Голиаф

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Голиаф » Видения Голиафа » Открытый аукцион компании "Белый Кит", 7 мая 2004 года


Открытый аукцион компании "Белый Кит", 7 мая 2004 года

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Одна из причин, по которой Сильверстоун младший занимался коллекционированием старинного хлама, была непонятная ностальгия по ушедшим временам, о которых Майкл знал из курса истории лекций свободного посещения Атлантического Университета или благодаря собственным изысканиям. Все эти маленькие вещицы, со временем ставшие хорошим вложением средств, интересовали его гораздо в большей степени, чем просто дорогие пылесборники или необычные предметы декора. 
Он верил, что в них живет память. Это была иррациональная уверенность сродни той,  в связи с которой живые верят в призраки мертвых, ждут знамений, ищут несуществующие, забытые города, затонувшие корабли или клады.
Золотая таблеточница середины девятнадцатого столетия, выполненная в восточном стиле, инкрустированная рубинами и украшенная эмалевым узором не имела бы для Майкла никакой ценности, если бы не была страницей чьей-то недописанной повести.
Изначальная цена лота была небольшой, но кто знал, до какого предела взвинтят ее разошедшиеся на торгах толстосумы? Для некоторых обладание чем-либо – дело принципа. Именно к этой категории людей относился и Майкл Сильверстоун.
В зале, где велись открытые торги, организованные «Белым Китом», было на что посмотреть. Прежде всего, участники аукциона, потом уже внутреннее убранство. Каждый типаж был неповторим. Одни были достойны портретов эпохи возрождения, другие – карикатур, третьи – живописи в стиле хоррор, когда художник не показывает всей сути, оставляя лишь намек. И те, и другие словно бы выпали из времени – живые, собравшиеся для того, чтобы поторговаться за мертвое.
Приятная блажь.
Как нынче было модно, часть средств будет пожертвована на благотворительные цели.
Сильверстоун не был бы самим собой, если бы не размышлял в этот момент о том, чьи руки могли открывать эту пеструю, красивую коробочку и что скрывалось между двух створок.
Фармакос – лекарство или яд.
Фантазируя о предполагаемом назначении вещицы и его давно покойной хозяйке или может быть хозяине, Сильверстоун, скользил взглядом по толпе и прикидывал в уме ставки, не обращая ни малейшего внимания на сидевшую рядом Элис Вудворд.
Его невеста и любимый враг откровенно страдала от скуки. Причины тому было три. Во-первых, малышка Элис пока не находила повода для очередного скандала. Во-вторых, присутствующие здесь представители сливок общества почему-то были слишком увлечены торгами, и как Вудворд не стреляла глазами, все ловила  полные азарта взгляды, которые касались вовсе не ее. В-третьих, Майкл Сильверстоун, кажется, уже заранее вцепился в возможность приобретения этой безделицы, и теперь оттянуть его от торга было так же бессмысленно, как разжимать челюсти бультерьеру. Блондинка отодвинул рукав ярко-голубого парчового платья с открытой спиной, взглянула на эмалевый белый циферблат штучных часов.
До начала торгов оставалась какая-то пара минут.
Лоты,  в дотошных подробностях, сопровождаемые списком характеристик мелькали на больших плазменных экранах. Публика возбужденно перешептывалась.
- Пожелай мне удачи. – Потребовал тридцатилетний сын владельца «Шпиля» Сильверстоун младший.
- Иди к черту, Майкл. – Рассмеялась Элис и приготовилась смотреть очередной аукционный спектакль.

