Голиаф

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Голиаф » Видения Голиафа » Клуб "Брамадеро" (неделю назад)


Клуб "Брамадеро" (неделю назад)

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Ночь была в самом разгаре. Обычная  клубная ночь с зажигательными ритмами классического и аргентинского танго. Ну, разве что погода сегодня была на удивление хороша. Ночная прохлада через открытые приземленные окна полуподвала вытягивала тяжелый привкус табака из бара. А звезды висели яркими, перезревшими  гроздьями, осыпающими землю росчерками комет. Август, время звездопада.
Однако, сидящий  в «хозяйском» углу бара мужчина этого не видел.  Все его внимание было сосредоточено на  двигающейся в танго паре в соседнем зале. Кажется, Тао раньше их не видел здесь. Или не обращал внимание. Хотя, нет. Обратил бы. На таких, точно обратил бы. Двое мужчин средних лет танцевали изумительно. Шаги, повороты, поддержки отточены, гармоничны, синхронны на столько, что два человека кажутся разделенным пополам единым целым. Это целое стремится и соединиться вновь, и отторгнуться одновременно. А так называемые «украшения»? Лишь в аргентинском танго увидишь их во всем великолепии. Классика хороша, но все же,   в ней мало огня, мало экспромта и маловато страсти. В первом же сохранились африканские корни и африканский темперамент Танца Королей. Не зря его учитель в Аргентине, царство ему небесное, сказал, когда он пришел на первый свой  урок: « Мальчик, ты думаешь,  что умеешь танцевать танго? Забудь об этом. И я начну тебя учить Танцевать».  А ведь у него к тому времени была за плечами далеко не худшая европейская школа. Вот тогда он и влюбился. Один раз и на всю жизнь. Он влюбился в мужское танго, и оно отвечало ему полной взаимностью.
«Браво. Браво»
Восторженные голоса и аплодисменты наполнили зал, когда музыка стихла.
-Браво.
Улыбнулся Тао, приподнимая бокал с вином в приветствии новичков. Видели они это за спинами хлопающих мужчин, или нет – не важно. Придя раз, они придут сюда снова, не смотря на убогость стен и затертость дощатого пола. Потому что здесь живет музыка и здесь живет  огонь, притягивающий тех, кто понимает. Танго Canyengue, танго Liso, танго Orillero, танго Milonguero . Смена ритмов, рисунков, разнообразие  движений, неповторимость «украшений». Не помню кто, но кто-то сказал, что танго, это трехминутная история любви. И он был чертовски  прав.
А еще, что поражало тангеро, насколько менялись здесь люди. Серые мышки в обыденной жизни, они становились неудержимыми языками живого пламени, едва  руки соединялись, и делался первый шаг. Их было не узнать. Да порой они и сами не узнавали друг друга, встречаясь днем в казенных офисах, магазинах, на перекрестках улиц, в булочных и автобусах.  Серые лица, обыденные, отстраненные  взгляды, ушедшие в себя, в быт, в мелочный круговорот повседневности. А ночью, на дощатом полу  непрезентабельного клуба из гадких утят рождались лебеди. И это было прекрасно. Ради этого стоило каждый вечер открывать двери  и наполнять воздух  музыкой.

2

Только сейчас, сняв перчатки и кожаную куртку, запихав всё это барахло в притороченную сумку мотоцикла, забрав ключи и заботливо осмотрев, опустившись на корточки, колёса, Прэстон понял, что падает от усталости. Тяжело поднялся, опираясь ладонью на седло своего стального коня, тот – чёрно-хромированный Харлей разве, что не заржал в ответ. Скрипнула под пальцами кожа обивки, под подошвами – крошево битого стекла, а дальше по глазам прощёлкали фары проносящихся поздних автомобилей. Кайл прищурился и, сунув руки в карманы, пошёл считать ступеньки вниз. Этот так называемый Клуб так называемого Танго был явно противопоказан демону, потому что будил в душе запретные мысли и сладострастные желания, мешал сохранять нужное ему олимпийское спокойствие и непроницаемое выражение на лице, когда он своими глазами видел… это. Это. То, что он не мог себе позволить. Не мог или не хотел, но  разбираться в своих муторных и тёмных страстях бизнесмен, меценат  и просто прекрасный парень Кайл Прэстон явно не собирался, и, напустив на себя безразличие и весёлость, шёл сцепив зубы между танцующими, бурчал слова извинения, если задевал плечом, и хмуро отказывался, если приглашали танцевать. Демон прекрасно понимал, что не сможет танцевать танго ни с кем, даже с собственным сыном, который вызывал терзания отнюдь не отцовской любви. Иногда мужчина думал, что мальчишка здорово отомстил ему за всё, что испытывал от отца сам.  Ведь именно за ним каждый раз приходил Прэстон в этот гадюшник, чтобы увести подальше от маслянистых взглядом блудливых мужчин, вернуть матери, ну, или забрать с собой. Ночи, распалённые огнём танго, виски и терпким запахом разгорячённого мужского тела сулила блаженство.
Когда глаза привыкли к полумраку и силуэты перестали напоминать размазанную акварель, оказалось, что новоявленного танцора тут нет. Прэстон немного послонялся по залу, пользуясь тем, что оркестр взял маленький перерыв, и посетители дружно вернулись к своим чаркам с алкоголем. Духота тянула тонким ароматом дешёвой косметики, сигаретного дыма, начищенного паркета, тел. Сверкали до зеркального блеска вычищенные туфли танцоров. Светлые рубахи явственно промокли от пота. Но разворотом плеч, осанкой и узкими бёдрами ошалевших от музыки мужчин, Прэстон был готов любоваться бесконечно.
Добравшись до «хозяйского» угла, рухнул на стул, не вынимая рук из карманов, уставился на танц-пол, через минуту расслабленно вытянул ноги, устроил одну на другой:
-Я что-то устал, - пробормотал, не поворачиваясь к Таотао, - хорошая ночь… позвонили, сказали, что тут мой сын, не вижу его, он был или мне насвистели?
Кайл не очень церемонился с хозяином заведения, но не было в его манерах не подчёркнутого неуважения, не стремления быть развязным, просто он вбил себе в голову, что церемониал можно упростить, когда общаешься с владельцем клуба, где так откровенно бросается в глаза страсть, разделяемая только мужчинами.

