вещи окружали Сильверстоуна маленькими осколочками чужой реальности, и Патрику, в случае положительного результата, придется тоже погрузиться в этот мир, и жить там. Он подумал о том, что будет с его врачебными навыками, если ему придется все время проводить только с одним единственным пациентом, но тут же поспешил сам себя успокоить. Наверное, это тоже можно будет решить. Было бы желание.

6

Сильверстоун хмурится. На обезображенном лице эмоции выглядят призрачно, бледно – болезненными гримасами. Но выразителен взгляд. Живой, внимательный и цепкий, то напряженный и сверлящий, то иронично прищуренный, то откровенно смеющийся.
Майкл задумчиво курит и то ли слушает речитатив с участием Орландо, то ли слова Хэйла. Тот говорит о родителях. Говорит доступно и прямо, и эта манера говорить нравится Сильверстоуну. В ней нет заискивания, алчности, цинизма или амбиций.
Оцифрованная, выхолощенная и очищенная от шумов музыка звенит в обшитой дорогим деревом комнате так, словно звуки бьются в пустом ящике из стекла. Дождь барабанит по окнам. Ветер раскачивает верхушки деревьев и развешанные в парке гирлянды. Сильверстоун думает о том, в каком платье будет Рэйчел на праздничной церемонии. Завтра впервые он увидит это не в живую. Сердце снова в который раз давит тоской. Имея все, он ненавидел мир, в котором родился, презирал этих напыщенных болванов и бесконечно молодящихся старух, и себя заодно, а теперь даже их ему безумно не хватает. Судьба иронична. Учит ценить блага постфактум.
- Научиться действительно не сложно. – Прежде улыбчивый, Сильверстоун делает попытку улыбнуться теперь, отражающуюся еще одной гримасой и кладет папку перед собой.
– Не сложно загонять в лунку шар. Я научу Вас. – Добавляет Майкл. А потом спрашивает:
- Хотите чай? А может быть кофе? – Он рад возможности поговорить с этим пока что незнакомым человеком. Он давно ни с кем не говорил.
- Когда Вы смогли бы приступить к своим обязанностям?

Отредактировано Майкл Сильверстоун (05.01.2011 18:51)

7

- А когда бы вы этого хотели? - Хейл решил поставить вопрос по другому, тем самым показывая насколько он готов к сотрудничеству.
Дома его практически ничего не держит; если не считать отца и матери, врач одинок, своей семьи у него нет. Сослуживцы остались далеко, да и они поддержка очень номинальная. Скорее моральная, чем фактическая.
Он очень рад, что Сильверстоун согласился, поэтому улыбается своему новому подопечному и начальнику, единому в двух лицах. Паралитик, смягчившись, нравится Патрику куда больше.
От чая он отказывается, мотивируя тем, что уже пил.
- Было бы очень неплохо оговорить условия моей работы, мистер Сильверстоун. Те, которые не будут по каким-либо причинам указаны в контракте.
Он в глаза еще не видел этого текста, но уже готовится к тому, что какие-то оговорки обязательно останутся "за кадром". Негласное соглашение, по большей части джентльменское, но оно должно облегчить жизнь обоим. Все лучше, чем выяснять методом проб и ошибок.
Патрик, тем не менее, прекрасно понимал, что им все равно придется учиться уживаться друг с другом, и по первому времени все придется спускать на тормозах. Ему придется изучить всю карту Майкла вдоль и поперек. Кто знает, может быть, спустя какое-то время можно будет расчитывать на улучшение.
Мужчина без особой паники, спокойно, как будто в операционной, менял свою жизнь, и надеялся, что это приведет его к чему-то лучшему.