2

Эстер всегда знала, что день рождения Долорес Линч скорее напоминает семейную драму, чем праздник. Старшая сестра ее отца никогда не скрывала ненависти ко всей своей родне, но будучи одинокой в преклонном возрасте, неизменно созывала семью на торжество в честь своего личного праздника. Стоило задуматься над подарком. Эрик благополучно самоустранился, сославшись на дела, и доверил сестре выбрать что-нибудь для сбрендившей тетки. По этой причине она отправилась на аукцион, устраиваемый компанией "Белый кит", чтобы приобрести для дорогой родственницы какую-нибудь раритетную мухобойку или пинцет для выщипывания бровей. Что дарить, Эстер представляла очень смутно. Единственным и любимым занятием Долорес было лечение от всевозможных болезней и нахождение новых, все более устрашающих. В данный момент тетушка упоительно страдала мигренями и бессонницей, вызванными саркомой чего-то-важного-в-мозгу. 
Сидя в кресле аукционного зала, Эстер мрачно разглядывала каталог. "Золотая таблеточница середины девятнадцатого столетия, выполненная в восточном стиле, инкрустированная рубинами и украшенная эмалевым узором..." Это было практически идеально. Она сделала пометку маркером на странице каталога, отстраненно размышляя о том, не наполнить ли безделицу мышьяком перед вручением. Перевернув две страницы, девушка стала рассматривать то, ради чего она затеяла возню с аукционом, а не поехала в ближайший антикварный магазин. "Медальон в виде головы Медузы Горгоны конца 19го столетия, выполненный из золота, инкрустирован изумрудами. Подвешен на витой цепочке. Двухсторонний." Глядя на изображение в каталоге, Эстер видела только одну сторону медальона - прекрасное и печальное женское лицо в обрамлении ядовитых змей. Она знала, что другая сторона украшения - это безобразное чудовище, взглядом обращающее людей в камень. Мод любила этот миф, часто повторяя, что все не то, чем кажется.
Подняв взгляд от каталога, Эстер начала разглядывать публику. Заметила в зале одного знакомого, пару деловых партнеров отца, кому-то вежливо кивнула. Мысль о торгах за Медузу вызывала адреналиновую волну вдоль позвоночника, сердце забилось сильнее, разгоняя кровь. Если кто-то посмеет обойти ее в борьбе за медальон, девушка не ограничилась бы пущенным в ход маникюром, Впрочем это было маловероятно при условии той баснословной суммы, которую готова была выложить Эстер. Однако о Медузе она подумает потом, близилась очередь таблеточницы для тети Долорес. Подавив скучающий зевок, мисс Линч начала торги.

Отредактировано Эстер Линч (22.11.2010 02:52)

3

-  …а потом он целует мою руку, поднимает взгляд и говорит: «Я рад познакомиться с женщиной, у которой такие чудесные сиськи». Так и сказал. – Тихое, сдавленное хихиканье. – Художники такие экспрессивные. У него определенно дар… откровенности. Я подумываю заказать портрет или ню… - Именно такими словами, нарочно повышая голос в самых пикантных местах, Элис Вудворд сопровождала торги. 
Майкл Сильверстоун вполуха слушал, что чирикала его колибри.
- …но что говорить о том, кто опоздал к открытию собственной экспозиции? Все стоят, нервничают, ждут. Секьюрити возбужденно переговариваются. Продюссер уже в сотый раз побагровел от злости. Мне в корсете тесно и хочется пить. О, Майкл, ты бы видел! Он почти что бог. Кстати, миссис Бланш подавилась косточкой во время банкета. И знаешь, что он сказал?
- Ты уже спала с ним?
-  Он сказал… что?
- Я спрашиваю, ты уже трахнулась с ним, Элис? – Ладонь Майкла легла на ладонь женщины. Сильверстоун до покраснения сжал тонкие украшенные белым золотом пальцы невесты.
- Я хотела, чтобы ты ревновал, котик. Но нет. Он педик. Тебе это интересно? – Вудворд снова рассмеялась. – Убери руку, Майкл. Ты делаешь мне больно. И больше не перебивай меня. Так вот. Он сказал, что миссис Бланш, которая давится косточкой, это гораздо гениальнее Дали.
- Бесталанный мудак.
- Ты что-то сказал?
- Семь тысяч пятьсот. – Сильверстоун, выгадав момент, наконец поднял руку, называя промежуточную цену, таким образом подняв ставку. Взглянул на брюнетку, сидевшую на другом ряду и любезно улыбнулся, чуть склонив голову. Снова сжал ладонь Элис.
- Я сказал бесталанный мудак. И добавлю – безвкусное дерьмо.
- Это что, малышка Линч? – Элис наморщила нос, критически оглядывая девушку. – Хорошее платье.
- Да, похожа. – Сильверстоуну в сущности было все равно с кем торговаться за понравившуюся ему вещицу. Однако девушка действительно была по-своему хороша. Достаточно темпераментна. Настойчива и хладнокровна.