3

Танго Milonguero. Быстрый ритм, порывистые движения. Словно тайфун кружится по залу, меняя направления движения. Танец ног, танец бедер и взглядов, быстрых, как ветер. Как молния, внезапно сверкнувшая, и тут же спрятавшаяся под веками, затаившаяся в хищной улыбке, стекшая по напряженной мышце шеи при повороте головы. Танец молодых, сильных и агрессивных мужчин. Вот например, как этот.
Скользя улыбчивым взглядом по широким плечам, чуть вспотевшим спинам, двигающимся бедрам танцоров и зрителей, Тао выхватил из толпы "крейсер", режущий плечом человеческие волны. Этого человека он знал. Да и трудно было не знать миллиардера, чье лицо частенько мелькало со светящихся экранов телевизора, красовалось на страницах деловой и светской прессы. Впрочем, гостям клуба было не до этого. Да и мало кому могло придти в голову, что Кайл Прэстон - светский лев, меценат и завидный жених, по которому сохнет половина невест высшего сословия, появится в небогатом мужском клубе обывателей Голиафа. Его место в дорогих ресторанах, на светских раундах, в салонах роскошных вилл, а не здесь, на дощатых досках в море страсти разгоряченных  мужчин.
Тангеро и сам удивился, увидев его в клубе впервые. Удивился, но виду не подал, ибо никому, кроме прекрасного пола не заказана дорога сюда. Тем более, что визит красы высшего света быстро нашел логичное и тривиальное объяснение- отпрыск рода  Прэстонов неожиданно увлекся танго. А может быть мальчишка выражал так свой протест, а может... а может... Для Тао все это было не важно. Семейные проблемы сильных мира сего не касались его никаким боком. Мальчик был совершеннолетним, и этого было достаточно, чтобы перед ним открыли дверь. Хотя, справедливости ради, надо заметить, что испанец втихую попросил Мусафаила приглядывать за парнишкой. Ровно на столько, чтобы в клубе не разразился скандал, который тут же станет достоянием прессы. "Брамадеро" хоть никогда и не был фешенебельным, но не был никогда и низкопробным притоном. Не был, и не будет, пока принадлежит  Элиасу Родригесу Лорка. 
-Добрый вечер, Кайл. Рад вас видеть. Отдохните, выпейте что-нибудь. Или вы за рулем?
Мужчина сделал знак Мусафаилу, чтобы тот подкатил столик мини-бар с небольшим, но тщательно подобранным ассортиментом напитков.
-Вы немного опоздали. Мальчик был тут, но уехал пол часа назад.
"Уехал, и кажется, не один."
А вот этого уже вслух не сказал. Опять же, не его это дело вмешиваться в чужие семейные дела.
Кстати, об обращении  в клубе. Встреться они в другом месте, его сегодняшний гость услышал бы "мистер Прэстон". Но не здесь. В клубе существовало негласное правило, где все называли друг друга на "вы" и по имени. Ну разумеется, кроме тех, кто близко был знаком. Правило появилось не случайно - не все хотели афишировать  фамилии. А уж оповещать зал, что " к нам приехал мистер Прэстон" тем более не входило в планы тангеро. Тут вместо танго собачий вальс прессы начнется.
- Кайл, я всегда рад вас видеть, как и прочих гостей клуба, но сегодня рад видеть особенно.
Мужчина улыбнулся, пригубил вино.
-Сознаюсь, у меня есть  небольшой меркантильный интерес. Я завтра рано должен уехать по делам из города, но не успел сделать ставку на скачки. Я знаю, что вы близки к этим кругам. Не окажете мне услугу, порекомендовав букмекера? Я не могу дозвониться своему , а искать нового  нет времени.

4

Услышав новость, Кайл лишь вздохнул, хотя в сердце царапнуло неуместной ревностью, которую он тут же отогнал, устыдившись, что позволил себе слабость. Пружинисто выпрямился, так чтобы было удобно взять стакан, цокнул языком, глядя на то, как ловко чёрный, как вакса бармен смешивает напитки:
- В этом клубе быть чёрным даже удобнее, чем белым, Элиас, - белозубый оскал, а в глубине вспыхнувших  агрессивным весельем, зрачков, заскакали черти, - краснеть от перехватывающего дыхание зрелища можно сколько угодно…
Ленивый жест в сторону паркета, где стелились в упругом графите чёткие силуэты вспотевших танцоров, и где в выпуклых бицепсах и судорожно вздёргиваемых кадыках, когда партнёр хлыстом прогибал торс было больше страсти, чем в бушующем пожаре.
-Не обижайся, Мусафаил, - принял стакан с виски из могучих рук бармена, - я собственно со школы за сегрегацию, и прочее, ты готовишь чудодейственные коктейли, спасибо.
Глоток пылающей «огненной воды» и горло перехватило, швырнуло углей в раздосадованное сердце и мужчине хватило второго глотка, чтобы допить. Поболтал сиротливыми кубиками льда на дне стакана, достал сигареты, выудил последнюю, прикурил и кинул смятую пачку на столик, наслаждаясь иллюзией покоя, и тщательно игнорируя скользящие по нему взгляды.
Нет, это не были взгляды жадных репортёров, партнёров или коллег, это были рыскающие взгляды голодных и растравленных хищников, которые были готовы устроить гон прямо тут, на виду у всех.  Рвать из-под кожи свежее мясо с кровью, убивать медленным ядом укусов-поцелуев, содрогаться в истоме оргазма, влюбляясь и расставаясь в минуты пока до позвоночника пронзает музыка этого танца.
Наверное, следовало встать и уйти, уйма дел не давала и часа лишнего, чтобы отдохнуть, а уж в преддверии гонок, когда все внезапно, как с ума сошли, смело ставя на пару конюшни Прэстона. Сам Кайл не сомневался в качествах своих питомцев, знал, на что они способны, но ажиотаж толстосумов вокруг этих гонок  превысил даже самые радужные надежды , и Прэстон без ложной скромности рассчитывал на огромный куш. Нет, на огромный – преогромный куш. Плюс дела в компании требовали его внимания, и Барон, к которому приходилось нехотя, но срываться в самые неподходящие моменты, не говоря уже о собственном сыне, ради которого мужчина побывал в таких захолустных клубах и клубиках, что вспомнить было тошно. И этот байкерский маскарад ещё, цацки звенят, словно у барана колокольчик, мелькнула угрожающая мысль, когда поворачиваясь весело звякнули клёпки на напульсниках. Маскарад так по всей программе. Вплоть до звонких браслетов, цепей и латунной пряжки на ремне.
Услышав слова Таотао, мужчина тихо рассмеялся:
-Какой же интерес и без меркантилизма, если рядом «мистер всё может», говорите, Таотао, что там у Вас, Вы так хорошо присматриваете за моим мальчиком, что я не переломаюсь, ответив услугой за услугу, - всё ещё, улыбаясь, посмотрел на испанца, словно подбадривая, ну, старина, на какую лошадку будем ставить.
То, что вопрос будет касаться скачек, Прэстон не сомневался. Взгляд пристальный глаза в глаза, не мигающие колья в чрево, что вынашивало желание получить своё, :
- А Вы бы не отказались, любезный мой хозяин, обойтись без букмекера, всё же два часа ночи, разбужу не дай бог, а он сварлив...и потребует с меня неустойку, а я так не люблю переплачивать, - полушутя.
И ленивое коварство барина, избалованного тем, что все хороводятся под его дуду.  Тон ровный, голос спокойный, азартно сейчас только смотреть в глаза кавалеру, разглядывая в зрачках непокорную страсть к игре.

Отредактировано Гэндзи (26.11.2010 20:50)

5

-Ц-ц-ц
Мужчина прищелкнул языком, вкидывая руки на уровень груди  и раскрытыми ладонями, ставя символический барьер.
-Я ни в коем разе не берусь присматривать за вашим мальчиком.
В черных глазах мелькнули лукавые тени, мужчина всем корпусом подался вперед, опираясь локтем о стол и  нарушая границу им же самим разделенного пространства.  Тихий, вкрадчивый и доверительный шепот на ухо, вещающий «страшную правду».
-Если бы у меня был сын, я никогда не доверил бы присматривать за ним такому, как я.
Мгновение, когда запах запредельно дорогого парфюма  гостя смешался  с терпким запахом мужского тела, едва тронутого натуральными  ароматизаторами, и вновь прохладный  ночной воздух из приоткрытого окна залил пространство над пластиковым столом.
Гортанно и коротко  хохотнув, тангеро вольготно и расслаблено  откинулся на спинку кресла, глотнул вина, покатал привкус лета и винограда по языку.
-Максимум, что я могу вам гарантировать, что его не изнасилуют на унитазе в кабинке туалета. В клубе это не принято. Кстати,  ваш сын очень хорош собой. У него ваши глаза. А у вас глаза и губы вашей матери.
Взгляд мужчины ненавязчивым мазком акварельной кисти тронул рисунок рта гостя , скатился по натянутой жилке на шее, помял кадык, небрежно отбросил  тяжесть отделанной металлом  кожи, накинул на плечи тонкий шелк рубашки, обрисовавший контуры торса и едва заметную выпуклость сосков.
-Да. У вас глаза и губы вашей матери.
Вновь задумчиво подтвердил тангеро только что сказанное. Глубоко затянулся начатой сигаретой, смешивая вкус молодого вина с табаком.