Отредактировано Патрик Хейл (05.01.2011 19:30)

8

- По окончании рождественских праздников, мистер Хейл. – Сильверстоун отвлекся, чтобы нажать кнопку коммуникативного устройства и дать распоряжение приготовить кофе со сливками. Щелкнул замок ящика стола, Майкл достал и протянул доктору Хейлу стопку аккуратно скрепленных бумаг. Сигарета была погашена в пепельнице одним четким тычком.
Контракт. Все было учтено. Все, кроме того, о чем следует договариваться только на словах. Мистер Хейл задал очень правильный вопрос.
Сильверстоуну нужен был именно такой человек, прошедший огонь, воду и медные трубы. Обычный медик, будь он хоть семи пядей во лбу и со множеством ученых степеней, владельцу «Шпиля» не подошел бы. И не потому, что не знал почем фунт лиха и мог бы замучить врачебными указаниями, а потому что вынужденная беспомощность требовала больше степеней защиты.
- Первое условие – молчание. – Спокойно сказал Сильверстоун, несмотря на то, что в контракт был включен пункт «Конфиденциальность». – Все, что происходит и будет происходить здесь в последующем, будет касаться только нас с Вами. Кто бы ни задавал вопросы: мои близкие родственники, невеста или полиция. – Майкл нажал кнопку на дистанционном пульте, с некоторым разочарованием выключая музыку.
Запись – всего лишь запись. Точная, но не совершенная копия живого сценического действа. Когда ему снова доведется побывать в опере?
- Второе условие – Вам придется выполнять не только повседневные врачебные обязанности и следить за соблюдением режима, но и, возможно, узнавать какую-либо интересующую меня информацию. Встречаться или наблюдать за некоторыми людьми. Ничего криминального, мистер Хейл. Просто небольшие поручения, касающиеся большей частью некоторых сторон частной жизни. Можно сказать, что в Вашем лице я желаю видеть не только наблюдающего врача, но и отчасти личного помощника. – Говоря это, Сильверстоун все время наблюдал за выражением лица Хейла.
- И наконец. При обнаружении малейшей опасности, Вы должны будете ее устранить любым из доступных Вам способов. – Пояснений и посулов больше не было. Его собеседник должен был понимать, что Сильверстоун, желая многого, не поскупится на оплату и обеспечение «необходимых условий труда».
- Дом довольно просторен, как Вы успели заметить. Вы будете жить здесь и пользоваться всеми удобствами. Что касается Вашего личного времени, в это я не буду вмешиваться. Хотя, признаюсь, мне было бы приятно проводить досуг с Вами. Думаю, Вы интересный собеседник и со временем у нас появятся темы для бесед. – Сильверстоун, говоря это, тщательно подбирал слова, чтобы у Хейла не возникло неприятного ощущения, что здесь и сейчас его покупают с потрохами.

9

Хейл слушал молча, почти не меняясь в лице, только чуть приподняв брови. Оказалось, что Сильверстоуну нужен даже не только и не столько врач, но еще и доверенное лицо, и наблюдатель, и телохранитель. Довольно редкое, на взгляд Патрика сочетание.
Не удержавшись, он заглянул в контракт, ища пункт об оплате. Когда врач увидел сумму, его брови дернулись еще раз, и он положил бумаги на колени. Читать его не было особенной нужды. Такие, как Сильверстоун, обычно не мухлюют с законодательством так наивно и мелочно. Отчисления в пенсионный фонд, страховка, стимулирующие выплаты, отпуск, больничные - все было учтено, Патрик не сомневался. Что касается должностной инструкции, то ему лучше было прислушиваться к Майклу. В конце концов, это его правила. Если понадобится, он их изменит.
Оставалось лишь решить, сможет ли он быть всем этим для паралитика. Речь шла о неизмеримо большем, чем просто врачебная помощь и уход.
Хейл внимательно рассматривал человека напротив. Взвешивал, оценивал. У него все еще была возможность отказаться.
Тайны, конфиденциальность, необходимость молчать. Это будет больше, чем просто работа. За такие радости жизни можно крупно поплатиться. Это риск.
На лице хирурга снова пробилась сдержанная, но дружелюбная улыбка.
- Ну что ж, мистер Сильверстоун, давайте попробуем, - Патрик растянул уголки губ шире, сощурился. - Я думаю, мы сможем что-нибудь с вами придумать. Для досуга в том числе.