4

Как оказалось, пустяковина вызвала интерес не только у нее. Тянулись руки, напряженные или фальшиво беззаботные голоса называли цену, все более и более завышая ее. В конце концов, пороху на то, чтобы торговаться дальше, осталось у троих.
Где-то между четырьмя и пятью тысячами Эстер пришла смс от Эрика.
«Не скучаешь?»
Эстер быстро набрала ответное сообщение, не отвлекаясь от торгов.
«Будешь должен. Во сколько ты оцениваешь тетушку Долорес?»
Она  вяло повысила стоимость еще на тысячу долларов, чем привлекла внимание пожилой женщины, сидящей рядом. Одетая в платье болотного цвета, с пестрым боа на шее и лысым пуделем на коленях, бабуля напоминала замшелую кочку, пока не начала говорить.
- Милочка, зачем вам эта вещь? Вы же так молоды и здоровы, – леди и не думала понижать голос, и, к сожалению, слабостью легких не страдала. Девушка вздрогнула от неожиданно густого баса.
- Это будет подарок, мэм, - тихо ответила Эстер. «Подарок для такой же старой перечницы, что и вы, мэм», - добавила она мысленно. Женщина привлекла к ней слишком много ненужного внимания, люди поворачивали головы, косились и что-то негромко говорили друг другу, прикрываясь аукционными буклетами.
С другого ряда раздалось звучное семь пятьсот.  Эстер повернулась, чтобы посмотреть на конкурента и наткнулась на любезный кивок. С молодым человеком она была не знакома, хотя и была наслышана о наследнике "Шпиля", зато хорошо знала его подружку.
«Вудворт… та еще потоскушка»,  - бросив холодно-презрительный взгляд на шумную  девицу и немного сочувственный на ее спутника, Эстер снова повернулась к трибуне.
- Десять тысяч.
Теперь заполучить таблеточницу стало делом принципа.  Впрочем, так или иначе важнее всего была Медуза. Пока она не окажется в ее руках, Эстер будет беситься под маской напускного равнодушия. Новое сообщение от Эрика заставило отвлечься от мрачных размышлений.
«Не больше тридцати тысяч, сестренка, и поверь, это гораздо меньше того, что она оставит нам в наследство»
Эстер криво улыбнулась, думая, что братишка прав, как никогда.

Отредактировано Эстер Линч (23.11.2010 13:30)

5

- Ах, пода-а-арок. - Понимающе протянула старуха и как китайский болванчик покачала головой. Пудель тявкнул. Когда-то восмидесятидевятилетняя старушка Рибо была одной из скандальных красавиц Голиафа. Теперь Франсуаза была уже не та. Лицо испещрили морщины, да так, что не помогал ни один пластический хирург. Вместо густых шоколадного цвета волос голову покрывал свалянный старческий пух. Кожа одрябла, потускнели глаза. В дни великой депрессии, будучи шестилетней девчушкой, она нахлебалась горюшка так, что хватило бы на всю жизнь, и раз навсегда уяснила, что жить надо играюче, чтобы дни приносили радость, а не слезы. В тридцать девятом выскочила замуж за военного летчика. Любила в первый и последний раз. Потеряв первого мужа, сменила еще троих, а к семидесяти двум годам ушла с большой сцены светской жизни, изредка позволяя себе вечера вроде этого. Иногда по ночам задумывалась, не выпить ли десятком таблеток снотворного больше положенной одной. Во времена хиппи ей было уже сорок шесть, но это не мешало мисс Ребо покуривать травку, лежа в постели с молодым двадцатитрехлетним динозавром – гитаристом никому не известной группы «Drench». 
Теперь все было не то. Без куражу, который так любила Франсуаза.
- Одиннадцать с половиной! – Элис подняла руку, выкрикнув сумму с вдохновением, и перевела взгляд на Майкла. Она просто не могла не разыгрывать этот спектакль. Судя по выражению лица мисс Линч неприязнь была взаимной и, Элис, то и дело стреляя глазами, теперь чувствовала себя как актер нашедший своего зрителя.
Майкл никогда не понимал ни женской дружбы, ни, тем более, женской ненависти. Они были сродни древним языческим богам, сколь легендарны, столь убийственны в своих проявлениях. Позади него послышался ровный голос пожилого джентльмена, обозначившего цену в тринадцать тысяч. Дождавшись хода Эстер, Майкл повысил еще на две. Сильверстоун знал, что стоимость таблеточницы могла возрасти до астрономических величин, но был готов выложить за нее кругленькую сумму.