-А вот здесь Кайлу пять.  У него тогда были такие смешные кудряшки,  и волосы еще не потемнели.
Женщина «без возраста» листала альбом с фотографиями, показывая запечатленные на глянцевой бумаге дорогие сердце моменты молодому испанцу. Легкий ветер с моря трепал пряди густых каштановых волос, небрежно и изящно стянутых лентой.
Хайфа. Открытое кафе презентабельного отеля в  районе  Бат-Галим. Красивое, дышащее веками местечко. Бат-Галим. « Дочь волн» в переводе с иврита.  Десять дней назад в одном из его  отелей поселилась некая Элеонора Либерманн с «племянником». Какое много говорящее слово, для тех, кто понимает. И обычное семейное для всех остальных. Он рано расцвел и возмужал для своих двадцати трех, она не торопилась увядать, застыв на тридцати с хвостиком. Хотя, конечно, разница в возрасте очевидна.   Он такой же «племянник», как она «мадам Либерманн». Но фамилия Прэстон, не та, которую стоит озвучивать и вписывать в книгу регистрации  гостей в подобной ситуации. И как говорят евреи: «Таки никто уже не спрашивает за возраст, и за фамилию, когда на  стойку портье отеля ложится платиновая кредитная карта».  Впрочем, все очень прилично. Утром, спа-процедуры, профилактические массажи и грязевые ванны.  Днем «племянник» сопровождает моложавую «тетушку» в экскурсиях к пещере Ильи-пророка, монастырь кармелитов, древние усыпальницы, ради  видов  которых люди готовы переплыть океан. Вечером - опера, театр, или, вот как вчера, мюзикл «Скрипач на краше», с его удивительной музыкой, танцами и неисчерпаемыми тоской и иронией еврейской души.
Днем он  носит «карманную» собачку по кличке Фифи, улыбаясь, слушает бесконечные рассказы о сыне, которого «тетушка» действительно очень любит и звонит с курорта подрастающему чаду каждый день. Легкие беседы и морские прогулки на яхте, приятные завтраки и обеды, купание и отдых на пляже. И три часа, строго оговоренные  контрактом,  на себя. Когда он может заняться тем, ради чего сюда и приехал – национальные танцы «избранного Богом народа».
А ночью…

Поймав в капкан цепкого взгляда, немигающие коварные  колья глаз вальяжного ленивого барина, мужчина широко улыбнулся, сел  прямее и оперся  локтями о пластик стола.
-Ну что ж. Можно обойтись и без букмекера.
Лучезарная улыбка меж раздвинутых твердых губ стала шире.
- И что вы предлагаете, Кайл? Я ведь собираюсь поставить  не на ваших пегасов. Скакуны Джона Нокса не хуже. Один дьявол знает, кто придет к финишу первым. Не мне вам рассказывать, сколько может получить тот, кто поставит  не на фаворита, и вдруг  выиграет.

Танец из мюзикла "Скрипач на крыше"

Отредактировано Таотао (26.11.2010 19:28)

6

Мужчина не сделал попытки отстраниться, хотя кожей чувствовал, что от близости стало неуютно, и мышцы сковало напряжение. Насильственно улыбнулся, явно стараясь не забывать, что ему выгодно быть славным парнем, посмеялся на замечание о том, что, мол, сеньор Лорка ещё тот плохиш, которому порядочные отцы не должны доверят своих мальчиков и девочек. И даже умелая ложка дёгтя за шиворот не заставила выйти из себя, не изнасилуют, и на том спасибо, словно говорил пристальный, но без тени неудовольствия взгляд. Вернее, пусть только попробуют, старатели чокнутые, пусть только попробуют пальцем тронуть.
Кайл был уверен, что сумеет увернуться от удара, которым жёстко бьют в поддых, чтобы сбить дыхание, заставить потерять равновесие, а то и вовсе свалить с ног. Но годы практики в суде, на публичных тусовках, среди законников, копов, отъявленных аферистов, политиков, журналистов и прочих, прочих, прочих, перед которыми лишь стоит только оступиться и они сожрут с костями, а кишки ещё набьют рубленным мясом и сделают колбасу, вся эта мешанина из встреч научили владеть собой.
Сын шатался в этот клуб и, значит, отец просто обязан поддерживать с его владельцем ровные и полезные отношения, ведь стоит кому-нибудь только разинуть рот, как стервятники найдут тут, обвинят, превратят интимную историю в сплетню, раздуют до небес и повесят на первую полосу фотографию того самого унитаза, на котором предположительно (любимое словечко Прэстона в юриспруденции, незаменимо следовало за ним и в обычной жизни) кто-то кого-то мог изнасиловать. Притон или клуб, разбираться никто не будет.
От вороха мыслей, демона отвлёк взгляд Элиаса, и всё бы было объяснимо, и вызвало бы привычную надменную усмешку, пошловатую двусмысленность в ответ, глянцевый блеск чёрных глаз, но тут тангеро ткнул своими немигающими глазищами в рот и выдал ту единственную фразу, которая порой переворачивает разговор с ног на голову. Сбивает с безупречного расположения в пространстве, как плевок в полёте слишком расфранчённую бабочку. Так ещё пришпиливают к картонке шпилькой редкого жука, который в агонии даже забывает пошевелить конечностями:
-Вот это… новость… - медленно протянул мужчина после подзатянувшейся паузы, голос прозвучал хрипло, ведь пришлось сглотнуть изрядную порцию слюны, что бы заставить себя что-то сказать. На стремительно побледневшем лице полыхнул на миг ожесточившийся взгляд.  И все усилия до единого, -  удержать, рванувшееся было монструозное отражение, стискивающее от кадыка до печёнок острыми, как бритва когтями.
-Вот так мамка, вот так молодец… - отрывистый, лающий смех, а во взгляде арктический холод, чёрная пустота, льющаяся мгла бездны, и снова спокойствие, словно озеро в летний полдень, взглянул, едва прищурившись,  - интересно, вспомнит ли она Вас, ТаоТао. Покачал головой и вздохнул, а ногти вонзились в ладони, и злость на себя, что совершенно растерялся. 
Пальцы чуть твёрже стиснули сигарету, и на скулах заходили желваки, но в остальном мужчина вёл себя так, словно ничего существенного не произошло. Его мать была женщиной в высшей степени порядочной, как казалось Кайлу, любящей отца, а тут какой-то памятник древнего зодчества, не было печали, с неприязнью подумалось Прэстону. Было неприятно, раздражение едва заметно обозначилось в улыбке. Глупо было раздражаться, глупо, особенно, если мужчина, который трахал его мать, теперь владелец клуба, в которым выпендривается сын, и значит, нельзя тронуть и пальцем всю эту шарашку.
-Лучшая пара Нокса хромает, - рассеянно отозвался, всё ещё растравляя себе нервы последней новостью, - Вы проиграете, Таотао, ставки в пользу конюшен Джона ничтожны, наверное, на тренировке они отстали от моих на два круга… - откинулся на спинку стула, прикрыл  ладонью глаза, словно от режущего света, - а та картина, что однажды… случайно, - выделил сухим смешком слово, - пропала и, кажется, кого-то поймали или чёрт с ним, что сделали, её она подарила Вам, ведь так?
Тон не терпящий возражения, уверенность, тактичность, властность, но при этом полная растерянность.  Водевиль, честное слово, стыдно как-то, сбежать что ли, думал Кайл, понимая, что вцепится в картину клыками, лишь бы забрать своё у этого... танцора.