Отредактировано Патрик Хейл (05.01.2011 22:28)

10

Сильверстоун протянул ладонь для рукопожатия:
- Договорились. – Еще одно подобие улыбки. Майкл был явно доволен. Можно ли купить друга? Сильверстоун не знал точного ответа на этот вопрос. Патрик Хейл производил впечатление человека честного и добросовестного. Возможно, потом им действительно удастся сблизиться больше, чем врач и пациент, добровольный узник роскошного дома на побережье и его телохранитель.
- В последнее время журналисты ведут охоту за фотографиями. Их стараются получить и достать любым путем. По понятным причинам я не могу себе это позволить. Болезненный интерес общественности приходится сдерживать порой очень жесткими методами. Я и моя семья устали от статей и фантастических предположений.
Дверь в кабинет открылась. Дородная, рыжая с проседью женщина принесла кофейник, молочник и маленькую чашечку. Наполнила ее кофе. Темный сахар был сложен аккуратной горкой. Взяв два неровных кубика щипцами, она отправила их в кофе.
- Мисс Роуз, это мистер Патрик Хейл. Мистер Хейл, это мисс Магдалена Роуз. По всем хозяйственным вопросам Вы можете обращаться к ней. – Сообщил Сильверстоун, бесшумно размешивая сахар маленькой кофейной ложечкой, которая в его руке выглядела игрушечной.
Женщина, подбоченясь, смерила доктора оценивающим взглядом от макушки до носков туфель, и только потом улыбнулась:
- Рада познакомиться, мистер Хейл. – Пухлые, белые руки аккуратно оправили передник.
Похоже, что абсолютно все, работающие на вилле Сильверстоуна были проинструктированы не говорить лишнего. Это чувствовалось в строгой вышколенности и скупости фраз. Причина была еще и в том, что Майкл не переносил яркого света и громких звуков. Когда-то мисс Роуз знала этот дом и его хозяина совсем другими.
Когда женщина, предварительно спросив не нужно ли хозяину еще чего-нибудь, удалилась, Майкл неожиданно спросил:
- Ну а как Вы относитесь к рыбалке?

11

- Очень медитативное занятие, - заметил Хейл, усаживаясь на прежнее место после того, как поздоровался с мисс Роуз, и проводил ее мимолетным взглядом. - Но из меня плохой рыбак, невезучий. Так что я рассматриваю рыбалку разве что как предлог собраться и провести время с друзьями. Мне нравится летать на геликоптере. Пилотирую сам.
Патрик сцепил кисти в замок. Глядя на его руки, сложно было представить, что они могут быть чуткими или деликатными: мужчина пальцами дробил иногда грецкие орехи. Но, тем не менее, у Майкла была возможность оценить крепкую и вместе с тем осторожную хватку врача, когда они обменивались рукопожатием.
- Простите, мистер Сильверстоун, если это возможно, вашу историю болезни я хотел бы получить прямо сейчас. У меня будет время, чтобы изучить ее и придти к вам уже немного подготовленным. Надеюсь, вы не против, если я предложу при необходимости внести изменения в режим?
Хейл не любил откладывать дела в долгий ящик. Если ему придется выполнять самые различные задачи, времени может быть совсем в обрез. А Сильверстоун - клиент требовательный.
Патрика не смутило то, что при необходимости ему придется быть держимордой: видимо, природа сама так распорядилась, наделив свое чадо могучим сложением и силой. Если что-то дано, этим надо пользоваться.
- Мне так же, возможно, потребуется провести дополнительную диагностику. Поскольку я теперь буду постоянно наблюдать вас, мне необходимо составить собственную картину о вашем здоровье. Хотя я, конечно, не хочу подрывать авторитет своих коллег.
Можно не сомневаться, у Майкла были самые лучшие врачи, которых только можно найти. Но Хейл был в своем праве. Более того, считал такие действия необходимостью.
- И еще, конечно, я хотел бы знать о ваших предпочтениях, как можно более полно, - добавил он с улыбкой. - Невозможно всю жизнь превращать в унылое лечение. Вы ведь не откажетесь совмещать приятное с полезным?