Отредактировано Майкл Сильверстоун (23.11.2010 22:50)

6

Женщина явно хотела общения, лишая Эстер единовластно ей принадлежавшего чувства неконтролируемого азарта, закипающего внутри. «Уйду, как только выкуплю Медузу», - решила она, барабаня кончиками пальцев по подлокотнику кресла. Эстер не могла сказать, что она против компании, но сейчас был момент дикой охоты, которым девушка не хотела делиться.
Чрезмерно жизнерадостный голос Вудворт, смело распоряжающейся чужим капиталом, раздражал, как жужжание назойливого комара. Эта стерва на одном из вечеров пыталась подбивать клинья к Эрику,  выставляя на обозрение то чересчур глубокое декольте, то красиво обтянутую платьем задницу.
Эстер задумчиво обернулась, чтобы смерить пару конкурентов еще одним отстраненным взглядом. Сиськи у Вудворт были и впрямь хороши. Она криво усмехнулась, вспоминая забавную сплетню про то, как один из ухажеров случайно опрокинул на девушку мартини, и оливка застряла прямо между ними. «Завидую по-черному», - подумала Эстер, выкрикивая новую сумму.
Сухой кашель господина сзади, продолжающего торговаться за таблеточницу, тявканье пуделя на коленях у госпожи Рибо и майская духота, начинали действовать совсем угнетающе. Они не виделись с Мод уже неделю: Эстер готовила презентацию в честь юбилея «Рауль Дюка», а Мод ухаживала за больной матерью. Они исправно звонили друг другу по вечерам, но ей хотелось уснуть и завтра проснуться вместе с возлюбленной…
Эрик прислал новое сообщение, выплывшее нераспечатанным желтым конвертом на сенсорный дисплей.
«Эмили просила, чтобы ты забрала у модистки ее шляпку и страусиные перья. Передает пламенный родительский поцелуй»
Одной из прихотей их нежной матери был запрет на это обращение. Всегда была Эмили, изысканная леди Эмили Линч, которая безумно любит своих детей, но также безумно боится старости.
«Хорошо. Здесь Вудворт, помнишь ее?»
Эрик помнил, не мог не помнить. Обменявшись с братом парой ехидных комментариев, Эстер тихо прыснула в кулак и едва не пропустила свой черед .
- Двадцать тысяч!
Оглянувшись на Сильверстоуна и его пассию еще раз, мисс Линч лучезарно улыбнулась. Хотелось закончить с этим как можно скорее.

7

И все заверте…
Элис накрепко вцепилась в предплечье мужчины после волшебного слова «двадцать», произнесенного Эстер Линч. Пожилой джентльмен сошел с дистанции на двадцати четырех с половиной, и цена медленно-медленно, контролируемая то одними руками, то другими, доползла до приемлемых двадцати восьми с половиной тысяч, пока мисс Линч, назвав цену в тридцать, буквально не увела из под носа Сильверстоуна золотую таблеточницу.
Майкл, все еще разгоряченный торгом, как хорошей скачкой, тяжело вздохнул. Снова улыбнулся мисс Линч и еще одним кивком безмолвно поздравил победительницу. В шутливом жесте приподнял ладони. Глаза смеялись.
Сильверстоуну сегодня не было нужды скрывать свой азарт и увлеченность, ибо то, что происходило здесь, приносило ему удовольствие. Майкл не был мотом, напротив – отличался некой долей расчетливой сдержанности в тратах. Вкладывал средства разумно, и никогда – в заведомо пропащее дело. Однако торги были прекрасным способом расслабиться и приобрести действительно интересную вещь. Интересную Майклу Сильверстоуну, вне модных тенденций.
Кто бы мог подумать, что эта незатейливая вещица приглянулась не только ему. Зачем таблеточница понадобилась Эстер Линч, так упорно за нее торговавшейся, Сильверстоун не подозревал, но теперь хотел узнать. В тайне надеялся на реванш.
Когда ведущий объявил об удачной продаже лота, мисс Вудворд огорченно фыркнула и надула губы. Ее несносное поведение было по большей части игрой, потому что Элис уже успела получить свое, и теперь разве что только резвилась на этой импровизированной сцене. Дамы и господа могли выпить шампанского.
Перед началом следующего раунда торгов ведущий, извинившись перед публикой, объявил об исключении лота подвески в виде головы Медузы Горгоны. Продавец, по-видимому, заключил другую, более выгодную сделку до начала аукциона. Организаторы схитрили, не став разочаровывать этой вестью потенциальных покупателей.
Старуха Рибо, поглаживая пуделя по холке, пробормотала ругательство и жестом подозвала молодого служащего, чтобы тот под руку сопроводил ее в зал, где располагался фуршет.
Рука об руку с невестой подойдя к Эстер Линч, Сильверстоун поприветствовал победительницу:
- Говорят, будто у того, кто одерживает победы, объявляется много друзей. Я поздравляю Вас, мисс Линч. – В словах Сильверстоуна, прозвучавших так легко и спокойно, не было никакого подвоха.
- Прекрасный выбор. – Мягко улыбаясь добавила лицемерка Элис  и невзначай взглянула на носок своей лаковой туфельки с ремешком украшенным стразами. Вудворд, когда хотела, могла быть паинькой, однако и тогда она издевалась, как обычно.