Отредактировано Гэндзи (26.11.2010 20:50)

7

Ох, насколько же эмоциональны порой люди. Впрочем, на то они и люди. Бьющие через край эмоции, наверное, это самое притягательное зрелище в жизни. А когда эмоции  скованы толстыми цепями сдержанности.. ммм.. Они рвут изнутри, дерут вены и сердце, заставляют сбиваться дыхание, а на выходе -почти ноль. Но их можно увидеть, если знать, куда смотреть, и как смотреть.
Бровь тангеро изогнулась, вопросительно взлетела вверх, а белозубая улыбка стала еще шире.
-Я разве сообщил Вам какую-то новость, Кайл?
В черных, как смоль, бархатных глазах мужчины запрыгали искорки смеха и утонули в багровой, бездонной глубине вина в бокале. Он пил вино, приправленное букетом специй из внутренного взрыва эмоций гостя. Он заедал их сливочным сыром, покрытым твердой корочкой благородной белой плесени, и он слушал музыку, звучащую в зале и в его прошлом.

Элеонора Прэстон всей душой любила сына, любила своего мужа, но... Ах, женские фантазии, женские фантазии. Кто из мужчин способен постигнуть их глубину и зачастую  порочность? Не зря Змий именно Еве предложил отведать яблоко с древа познания Добра и Зла. И его сочная, неувядающая плоть, как тайное наследство,тысячелетиями  передается от матери к дочери, и дальше, по бесконечной цепочке наследственности. Могущественный магнат, Чарлз Филипп Прэстон, был ее первым мужчиной. Заботливый, любящий, и ... не слишком внимательный, как большинство мужчин. Во всяком случае не рассмотрел, или не захотел рассмотреть финансовый воротила  назойливого чертика, мешающего красавице Элеоноре спокойно и удовлетворенно почивать в его объятиях. Женщина взрослела, старилась,  вместе с ней рос и дьявол, приходящий в сны. А всего-то и надо было- немножечко поиграть с ней в постели. Высокородная дама страстно желала примерить на себя  роль греховной монашки, снедаемой дьявольскими соблазнами. И, наконец-то решившись, за  свои деньги в тайне от мужа  она получила то, что хотела. Кто ж может  осудить ее за это?
-Еше, еще, "святой отец", еще!
Она стонала и срывалась на крик, бесстыдно задирая подол монашеских, бесформенных одеяний, обнажая сливочно белые ягодицы и бедра. Она путалась в грубых чулках, купленных специально для этих игр и сползающих уродливыми лоскутами по икрам. Она распутно выгибалась, подставляя ему свое лоно в самых не подходящих для этого местах, заплатив за пропуск и уединение  в монастыре кармелитов сумасшедшие деньги. Она была беспутна, и она была счастлива.
А утром, за завтраком, светская, утонченная леди ворковала с "племянником" о своем сыне, делилась планами покупки сумочки вооон к тому фиолетовому платью.
Кто может осудить ее за это?

-У вас слишком буйная фантазия, Кайл
Улыбнулся тангеро, вновь наполняя опустевший бокал вином.
-Разве вам никто и никогда не говорил, что ваши глаза и ваши губы похожи на глаза и губы матери?  Это же очевидно. Даже я, не зная ее лично, смог уловить сходство с  фотографиями из светской хроники. Это сейчас она редко мелькает на страницах глянцевых журналов. В мою же молодость мужчины сходили с ума от ее улыбки.
Веки на мгновение прикрыли смеющиеся черным лукавством глаза. Когда они снова поднялись, ночь кинула на взгляд тень отстраненности.
-Вы говорите о картине неизвестного художника  с монашкой и монахом, датированной 18 веком? Да. Она подарена мне. И дарственная оформлена нотариусом со всеми формальностями. Надеюсь, вы не будете настаивать, чтобы я назвал вам дарителя?   
В последней фразе не было вопроса. В нем стояла жирная, безоговорочная  точка.
И вновь лицо тангеро неуловимо изменилось, теряя жесткие очертания рисунка рта. Паутина отстраненности развеялась, как случайное грозовое облако под порывом ветра, и во взгляде вновь мелькнула заинтересованность с долей азарта.
-Ай-яй-яй. Не лукавьте, Кайл. Безусловно, я не отрицаю, что ваши монстры великолепны, но я знаю из достоверных источников, что Нокс готовит вам сюрприз. Вы уверены, что наездник Нокса не попридержал пегаса специально? Кстати, а что там за мутная история с картиной?
Небрежно поинтересовался между прочим.

Отредактировано Таотао (26.11.2010 23:11)

8

Ебать, угрюмо подумал Кайл, глядя на мужчину, который очень ловко задел за живое, и теперь вкушал его запоздалую попытку прикрыться от щупальцев взгляда. Если бы Таотао сказал, что снял со счёта Прэстона несколько миллионов, то это бы не произвело такого впечатления, как расчетливо произнесённая фраза о сходстве. Было красиво сидеть на этом пластиковом гвозде и с улыбкой утираться от намеренного внимания со стороны испанца. Но Прэстон сидел и даже в тему кивал, ощущая, что упоминание о матери в этом клубе, и этим мужчиной вызывает болезненную реакцию, и он понимал, что мужчина чувствует это, и с этим решительно ничего нельзя было сделать. За напускным равнодушием дёрнулось бешенством сыновья ревность, и скрыть её за небрежным тоном, прекрасными манерами и вежливым смехом можно было, где угодно, но только не в этом клубе, где душу сперва растравило рвущее условности танго, потом жадное воспоминание о сыне, и вот теперь краткий экскурс в прошлое собственный матери.
Лучше бы поверить, что Таотао говорит правду и всё это просто фотографии в глянце, но Кайл не верил никому и поэтому зло ревновал. Когда она могла завести любовника? Да, в любое время, ведь отец всё время был на работе, и светские вечеринки, приёмы, концерты и благотворительные мероприятия  частенько посещали только мать и сын. Мальчик рано понял, что ему приходиться сопровождать маму потому, что Прэстон – старший был занят, и научился испытывать что-то вроде собственнического инстинкта, если выходил в свет с молодой и красивой матерью. Он был её спутником, кавалером, ухажёром. Он подавал ей пальто, руку, чтобы она вышла из машины, бокал вина. Он зверел, если к ней подходили другие мужчины, и пока однажды не произошёл довольно неприятный разговор между ним и ею, который закончился бурным скандалом, и не менее бурным примирением, Кайл считал, что для неё существует только его неловкая помощь и любовь отца. Каким же я был идиотом, вяло кольнула и без того в замученное самолюбие мысль.
-Никто и никогда, Таотао, - зверь внутри притих, уступая пальму первенства усталости, и желанию отделаться от пристальной игры в гляделки, - какая ерунда…губы с каких-то обложек, - Кайл плеснул себе выпивки, уже не мороча голову, чтобы разбавить, и впервые за вечер его скулы чуть порозовели от выпитого, - да, да, монашка с задранной юбкой, такое у неё примечательное выражение в этот момент, - губы скривились в кривой усмешке, - просто заглядение, - замотал башкой на вопрос о дарители, - ну, что Вы…как бы я мог …
Найти нотариуса, открутить ему голову, выдрать ему почки вместе с правдой, и получить то, что принадлежит мне, со злой иронией подумал Прэстон.
Слушая звуки музыки, замолчал, цедя маленькими глотками виски, взгляд зацепился за одного особенного приглянувшегося тангеро и его упругим задом Кайл любовался, совершенно не стесняясь своего внимания:
-Я знаю, что эта картина принадлежала моей матери, - не отрывая взгляда от танц-пола спокойно произнёс демон, - я не буду вникать в документы, как юрист, - лёгкая насмешка, - как юрист и я прекрасно знаю, как подписывается договор, первый курс, Таотао, первый курс, какие вопросы, и я не хочу сейчас представлять причину возникновения подобной дарственной и не буду стремиться оспорить…
Мельком взглянул на мужчину и качнул стаканом в расслабленных пальцах, кольца, облепленные черепами, звучно зазвякали о стекло:
-Я занудливый адвокатишко со связями, и будь я свиньёй неблагодарной,  я бы не был другом этого замечательного клуба, - глоток, опаливший пищевод и заставивший прижать ладонь к губам, так полыхнуло сочной горечью, - ммм, бесподобно…
Дёрнул ворот сорочки. Становилось жарко. Сполз пониже на этом пластиковом недоразумении, что гордо именовали «стул»:
-Нокс – рвач, но не подонок, любезный хозяин, и поверьте мне на слово, его пара в рыхлой заднице, но, если хотите я поставлю на него, - ленивая небрежность движения кисти, мол, чёрт с Вами, - но Вы не получите ничего. Просто предостерегаю, - в чёрных агатах глаз лезвия бритвы. Не делай глупостей, приятель, не делай, не де-лай.
Похрустел суставами, и, не оборачиваясь, бросил:
-Мне нужна картина, Элиас, нужна эта чёртова картина. Ты спросил, что за история… – Кайл нарушил правило клуба и обращения, но сейчас он не придавал этому значения, погружаясь в мир прошлого. Теперь его голос звучал приглушённо, говорил он с явной неохотой, видимо упуская что-то из рассказа или намеренно игнорируя:
- Она висела в кабинете отца, потом её перевезли на виллу к морю, тогда, - мужчина споткнулся в изложении фактов и перескочил на другое, - мне было три, но я помню, что она висела в маминой спальне, - сцепил зубы, и облапал взглядом зад танцора, который приглянулся. Помолчал, - семейная пастораль тебя не касается, но потом картина пропала, мать клялась, что не продавала, отец подал заявление в полицию, кого-то даже вроде задержали и обвинили в краже, у отца тогда случился удар и он едва не бросил нас, потом были ещё какие-то неприятности, впрочем, не важно. Не важно.
Остановил свой пустой рассказ Прэстон, понимая, что глупо нести ахинею, а выворачиваться наизнанку перед этим истинным ему явно не хотелось. Погладил пузатый стакан по прохладному боку:
-Как мне её получить?