Отредактировано Патрик Хейл (06.01.2011 00:36)

12

Полевой хирург второй раз за беседу упомянул геликоптер. Видимо, возможность подниматься в воздух имела для него большое значение. Во взгляде Майкла промелькнул почти мальчишеский азарт.
- Мне тоже обычно не везет с клевом, но удовольствие совсем не в том, - вздохнул Сильверстоун. – Я бы расстраивался, если бы действительно было необходимо таким образом добывать себе пропитание. Благо, это всего лишь спорт. – Последнее слово миллиардер произнес с тоской. Вождение, быстрая езда, игра в университетской команде, рыбалка. За почти полгода, проведенных в клиниках, хотелось наконец-то вырваться из больничных стен. Взять в руки удочку было не просто блажью. Ему обязательно нужно было вернуться к привычному течению дел, к набору действий, которые были частью его мира. Сильверстоун прекрасно понимал, что самые высокие и непробиваемые стены у него в голове.
Глоток кофе, щелчок зажигалки. Закурив снова, Майкл набрал необходимый код замка, чтобы открыть другой ящик рабочего стола. Рядом с контрактом легла толстая горчичного цвета папка-конверт.
- Пожалуйста, доктор. – Сильверстоун аккуратно подвинул историю болезни Хейлу.
Здесь в сухих строчках врачебных заключений прятался страшный и отвратительный диагноз – ненависть отца к сыну. Ревность двух мужчин, не единожды вздоривших из-за женщины. С последней у мистера Хейла еще будет шанс познакомиться. Элис обязательно наведается посмотреть на врача и попробовать того на зуб.
Стопка медицинских документов, результатов анализов, перечень перенесенных операций виделись Сильверстоуну чем-то вроде списка наказаний за грехи, а потому вызывали странное чувство, отдаленно похожее на стыд.
- Я полностью доверяю Вам. – Добавил Майкл и глубоко, жадно затянувшись, медленно выдохнул табачный дым.

13

- Хорошо, - отозвался Хейл, по привычке тут же углубляясь в содержимое конверта. Он бегло проглядел листы, выбранные в случайном порядке, но тут же одернул себя. Он больше не в запарке и от него пока что не требуется немедленное решение.
Изучать историю болезни прямо сейчас показалось хирургу несколько бестактным. В другой ситуации это его не остановило бы, но Сильверстоун, судя по всему, нуждался в простом общении куда больше, чем в консультации специалиста. Поэтому Патрик закрыл папку и оставил лежать ее рядом с собой.
- Просмотрю позже.
Худшее из зол для таких больных - изоляция и одиночество. Качество их жизни резко ухудшается. И без того ущербные, они начинают потихоньку сходить с ума, лишенные контакта с миром. Чтобы затвориться от него добровольно, человек уже должен быть повернуть определенным образом.
- Мне кажется, хорошо будет вспомнить ваши увлечения и хобби, - заметил Хейл. - Если возвращение к ним не возможно, наверное, стоит придумать альтернативу или какой-нибудь обходной маневр. А с папарацци можно как-нибудь справиться, - и тут он неожиданно сделал жест, будто сворачивает кому-то шею, и усмехнулся. - Вы когда-нибудь стрельбой занимались, мистер Сильверстоун? Папарацци в кустах, наверное, не самая плохая дичь. Жалко только, охраняются законом, придется транквилизаторами заменить пули. А потом на волю отпускать.
Патрик широко улыбался, отгоняя напряжение, которое едва не усугубило атмосферу в тот момент, когда Майкл достал историю болезни. Улыбка была не без иронии, но достаточно мягкая. Хейл будто показывал, на чьей теперь он стороне.