8

- Тридцать тысяч!
"Ну вот и все, поздравляю вас, мисс Линч, вы стали обладательницей подарка для тетушки Долорес", - Эстер мысленно запустила салют в честь себя, чувствуя удовлетворение, но не более того. В игре как в сексе, порой прелюдия выходила лучше, чем все остальное. Она оглянулась на Вудворт, застывшую с недовольной гримаской на хорошеньком личике, и на улыбающегося молодого мужчину, потерпевшего фиаско, с достоинством джентльмена. Эстер не знала, зачем ему могла понадобиться таблеточница, но была бы, пожалуй, заинтригована, если бы не ожидание Медузы.
Объявление, что медальон на торги выставлен не будет, было сродни грома среди ясного неба. Эстер застыла в кресле абсолютно неподвижно, слушая возмущенный гомон публики. Победа была пиррова. Впрочем, оставался маленький шанс, выяснить имя нынешнего владельца и выкупить заветно сокровище… если организаторы пойдут ей навстречу, и если цена будет не запредельной, но черт возьми…!
От почти готового плана по добыче информации с применением пыток ее отвлекла пара бывших конкурентов. Молодой человек поздравил с улыбкой, словно действительно был рад.
- Истинные дружба познается в момент отчаяния, мистер Сильверстоун, - она ответила со сдержанной улыбкой, впрочем, руку подала искренне, - Надеюсь, никаких обид? И рада познакомиться с вами.
На его спутницу Эстер посмотрела с изрядной долей снисходительности, прекрасно понимая, что из себя представляет истинная натура Вудворт.
- Спасибо, дорогая, - очаровательно улыбнулась она, решая поучаствовать в спектакле.
- Как странно, что медальона Медузы Горгоны нет среди лотов, - голос звучал ровно с профессионально выверенной долей любопытства и  легкой досады на недоразумение. Кто знает, какой информацией могли обладать ее новые «друзья». Времени было катастрофически мало, а еще нужно было забрать у модистки шляпку для Эмили.

9

Сильверстоун был слишком самолюбив, чтобы обижаться на закономерные события. Да и разве может быть обидным честный выигрыш? Майкл покачал головой, бережно, но довольно уверенно пожал руку молодой женщины. Так, может быть, жмут руку будущему деловому партнеру.
Элис вызывающе всем телом приникла к сильному мужскому плечу. По-кошачьи щурила глаза. Пока молчала, наблюдая за беседой Сильверстоуна и  Эстер Линч, и это молчание казалось Майклу угрожающим. Уж слишком хорошо он знал чертовку.
- Действительно. - Согласился мужчина в ответ на оба утверждения Эстер  – о дружбе и подвеске Головы. Поймал официанта, взял с подноса сначала два бокала для дам, затем один для себя.
Элис пригубила шампанское, довольно зажмурилась, когда пузырьки защекотали язык. Побеждает сильнейший, считала Вудворд, а сильнейшим блондинка всегда считала себя. Знание некоего совершенно простого факта приятно грело душу. Оно было как туз в рукаве, как стилет в корсете, как яд в перстне.
- По правде говоря, Вы сделали очень хорошее приобретение. – Без обиняков сообщил Майкл. – Редкий образец отличного владения техникой нанесения эмали. В своем роде она уникальна, но мне больше нравится думать о том, какая история за ней стоит. – Карты были открыты. Сильверстоун не считал нужным скрывать своих мотивов.
Право сильного – быть откровенным, даже если он покажется собеседнице чудаковатым.
- Возможно, мы могли бы продолжить аукцион на двоих. Ради забавы. – Сильверстоун вначале взглянул на дно бокала, потом на мисс Линч. Отсвет скользнул по стальному ободу циферблата его старых наручных трофейных часов Zenith, помеченных когда-то для офицеров Люфтваффе литерой D.