Отредактировано Гэндзи (27.11.2010 02:40)

9

- Я очень ценю ваше благожелательное отношение к моему скромному заведению.
На смуглом лице, спрятанном в замысловатой игре свето-тени отблесков приглушенных фонарей, трудно было прочитать, что стояло за этой фразой. Толи формальная вежливость, толи удовлетворенность новоприобретенным влиятельным покровителем, толи  хорошо замаскированная усмешка. В равной степени это могло быть и первое, и второе, и третье. Кстати, о покровителях. Жизнь так устроена, что  зачастую деньги играют далеко не главную роль, когда вопрос становится ребром. Связи - вот истинный капитал, наживаемый кропотливым и долгим  трудом. А женщины... какими же порой сентиментальными они становятся под старость. И зачастую дорожат  такой ерундой, которой место давно на свалке. Дешевенький медальончик, который был на ней на выпускном бале, бутылка из под шампанского, в тайне от родителей распитая с  сыном садовника в заросшей беседке английского парка, или человек, ожививший запретные порочные сексуальные фантазии. Не ценные сами по себе, со временем они становятся бесценными нитями, не дающими памяти о трепетной юности,  упоительной красоте зрелости кануть в небытие. Вот и хранят их вдалеке от чужих  суетливых, любопытных  глаз, пока они случайно не напомнят о себе. 
-Ну-ну, Кайл.
Мужчина накрыл ладонь гостя своей. Сжал до белизны кожи пальцев,  опоясанных  металлом колец с  черепами. Отпустил, и успокаивающе похлопал по ней.
-Не судите, да не судимы будете. Это все  дела далекого прошлого. Поживите еще лет десять на этом свете, и в палитре красок ваших оценок белые и черные цвета исчезнут окончательно. Мир сер во всем бесконечном многообразии полутонов. В жизни не бывает абсолютного добра, и абсолютного зла. Мне жаль, что в вашей семье произошла такая неприятная история. Но это жизнь.А она не простая штука.
Улыбнулся, и , проследив взглядом в направлении, куда смотрел гость, утопил короткий смешок в вине.
"Ах, Пауло, ах негодник. И не надоело еще филеем крутить?"
Молодой тангеро "отжигал" на танц-поле, стреляя глазами в сторону рыжеволосого шведа  с улыбкой флиртующего самца марала.  Скандинав тацевал не дурно, но до мальчишки ему было далеко. Впрочем, первого явно интересовали не танцорские навыки очередного поклонника.
"Только рискни еще раз свалить до окончания  рабочего дня, и об отпуске можешь забыть. Мое терпение велико, но не безгранично."
И услышав вопрос, перевел внимательный взгляд от азартно двигающегося парня, на сидевшего рядом магната.
Легко, для своего возраста, поднялся ,и стремительной походкой человека, отдавшего всю жизнь искусству движения под музыку, прошел к барной стойке, где ублажал толпу жаждущих Масафаил.  По дороге, когда улыбкой и кивком головы, когда приветливо брошенным "хорошей ночи, дорогой", когда парой теплых  фраз, или игривым па танго, приветствовал завсегдатаев. Людей было много, и многие приходили в клуб  не первый год. Не отвлекая бармена от работы, нарезал лимон и лайм  тонкими дольками, сложил горкой на блюдце и вновь вернулся к пластиковому столу в тени угла.
-Ну как получить? Наверное, купить ее у меня?
Черные глаза откровенно смеялись, словно бы и не он две недели назад сказал однозначное "нет" на предложение продать картину.