14

Мистер Хейл говорил все чертовски верно. Особенно о возвращении к прежним хобби или их эквивалентам. Об этом Майклу говорили и другие доктора, в частности, личный психоаналитик. Тот очень любил ковыряться в мозгах своих пациентов, выискивая причины и следствия, но едва ли верил в наличие у них души.
Какое в сущности отвратительное слово – реабилитация. Возвращение возможностей.
Тактичность Хирурга понравилась Сильверстоуну. И хотя мистер Хейл поначалу вцепился в историю болезни, ведомый профессиональным интересом, то впоследствии этика оказалась сильнее необходимости быстро и досконально все изучить. Пронаблюдав за этим, Майкл ответил:
- Благодарю Вас, доктор Хейл. Если Вам потребуется дополнительная информация, адреса и телефоны лечащих и наблюдающих врачей находятся там же. Необходимые детали Вы всегда можете обсудить с ними.
Услышав о папарацци, Сильверстоун тихо рассмеялся. Пока что папарацци охотились на него. Охотиться на них ему в голову не приходило.
- Удивительно, что при любых вполне правомерных действиях эти хищники мигом превращаются в жертву и всегда готовы подать иск. – Заметил Сильверстоун. Многим в этом мире руководили деньги, и вмешательством в частную жизнь тоже. И если не так давно, буквально полгода назад, он мог позволить себе быть застуканным в каком-нибудь пикантном положении, то теперь опасался этого. Никто не любит демонстрировать беспомощность или увечье. Статьи, в которых до сих пор усиленно муссировалась тема аварии, бесконечные вопросы полицейских, дача показаний, в тысячный раз не были бы для Майкла настолько мучительными, если бы он не скрывал правду.
Доходило до паранойи порой. Ему казалось, что каждая деталь, каждое слово кричит о грехе Генри Сильверстоуна, его отца, и о его, Майкла, грехе. Старик периодически приезжал к сыну в гости, проведать. Смотреть на дело рук своих ему было неприятно, но и раскаяния он не ощущал. Жестокость – это то, что воспитывается в дельцах вместе с жаждой прибыли. Однажды переступить грань становится совсем не трудно.
Сильверстоун сделал глоток еще теплого кофе и с тихим звяком поставил чашечку на блюдце. Простое человеческое общение – как много оно, оказывается, значило. Не переступив полосу отчуждения, вряд ли можно понять, что такое привычная возможность обмениваться пусть даже ничего не значащими фразами. Майклу везло. Повезло остаться в живых. Повезло встретить Сола Мура в сентябре. Повезло познакомиться с доктором Хейлом – интеллигентом с внешностью головореза.

15

Патрик не знал всей подноготной, ему и в голову не приходило, какие скелеты хранит семейство Сильверстоунов в шкафу. Разумеется, у каждого человека, у каждой семьи были свои тайны, но богатеи - особая каста, как казалось врачу. Хотя у них были те же пороки и слабости, что и у всех остальных людей. Наивным Хейл не был. Он просто полагал, что это пока не его дело, и когда действительно будет необходимо, он все узнает.
- Если всем руководят деньги, то я думаю, можно как-то заткнуть громкие глотки и залепить любопытные глаза, - осторожно заметил Патрик. - Я не могу вам советовать, конечно, но если вовсе сопротивления им не оказывать, папарацци вас замучают и оставят обескровленным, на грани срыва. Нельзя же всю жизнь провести с оглядкой на них.
Он был уверен: Майкл научится жить и с этим тоже. Не смотря на увечье, тот не производил впечатление слабого, раздавленного человека. Такие волки как он, кусаются до последнего, а во взгляде Сильверстоуна читалась жажда жизни. Может быть, если Фортуна будет очень благосклонна, его даже удастся поставить на ноги.
От прогнозирования лучше пока воздержаться, да это и не требуется. Пройдет еще достаточно времени прежде, чем двое мужчин научатся хорошо друг друга понимать.
- Я хотел бы знать ваше расписание, мистер Сильверстоун, - Патрик вспомнил про еще одну немаловажную вещь. - Мне нужно будет составить на его основании свое и согласовать их прежде, чем я приступлю к исполнению обязанностей.