Отредактировано Майкл Сильверстоун (28.11.2010 00:26)

10

Мужчина галантно подал бокал шампанского. Напиток победы, которая в итоге ускользнула от нее. Эстер сделала глоток, после сжав губы в тонкую линию, словно оно было кислым. Ни в ее правилах было сдаваться так быстро. Вопрос о медальоне прошел впустую, Сильверстоун отделался вежливым кивком, а Вудворт промолчала. Что-то в ее молчании заставила Эстер насторожиться на долю секунды, но это неприятное ощущение пропало также быстро, как и появилось
«Надо же, какая редкость», - подумала Эстер, выслушивая рассказ молодого человека о купленной ей таблеточнице. Стоит ли поведать ему, какая судьба постигнет этот образчик искусства в дальнейшем? Тетушка Долорес скорее всего будет использовать его по назначению, не задумываясь об истинной ценности предмета. Девушка усмехнулась про себя. Для нее все вещи должны были иметь практическое применение, исключение составляло только то, что являлось знаковым, как та же Медуза, ускользнувшая к кому-то, чье имя она даже не знала.
- Зачем вам знать историю вещей, мистер Сильверстоун? – спросила девушка, сохраняя легкую улыбку на губах, – Любите копаться в чужом прошлом?
Полушутливо, без провокации, но ей, правда, было интересно. Эстер всегда любила только новое, и мало смыслила в антиквариате, не боясь напугать кого-то своим плебейским вкусом. У вещей, как и у людей, тоже была история, только век у них был дольше. Она не хотела бы узнать, что ее тяжелой бронзовой пепельницей, когда-то убили неверного мужа, а в уютном кресле перед камином любил читать книги какой-нибудь холеный Синяя борода, утомившийся после кровавых возлияний. Она не была суеверной, но вещи несли на себе отпечаток своих хозяев, который не всегда был приятен, как едва уловимый запах гниения, приходящий весной с таянием снегов.
Впрочем, Эстер всегда была толерантна к чужим увлечениям, считая, что каждый имеет право на свои радости в жизни. Кто-то насаживает бабочек на булавки, кто-то подает на паперти.
- Аукцион на двоих, мистер Сильверстоун? – брови поползли вверх, художественно изгибаясь в легком недоумении. Снова закралось сомнение, что Эстер знает не все.
- А что бы Вы могли мне предложить?

11

Несколкьо мгновений мужчина с интересом рассматривал молодую женщину. Определенно изучал, прикидывал возможность договориться. О том, что за человек мисс Линч, Майкл пока не задумывался. Слишком поверхностным было знакомство и слишком светской – беседа.
Однако, неприязнь между Линч и Вудворд Майкл все же заметил. Женские междоусобицы его волновали меньше всего. А Элис, похоже, просто ожидала момента, когда сможет взять реванш.
- Копаются в буквальном смысле этого слова грабители могил, черные археологи и любители чужого грязного белья, - иронично заметил Майкл. Сильверстоун отодвинул манжет рубашки, глядя на старый хронометр:
- Эти часы, мисс Линч, принадлежали офицеру Люфтваффе, пилоту Валтеру Дитмару. Он погиб в 1943 году. Рухнувший самолет сгорел. Единственное, что уцелело в груде покореженного металла – часы. Механизм швейцарских Zenith не остановили ни удар, ни огонь. Разве это не интересно? Высококлассный пилот ушел в небытие, а маленький хронометр продолжал тикать на руке мертвеца. Его немного привели в порядок, заменили ремешок, очистили корпус от гари, и вот, спустя шестьдесят два года… он тикает на моей руке. В этом что-то есть, Вам так не кажется? – Сильверстоун поведал эту историю с неизменной улыбкой человека точно знающего что, зачем и как он делает.
- Может статься, они переживут и меня, или же мы распрощаемся с жизнью вместе. Знаете, почему-то я очень люблю их. Надежность старых вещей вселяет веру в некоторое… постоянство.
В зале было шумно. Пуделек миссис Рибо соскочил с рук старушки и отправился погулять, отчего вокруг поднялась мгновенная суматоха.  Озорник прятался за платьями дам, крался среди леса ног джентльменов, и уже успел досадить некоторым гостям.
Элис Вудворд допила шампанское, поставила его на поднос проходившего мимо официанта, взяла другой бокал. Красные губы «поцеловали» тонкий стеклянный край.
Майкл повернулся, чтобы взглянуть на неуклюжего охранника в сопровождении пары официантов, пытающихся изловить вредную собачонку.
Возможно, что старуха Рибо «упустила» пуделя не случайно. Ей всегда нравились неоднозначные развлечения.
- Все зависит от того, чего Вы хотите, мисс Линч. Грубо говоря, за что Вы без сожаления отдали бы Вашу таблеточницу?
Весьма преуспевший в хитрой науке торгов и приобретения недвижимости, Майкл предпочитал знать, на что рассчитывает потенциальный партнер, когда намеревается заключить сделку.
Элис, приникая губами к виску мужчины слишком откровенно и вызывающе, шепнула жениху что-то на ухо. Без улыбки, не глядя на собеседницу Сильверстоуна. Майкл только поднял бровь, едва заметно кивнул, потом как ни в чем ни бывало, перевел взгляд на мисс Линч. Снова любезно улыбнулся. Без присущего богатеям самодовольства, без иронии и без каких-либо притязаний на флирт. Теперь он знал секрет Вудворд и с присущим спокойствием покрыл его молчанием. Наукой светских разговоров Сильверстоун младший владел безукоризненно.