10

Кайл констатировал, что плывёт, когда не шелохнулся, едва мужчина стиснул до боли его кисть. Мелькнула бредовая мысль: «словно отец» и тут же внутренне расхохотался, ну, конечно, батя, вот и встретились. Сухая ладонь Таотао была крепкой, а прикосновение по-мужски расчетливым, и было бы всё прекрасно в качестве прелюдии к танцу, но Прэстон не танцевал.  Демон отдавал себе отчёт в том, что пил на голодный желудок, хотя это не оправдывало вообще и никак. Но  ещё и с мучительным удовольствием осознавал, что ведётся на самолюбивое желание получить то, что не стоит и гроша ломанного. Реликвия взревновавшего сына к тайне блядства собственной матери. Хмурился, мягко улыбаясь Элиасу, доставая сигареты, бросая небрежным жестом новую пачку на стол, выбивая одну и закуривая, выдыхая твёрдые струи дыма из носа. Курил и сверкал чернючими глазами, боясь до полусмерти, что обернётся прямо на глазах у сотен ни в чём не повинных истинных, боялся, потому что внутри надрывался голод, и даже спустя столько лет, Кайл не всегда понимал, что может случиться с ним в следующую минуту. Сейчас он явственно осознавал, что попал в капкан этого места, и любое движение отдавалась едва не животным трепетом в натянутых как струны мышцах.
Вертлявый тангеро перед глазами выписывал восьмёрки своей жопкой, чёрный, как беззвёздный небосвод Мусса творил пёстрые коктейли своими ручищами, мужчины и юноши, как сплетённый клубок змей извивался в волне музыки. Пахло виски, потом, похотью, кожей и сигаретным дымом, лимоном, который принёс хозяин клуба. И всё-то в  точёной фигуре Элиаса - матёрого жиголо было, как умелая импровизация – грация, осанка, кошачья мягкость, а ел он глазами, словно видел основное блюдо, и Прэстон, осклабившись, искусав губы, поиграв в гляделки, понимал, что не уйдёт, пока не получит в клыки стоимость этой дешёвенькой монашки.
Сбил пепел, задрал голову, глядя на сводчатую темень потолка, расчерченного огненными отражениями. Слушал музыку и то, как кровь звенит в висках. Пульсирующия жар обдавал нутро неудержимым желанием сорваться на любое теплокровное существо, губы дёрнулись в смешке, обнажая белые, как сахар резцы. Вот кабы сидеть в кабинете, да при галстуке, и всём параде, да пить чай, отдавая приказания секретарше! Но никак  не в клубе, в распахнутой до пупа рубахе, покрытым испариной, напивающимся в одну будку, и скалящимся на резонные предложения не рисковать, не вспоминать, не думать, а главное, не ревновать мать.
Подхватил ломтик лимона между двух пальцев и сунул рот, стараясь не морщиться от кисели, стиснул зубами сочную мякоть, так, что сок брызнул на язык и зажмурился. Кисло. Хрипло выдохнул и допил порцию виски, медленно и расслабленно опустился на неловкий пластик своего стула, во рту стоял устойчивый вкус алкоголя, погонял языком лимонную косточку и проглотил:
-Через неделю ты скажешь, что не продаёшь снова, - хищно блеснули глаза, когда посмотрел на Таотао,  - ты не хочешь моих денег, я знаю это, и не буду настаивать, ты ведь думаешь, что ты мудрец, который знает что-то, что нельзя купить за бабки, ну, предположим, - затянулся новой сигаретой и выпустил дым в потолок, пружинисто выпрямился, вперил не мигающий взгляд в мужчину, - сейчас мне нужна от тебя услуга, и я предлагаю, это справедливо, - проглотил ком дыма и снова глубоко затянулся, заговорил, не спуская внимательного взгляда с тангеро, - хочешь ставку? – и без паузы, буднично, словно подписал ничего не значащий документ.  - Мои лошарики выигрывают на скачках, и ты отдаёшь мне картину и дарственную, ну, а коли нет, - вздохнул и устало влип в пластиковую спину, сцепил пальцы в замок так, что только кольца брякнулись друг о друга, на лице равнодушное выражение, скрывающее, как упрямая складка рассекла переносицу,  - впрочем, назови свои условия, и я подарю тебе пегасёнка в придачу.
Глухая усмешка и точёный взгляд зверя в обрамлённые чёрными ресницами звенья цепи- глаз Элиаса. Лениво дёрнулся кадык, проталкивая  порцию виски, ладонь небрежно отёрла рот.

Отредактировано Гэндзи (28.11.2010 21:39)

11

-Ц-ц-ц.
Снова прищелкнул языком мужчина и медленно покачал суховатым пальцем из стороны в сторону. Неторопливо, тем же пальцем подцепил дольку лайма. Сжал, выдавливая зеленоватую, прозрачную каплю на ладонь, растер между ладоней и втянул тонкий, свежий запах с бугорка под большим пальцем. Приятный аромат. Натуральный, ненавязчивый, не резкий и едва уловимый в стелющимся туманом сигаретном дыму.
-Ц-ц-ц, мистер  Прэстон.
Негромкий голос, тонущий в оглушительных ритмах милонги и ритмичных  стуках каблуков ботинок о дощатые полы. И даже ощутимый нажим на слово "мистер" не прибавил громкости глубокому, размеренному голосу испанца.
- Не отдам картину, а  продам картину. Впрочем, по аукционной цене, и не потребую ни цента лишнего. Думаю, для вас то будут не серьезные деньги.
Картина, хоть и старинная, принадлежала кисти неизвестного мастера, и могла оцениваться от сорока до пятидесяти тысяч, в зависимости от сезона и моды на живопись того, или иного века. Истинная же ценность на нее была каждому своя. Тао   она просто нравилась. Нравился старый холст, пахнущий ушедшей эпохой. Нравилась тончайшая сеточка трещинок на масле. Нравился запечатленный художником уголок, решетка и пойманный момент чужой греховной страсти и выстраданного наслаждения. Нравилось, что на холсте не были изображены неживые, приукрашенные кистью мастера люди. А может быть еще что-то было в этой картине... Кто же знает этого пройдоху жигало и гармонию логики, понятной лишь ему самому и зачастую ставящей сторонних людей в тупик? Даже Сид, близкий друг, порой обречено качал головой  и ворчал под нос: "Эл, я тебя не понимаю". Во всяком случае, на все предложения ее продать, он отвечал отказом.
-Я принимаю ставку, мистер Прэстон.
Четко, сухо  и спокойно, как щелчок клавиш на калькуляторе. 
-Со своей же стороны я  хочу, чтобы в случае проигрыша ваших пегасов, вы...поработали у меня в клубе  "на разогреве" публики. Вон, вместо Пауло.
Кивнул на флиртующего чернявого красавчика, положившего руку на плечо счастливого и пьяного от выпивки и витающей в клубе атмосферы сдерживаемой страсти,  шведа. 
-Думаю, десяти дней будет достаточно. Я даже заплачу за работу. Разумеется, по тем же тарифам, что и ему. Интим с гостями клуба -  по вашему желанию. В это я не лезу. Днем помощь Мусафаилу по клубу - обязательна. Ничего сложного - мусор вынести, полы помыть, помещение проветрить. 
Выдавив последнюю каплю сока из превратившейся в кашицу мякоти лайма на пальцы, мужчина прикусил твердый, пупырчато-зеленый ободок кожуры, задумчиво пожевал и широко, приветливо  улыбнулся собеседнику.
-Ну и пегасенка в придачу. Чего же отказываться?
Подмигнул ли тангеро в этот момент  миллиардеру, или показалось от метнувшейся тени? А кто ж знает-то?

Отредактировано Таотао (28.11.2010 23:33)