16

- Знаю, знаю. – Просто ответил Сильверстоун. Вздохнул. Где-то в глубине души он сожалел, что не имеет больше такой свободы как раньше, и в эпатировании публики в том числе. Непривычно болезненно было теперь обходиться без широких жестов и выходок, большинство из которых криминальными не были, но казались Майклу веселыми. Не мог больше появиться на оперной громкой премьере и обнимать ведущую актрису труппы так, как если бы они и вправду были близки. Не мог участвовать в сугубо мужских попойках с небесным оттенком забав. Не мог танцевать танго с Рэйчел, как тогда в день ее свадьбы на пирсе.
И распорядок дня мистера Сильверстоуна теперь был крайне скромен и скуден, потому что из него за эти несколько месяцев как детали детского конструктора, высыпались на первый взгляд обычные действия, когда-то привычные и недоступные теперь. 
Утреннюю пробежку он заменил прогулкой к морю.
Потягивая сигаретный дым, Майкл аккуратно и прилежно изложил доктору Хейлу во сколько ложится спать, просыпается, принимает душ, пьет лекарства, получает необходимые инъекции, завтракает, обедает и ужинает, занимается привычными делами, отдыхает и принимает редких посетителей.
- Я очень люблю гулять у моря. – Поделился Сильверстоун. – Здесь прошло мое детство, и я не представляю, что делал бы, если бы не слышал шума волн. Я гуляю по побережью всегда, независимо от погоды. – Он знал, что для того, чтобы не потерять себя, нужно быть верным своим привычкам. Не так давно доктора пытались отговорить его от вредной привычки курения, но Майкл вцепился в нее как в спасательную соломинку. Жизнь некурящего трезвенника, четко соблюдающего режим, была не для него, пусть даже такое отношение могло порядком сократить эту самую жизнь.
- Время от времени мы с сестрой выбираемся за город или на морские прогулки. Но Рэйчел почти всегда занята, поэтому теперь это случается не часто, хотя она очень старается выкраивать свободное время.

17

- Хорошо, что у вас сохранилась любовь к прогулкам, - одобрительно кивнул Хейл. - Теперь это можно будет делать чаще, я бы даже сказал систематично. А ваша сестра будет присоединяться, когда сможет.
Родственники, по мнению врача, были немаловажным фактором в процессе реабилитации. У Сильвестоунов, судя по всему, все взаимоотношения упирались в бизнес. Как будто огромная махина корпорации поглотила людей, и теперь им ни за что не выбраться из ее чрева. Картина для Патрика начала немного проясняться.
Майкл должен был чувствовать себя почти заброшенным. Молодому еще, полному сил мужчине невыносимо, в представлении Хэйла, который все примерял на себя, оказаться вдруг отрезанным от простых радостей жизни. Оставалось надеяться, что психоаналитик Сильверстоуна не даром ел свой хлеб.
Хирург взял на карандаш все, что изложил ему Майкл, кивая по привычке время от времени. Расписание было составлено довольно грамотно, но нет ничего такого, что нельзя было бы улучшить.
- Вы можете звать меня Патрик, мистер Сильверстоун, - мужчина осторожно убрал листок с расписанием в конверт с историей болезни. - Я думаю, для нас обоих это будет вполне комфортно.
Излишней скованностью Хейл не страдал, и не видел проблемы в том, чтобы наниматель обращался к нему по имени. Тем более, что им предстоит тесное личное общение.
- После Рождества вы планируете что-нибудь? Поездку? Встречи?