12

Отстраненная расслабленность искрилась как брызги шампанского на стенках бокала и испарялась вместе с пузырьками. Эстер светски улыбалась, машинально разглаживая складки легкой туники на коленях, и внимательнее присматривалась к собеседнику. Майкл Сильверстоун не выглядел зазнавшимся светским хлыщем или скучающим богатеем. Невольно возникал вопрос, как этот разумный молодой человек запал на Вудворт? Кинув еще один мимолетный взгляд на красивую стерву рядом, Эстер вернулась к изучению Сильверстоуна, который как раз демонстрировал часы, оплетавшие запястье полосой холодно мерцающей стали. Офицер Люфтваффе, погибший во второй мировой войне, и зловещий хронометр, переживший его хозяина, как бывшего, так и, возможно, будущего. Это было бесспорно интересно. Почти как слоган к блокбастеру сезона с дорогостоящими спецэффектами. Как жаль, что Эстер не волновало прошлое, далекое и до краев наполненное ужасом и кровью, отблески которого так ценил ее собеседник.
Эстер на миг представила, как бы она носила что-то снятое с трупа. У вещи должен быть один хозяин. Возможно, это собственничество в высшей его степени, но по другому она не умела. Все или ничего.
- У этих часов может быть еще не один владелец. Очень символично носить на руке то, что напоминает о собственной неизбежной кончине. Одного напоминания было бы достаточно.
Она не без ехидства бросила еще один взгляд на Вудворт, висевшую на локте своего жениха, подозрительно молчаливую, только запивающую паузы шампанским. Хамила откровенно, но что еще могло поднять настроение в этот безбожно испорченный вечер? Только ярость взбесившейся красотки.
Возмущенно загалдели дамы, когда несносная собачонка, отпущенная госпожой Рибо, устроила переполох. В висках болезненно закололо в преддверии грядущей мигрени, а гомон все нарастал. Все-таки люди очень бестолковые по своей природе.
- Чего я хочу?
Разумеется, она хотела Медузу, на блюдечке с голубой каемочкой и дарственной на ее имя. Хотела так, что сводило скулы, а перед глазами плясали белые мошки, но не могла себе ее позволить. Эстер скучающе оценила своей маникюр, размышляя, стоит говорить или нет. Желание - всегда козырь в игре, но сейчас она заведомо была в проигрыше, а потому ничего не теряла.
- Мне нужно что-то, что не выставили на аукцион. Подвеска в виде головы Горгоны.
Попытка не пытка, по крайней мере, так хотелось думать.
- Однако я не думаю, что вы сможете мне помочь.