12

На так умеренно подчёркнутое обращение «мистер Прэстон», Кайл потёр пальцами бровь, словно в размышлении о семантике понятия продам, но сам же ощущая ту неприятную неловкость, которая заставила опустить глаза, будто отчитали на родительском собрании. Неловкость не стыд, но и она заставляла сердце забиться быстрее. Прэстон понимал, что позволил себе подобный тон только из-за того, что …что, а из-за того, что ты эгоистичная скотина, Кайл Прэстон, и тебе не понравилось, что этот парень трахался с твоей матерью. Всё, что твоё – только твоё, это же жизненное кредо, дружище, а тон, сеньор Родригес потерпит этот тон.
Демон почти успокоил себя, и гордо вздёрнув подбородок, и скрестив руки на груди, был готов выслушать стоимость своего каприза. Принципа, блажи, упрямого нежелания уступить то, что относилось к категории: «моё». В глазах прыгали насмешливые черти, а следов смущения, как ни бывало, и бледная кожа с намёком на универсальный загар горожанина, проводящим редкие минуты на солнце словно вновь приобрела матовый оттенок безмятежности.
Кайл был готов услышать почти всё, кроме предложения поработать на «разогреве», помыть полы и интимничать по желанию. Прэстон так растерялся, что, несмотря на свою хвалёную выдержку, почувствовал, что скулы обожгло огнём. Сердце бухнулось под кадыком и загрохотало в глотке, глаза распахнулись, и у миллионера и мецената  мелко задрожали губы, когда он пытался не рассмеяться, слушая, что ему говорит Элиас. Смех надёжная защита от шока, страха и стыда, и мужчина понимал, что всё вместе заставляет его нервно всхлипывать от сдавленного смеха. Слов не было, горло, словно стальным обручем сдавило. И оставалось только смотреть во все глаза то на Паоло, того самого тангеро, задницей которого Кайл восхищался с таким бесстыжим внимание. На чёрно-ваксового Муссу, возвышающимся над барной стойкой,  которому придётся помогать…мыть полы. Мужчина запустил пятерню в волосы и крепенько так себя потянул, когда опёрся локтем о колено, тогда опустил голову ниже, и окунул в растрёпанные пряди пальцы второй руки, плечи мелко сотрясались от смеха. Унижение было таким колющим, что сказать было совершенно нечего. Десять дней поработать тангеро, выписывая круги вокруг одержимых похотью сущностей, десять долбанных дней, за какие –то там пять баксов в ночь и чаевые, которые будут пихать куда? В брюки, вероятно. Представляю себе заголовки газет, боже мой, пресса меня сожрёт, а мальчик? А жена, о, господи, мамочка, какого же хера ты полезла на этот хер. Мысли Прэстона метались как воздушный шар на нитке, и все они были такими мучительными, стыдными и глупыми, что поднимать голову, и смотреть на Таотао было невыносимо.
Раз, два, три, пегасёнок в довесок, нервно выдохнул. Распрямился, выдохнул, поборов приступ веселья, вытер о штанины вспотевшие ладони, поёжился, чувствуя, как по хребту проползли тёплые капли пота:
-Действительно, от чего тут отказываться, Таотао, - голос дрогнул. Край рта дёрнулся в кривой улыбке, в глазах мелькнула ирония. Внутри мелко колотило от нервного напряжения, мысль о публичном позоре прицепилась репейником. А, если Нокс и, правда, придержал свою пару? Ерунда, мои коняшки лучшие, ответил рассудок, а сердце пропищало что-то из серии, ну, вот и дурак, - да, - неубедительно промямлил, постепенно приходя в себя, и прикрываясь своей привычной уверенностью и барственностью, неторопливо закурил, стискивая сигарету зубами, спросил, - проблемы с тем, что я не умею танцевать, не возникнут, я думаю.
Откинулся на спинку стула, воткнул клином взгляд прямо в глаза, тон, словно в суде:
-Картина и дарственная за десять дней работы в Вашем клубе, по рукам сеньор Родригес, можете подыскивать для моей картины хорошенькую упаковочку…

13

В первый момент было трудно сказать, заметил  тангеро минутное смущение  собеседника, или нет. Во всяком случае на лице не дрогнул ни  мускул, и казалось, все его внимание отдано новой дольке лайма, из которой он с аппетитом высасывал  мякоть. Лишь у угла губ на мгновение прочертилась вертикальная складка и исчезла во влажной линии рта. И врыв нервного, сдерживаемого смеха мецената, казалось, прошел незамеченным. Взгляд Тао , доселе пристально направленный на Кайла, легко и безмятежно скользил по залу, выхватывая то одну, то другую фигуру из полумрака. Словно бы не понимал танцор, что творится   в душе могущественного магната, когда внезапно отошел от животрепещущей темы, переключившись на отвлеченный разговор.
- Видите  вон того светловолосого  мужчину в сером костюме? Он пришел сюда в первый раз два с половиной года назад,  после развода с женой. Вернее говоря, она бросила его, увлекшись соседом. Забрала ребенка, ополовинила счет в банке. Пол года он пил, потерял работу, начал опускаться. В клуб его  притащил  Ричард  - вон тот брюнет, танцующий  с мальчиком- подростком. Откровенно говоря, мы не приветствуем несовершеннолетних в клубе. Но Дон исключение. Инцест с отцом. А вон Тони. Через неделю у них свадьба с Билом. Красивая пара, не находите, мистер Прэстон?
Словно почувствовав, что говорят о нем, мужчина в светлой рубашке обернулся, улыбнулся,  помахал , вписывая мимолетное движение руки в витиеватый  рисунок танго, и вновь, под звук аплодисментов, подхватил прогнувшегося в танце избранника.
Тао приподнял  бокал, осушая его до дна за здоровье светящихся счастьем людей. Неторопливо  развернулся к  Прэстону и расцвел улыбкой гостеприимного хозяина.
-Впрочем, зачем я вам все это рассказываю? Вам  не интересна жизнь людей не вашего круга.  Так значит,  пегасенка в довесок?
Мужчина раскатисто, весело засмеялся, поставил бокал,  оперся локтями о стол. И вместе со скрипом дешевого, пошатнувшего под весом пластика, смех оборвался, пойманный жесткой складкой рта.
-По рукам.
Как стук гербовой печати на подсыхающих  чернилах подписей, подводящих черту под договором. . Блик прыгающего в зале неровного света. Миг, и лицо тангеро вновь изменилось. Словно кто-то накинул темное пятно на губы, высвечивая пронзительные черные лукавые глаза. Длинная, тягучая  сосновая смола  паузы, и брошенный  вопрос, одним махом ломающий им же тщательно и сознательно  выстроенную стену из навязанного "вы".
-А ты уверен, Кайл, что ты уже не танцуешь? Вот здесь. Прямо сейчас. Со мной.
Голос мужчины не громок, но даже грохочущая музыка не может заглушить его. Вопрос повис в воздухе, и, подхваченный ветром, растворился в ритмичном стуке каблуков о пол. 
Лукавые искорки вспыхнули и спрятались под веки. Тангеро расслаблено откинулся на спинку дешевого кресла. Помял пальцами переносицу, отгоняя  усталость. Провел ладонью по лицу, смахивая подкрадывающийся сон. Блаженно затянулся сигаретой, выпустил под потолок кольцо дыма, несколько мгновений смотрел, как оно ширится, засаживаясь на ржавый крюк, где некогда висела лампа.
-Сегодня длинная и чудесная ночь, не правда ли? Синоптики обещают, что дождей не будет еще неделю. В такие ночи хорошо гуляется. Но , увы, у меня еще выступление. Обещал Тони и Билу. С вашего разрешения, я оставлю Вас, Кайл. Мне еще гримироваться.  Хорошего Вам отдыха.

Отредактировано Таотао (30.11.2010 00:55)