18

- В таком случае зовите меня Майклом. – Парировал Сильверстоун, негромко рассмеявшись. Отношения на равных его вполне устраивали. Майкл никогда не кичился статусом, как это делали всевозможные выскочки и нувориши, и не любил подобострастия. Свобода и раскованность общения ценилась им едва ли не больше всего. Если им с врачом предстояло стать компаньонами, то к чему официоз? Он хорош только для общения с властями и патетичных выступлений в суде. Игры же во властителей мира сего – занятие хоть и забавное, но бесполезное. Потому что какому-нибудь среднестатистическому Джону Джонсону не было и никогда не будет дела до его антикварных тачек, безделушек или проклятых миллиардов.
- Никаких поездок не будет. Я планирую три встречи. Одна – двадцать седьмого декабря в два после полудня. Вторая – двадцать девятого декабря. Время будет уточнено. Третья должна состояться третьего января в десять утра. Все три встречи деловые.  Речь пойдет о благотворительности. Вам необходимо будет присутствовать на них.
Сказав в сентябре Солу Муру о том, что намеревается заняться благотворительностью, Майкл не покривил душой. На первой встрече, несмотря на негодование отца, он подпишет документы о приобретении трех особняков, находящихся в черте города, постройки пятидесятых годов прошлого века. На второй и третьей будет решать вопрос с подрядными компаниями и назначением управляющих.
В рождественские и новогодние праздники Майкла Сильверстоуна ждало множество дел, к которым ему уже не терпелось приступить. В случае этого истинного прекратить рабочую деятельность могла бы разве что тяжелая, надгробная плита, упавшая неожиданно и быстро.
Докурив сигарету и допив кофе, Сильверстоун сложил руки в замок. Теперь все время им придется планировать в крепкой связке.

19

- Ммм, - снова кивнул Хейл. - Хорошо. Я приеду двадцать шестого утром, в восемь.
У него пока что остается достаточно времени, чтобы уладить свои немногочисленные дела - и даже встретить Рождество в кругу семьи. Это было важно: он давно не уделял родителям внимание. Патрика столько лет мотало по свету, что он почти забыл расположение комнат в родительском доме. Оказалось, что теперь ему нужно нагибаться при входе в свою бывшую комнату, чтобы не стукнуться лбом о притолоку.
Патрик еще немного поговорил с паралитиком о том, с кем и как тот собирается отмечать праздник. Рассказал пару свежих анекдотов - довольно смешных, на его взгляд, и понял, что пора собираться.
- Мне, пожалуй, пора, - Хейл встал со своего места, протянул руку собеседнику. - Я был рад с вами познакомиться, Майкл. Ждите в понедельник.
Для себя он окончательно решил, что Сильверстоун ему скорее нравится, чем нет. Не смотря на явное увечье, тот располагал к себе неожиданной простотой и предельной ясностью мыслей. Патрику всегда нравились люди, изъясняющиеся четко и доступно.
И он очень надеялся, что им удастся найти общий язык.
В дверях хирург обернулся, вспомнив, что забыл поздравить с наступающим. Взглянул на паралитика, осекся. Но тут же вспомнил, что его главная обязанность - не напоминать об ущербности. И, к тому же, поступить иначе будет свинством. В святую ночь случаются всякие чудеса. Бывает.
Наверное, ничего страшного не случится, даже если он сделает символический подарок, когда переедет сюда.
- Счастливого Рождества, Майкл, - улыбается Хейл перед тем, как выйти.

Отредактировано Патрик Хейл (07.01.2011 00:41)


Вы здесь » Голиаф » Видения Голиафа » Вилла дель Соле, 23 декабря 2005 года