14

Было жарко и пьяно, тот жаркий градус, когда желания были исключительно плотскими, а мысли непотребными, следил, чуть прищурившись за теми, на кого указывал Таотао, одобрительно кивал, похотливо улыбался и думал, что, если сейчас не трахнется с кем – ни будь в грязной кабинке сортира, то лопнет от напряжения. Кровь катилась горячо и густо, пульсируя так, что по хребту растекался веером мандраж. Что, что? Пегасёнка, извольте, хоть стадо. Всё будет чики-пуки, не сомневайтесь, господин спорщик. Тревожным колокольчиком мысль о паре Нокса, а что, если? Ерунда. Победят мои, остальные будут вихляться на круг позади. Рваные мысли в сочетании с рассеянными о том, что Барон, если узнает, то голову и открутит. И пегасам, и советнику, да и прочим, кто пикнуть посмеет, что это смешно, а не дико, спорить на мытьё полов. Хохотнул, словно минуты назад не вспыхнул, задетый за живое, но всё казалось несерьёзноё игрой, а вот за минуты сочного удовольствия, возбуждения и зрелища, от которого нет, нет, а сладко заноет в паху,  можно было и расплатиться, уступив от звания «бесчувственный мистер Прэстон» каплю прочувственного смущения.
Кайлу нравился тот животный магнетизм, что исходил от гибких танцоров, ему нравился сеньор Родригес, нравился, похожий на спелую чернику Мусафаил. Всё это было чисто и понятно, своего рода терапия для одиноких сердец, и эти мальчики, что влюблены радовали глаз своими светящимися от желания и счастья мордашками. Прэстон  же от слов хозяина почувствовал себя совершенным чужаком. Вором, который явился в чужой дом и явно загостился.
Пьяные мысли были до того сентиментальны, что демон был бы готов всхлипнуть, но это уже было бы чересчур, хорошего понемножку, итак наобещал уже всего, что только можно было, а теперь хватит.
Усмехнулся, сунул руки в карманы, после того, как обменялся с Таотао честным рукопожатием, вцепился почерневшими глазами в его, когда тот, лайнув смехом поставил в пару своим партнёром.
Демон ничего не ответил, просто смотрел на тангеро, не испытывая ничего, кроме физического желания, которое властно требовало удовлетворения. Поджарое тело, жёсткая манера торжествовать, лукавая решительность, твёрдая линия рта. Он только что станцевал танец, который раздразнил зверя, и это было восхитительно, когда в лицо ударил запах терпкой цедры лайма. Мужчина любовался любовником своей матери, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться в его запястье, не дёрнуть на себя так, чтобы кости затрещали, не вогнать ему в глотку язык, чтобы выпить этот проклятый лаймовый сок прямо вместе со слюной.
В глазах запрыгали бесноватые черти, губы изогнулись в насмешливую линию, плавно поднялся, с удовольствием чувствуя, как по затёкшим мышцам прошёл электрический ток мурашек. Рубаха, прилипшая к спине, влажно мазнула между лопаток. Руки опустил в карманы, как привык, как было удобно, и отвесил шутливо – изысканный полупоклон:
-Хорошего выступления, Таотао.
Кинул на столик деньги и, проскальзывая между танцуюшими, насвистывая, пошёл к двери, мягко обводя за талии тех, кто строил ему глазки, и, прижимаясь к тем, кто настойчиво тёрся о бёдра. Ночь ещё не закончилась, а голод стоило утолить…

15

-И вам удачной ночи, Кайл.
Тангеро  проводил взглядом гостя, взял кинутые на стол деньги, отнес Мусафаилу, колдовавшему с коктейлями, и внутренней лестницей поднялся наверх. Здесь, среди обыденных, повседневных вещей, хранились сценические костюмы, сшитые давно и не часто доставаемые из шкафа.
Включив пронзительно яркую лампу на стене, мужчина сел за узкий стол, достал грим,  туже стянул волосы кожаной бечевкой, убирая их со лба. Глянул в зеркало, тронул пальцами набухшие мешки под глазами. Устал. Устал за сегодняшний вечер. Потер ладонью лицо, разгоняя кровь по сухой и смуглой, как пергамент, коже. Макнул ладони в металлическую миску с жирной основой для грима, и наложил на лицо. Прикрыл глаза, опираясь затылком о подголовник кресла. Пять минут отдыха, чтобы маска впиталась, засохла, убирая неровности кожи.
 
"Ох, донна, донна. Не тому ты поведала пресловутую "тайну трех карт"
Сколько же лет назад это было, когда мы встретились впервые? Тебе тогда уже было под сорок? Пятьдесят? Шестьдесят? Не знаю. И никогда не спрошу. Я прекрасно помню "Королеву Маб", и как долго искал ее, кружась в квартале на пятачке, указанном в записке. Когда стрелки часов показали восемь, неоновая вывеска возникла буквально ниоткуда, в подворотне, которую я прошел раза три. А может, просто стало темнее и  включили свет, и без подсветки я не видел вывески.
Ты сидела в центре зала, склонив лицо, скрытое вуалью. А я неотрывно смотрел на твои руки- тонкие, сухие, морщинистые, увитые выступающими синими венами- и с ужасом думал, что у меня не встанет. Сейчас мне самому под пятьдесят."

Мужчина открыл глаза, сел прямее, поправил лампу, чтобы не била в глаза, и начал гримироваться. Пальцами, как обычно, не признавая кистей, тампонов и прочей ерунды. Сначала тон. Ровный, без теней, от которого лицо становится похожим на венецианскую маску. Черные, жирные контуры-рамки на глаза, и тяжелые, искусственные накладные ресницы. Яркие, выделяющиеся тени. Сильнее, гуще, ведь в зале полумрак и расстояние до зрителей. Толстый слой помады, меняющей контуры и очертания губ. Так. Хорошо. Осталось закрепить позвякивающий тяжелыми монетами головной убор и надеть вычурные, золотые шаровары. Широкий пояс на талию. Затянуть, чтобы легче было спине. Массивные украшения на шею, грудь, руки.
Пора. Зал ждет.

"Я думал, что самое время развернуться, и уйти, не показываясь тебе на глаза. В двадцать четыре года фиаско с потенцией у жигало, серьезное испытание для самолюбия, и не лучший прецедент для профессиональной репутации. Но ты поманила меня пальцем, и отступать было поздно.  Я  помню твой смех, когда ты увидела мои глаза при озвучивании заказа.  Еще бы. Женщины хотели разного- от простого  сопровождения, до  кошмарных сексуальных игр, от которых меня подташнивает  до сих пор. Но твое желание было... странным. Очень странным."

Звеня обильными, подвижными украшениями, тангеро спустился в зал, где луч проектора разрисовал белое полотно стены прибрежными волнами моря. Мгновения полной темноты заставили нестройный шумок переговаривающихся  голосов стихнуть.  Первые ноты музыки, столь необычной для этого зала, щелкнули рычаг, включающий софит.
Море, половая доска, как песок и неподвижная "золотая статуя", держащая длительную статику в напряженной, тяжелой  позе.

"Чашка кофе раз в год в "Королеве Маб" в твой день рождения. До конца твоей жизни. Донна, рад всего святого, скажи, зачем тебе это надо? Я устал ломать столько лет себе голову этим вопросом. Но ты щедро платила за все вперед, а мне так нужны были деньги. Да-да. В двадцать я был жаден и до славы, и до денег. В тридцать жаждал власти и признания. Что-то получилось, что-то нет. А что я хочу сейчас? Вот кто бы мне это сказал..."

Статичная, казалось бы, неподвижная мужская фигура неуловимо медленно поднималась. Так медленно, как встает солнце. Вздувшиеся от напряжения мышцы на смуглом теле подрагивают от напряжения. Но зрителям этого не видно. Не видно и того, как по зубному пронзительно начинает ныть спина. С каждым годом выполнять этот элемент танца становится все сложнее. Надо было сильнее затянуть пояс. Но лицо Золотого Будды все так же бесстрастно и неподвижно. Как и должно быть.

" В этот раз в свой день рождения ты сделала мне очередной подарок. Сколько стоит информация, что пегасы Нокса придут на гонках первыми? Баснословно много? Ошибаетесь. Все зависит от того, к кому она попадет. И ценой ей оказался десятидневный отпуск для мальчишки -танцора, так настырно требуемый им. Смешно, не правда ли? Элиас, Элиас, когда же ты помудреешь? А может быть слишком уже.... ?"

"Золотой бог" на сцене танцевал древний танец ушедшей в небытие культуры. Танец, собранный по фрагментам барельефов в храмах, по отрывкам текстов в священных писаниях. Танцевал для себя, и для людей, которые собрались сегодня в клубе и стояли полукругом вокруг сцены  в тени, потягивая смешанные черными руками роки коктейли.

Танец Золотого бога

Отредактировано Таотао (05.12.2010 21:14)


Вы здесь » Голиаф » Видения Голиафа » Клуб "Брамадеро" (неделю назад)