Отредактировано Эстер Линч (11.12.2010 17:43)

13

В июле 2005-го часы остановятся. Он пока еще не знает об этом, как и о том, что, придя в себя после аварии, промычит что-то о времени. Их починят, обязательно починят, потому что однажды он загадал, чтобы часы Вальтера Дитмара не останавливались никогда.
- Memento mori. – Усмехнулся Сильверстоун. В каком-то смысле это было его кредо. Именно потому что Майкл маниакально любил жизнь. Память о смерти делала ее вкус острее, заставляла считать мгновения, и забирать все. До последней капли или вздоха.
Услышав про голову Медузы, Сильверстоун  только пожал плечами. Обладая определенным капиталом и влиянием, он не смог бы ее достать.
- Боюсь, что в таком случае я заранее проиграл, мисс Линч. – Мужчина чуть наклонил голову и мягко улыбнулся.
Исчадье ада в ярко-голубом костюме едва не кусала губы от нетерпения, наблюдая за сценой, а потом, наигранно сокрушаясь, покачала головой. Улыбнулась самой ангельской из арсенала улыбок, зная, как раздражает это Эстер Линч.
- Возможно, я смогу Вам помочь. - Пропела Вудворд, как веером помахивая клатчем. Наверное именно таким тоном говорила крестная фея из «Золушки». – Но таблеточница – это слишком малая цена…
Между беседующими пробежал злосчастный пудель, но, пребывая  в напряжении, все трое вряд ли были способны заметить его. Воздух, казалось затрещал. С лица Майкла пропала улыбка.  Мгновенно ставшее строгим и жестким, оно стало похоже на мрамор или гранит.
Поймав недоумевающий взгляд жениха, Элис достала кулон, покоившийся на длинной золотой цепи между грудей.
Майкл упустил момент и как обычно не обратил внимания на новую безделушку. Старое доброе правило о том, что прятать было лучше всего на виду, работало безотказно.
- За его цену можно купить десять таких, как эта Ваша штуковина с крышкой. – Голова Медузы покачивалась на цепи, зажатой тонкими пальчиками Вудворд, которая издевалась и над Сильверстоуном и над Эстер Линч. Стоило. Стоило того, чтобы посмотреть, как вытягиваются лица ее жениха и его собеседницы. Будь ее воля, она бы пришпилила мисс Линч длинным высоким каблуком, но пока что Элис сдерживало присутствие Майкла, который становился совершенно неуправляемым в гневе, и некое весьма смутное подобие понятий об общественных приличиях.
Сильверстоун недолго молчал, прежде чем произнести тихое,  ласковое «Так, так, так».
- Оказывается, тебя тоже можно поздравить с удачным приобретением, Элис? - Оставалось лишь делать хорошую мину при плохой игре и надеяться, что две фурии не сцепятся прямо здесь и сейчас.
- Ну… Я хотела сделать тебе сюрприз. Кажется, мисс Линч его оценила. Тебе нравится, Майкл? – Элис медленно наклонилась, демонстрируя отменный зад и поднимая на руки замешкавшегося пуделька. – Ну-ну, иди сюда, мой хороший.
Собачонка сдавленно тявкнула.

14

Не сможет помочь. Она не особенно надеялась, но слова зазвучали невольным приговором. На этом Эстер собиралась закончить разговор, пока на сцену не вышла фурия, доставая Медузу на длинной цепи из кричащего разреза декольте. «Ненавижу», - с кристальной ясностью осознала девушка, чувствуя, как от бешенства белеют губы, а лицо застывает неподвижной фарфоровой маской. Вот, значит, как… и кому она дала, чтобы заполучить  медальон?  Губы тронула злая усмешка. Кажется, для жениха мегеры, приобретение нового украшения тоже стало новостью. Что ж, по крайней мере, решена одна проблема, теперь она знала, кто хозяин. Дальше все зависело от возможностей.
- Сюрприз удался, - кивнула она, быстро взяв себя в руки и улыбаясь с легкой иронией. – Переспала с его прошлым владельцем?
Светская беседа сегодня явно ей не удавалась, впрочем, все шло не так с самого начала. Оставалось только красиво улыбаться.
Мимо кресел шмыгнул пудель, мерзкая собачонка добралась и до них, вызывая еще одну волну раздражения. Эстер никогда не любила домашних животных по разным причинам, а таких истеричных собак считала банальными вредителями. В своем мнении убедилась, когда Вудворт подхватила пуделя на руки, ласково поглаживая по коротко стриженной спине.
- Я знаю о его стоимости. Я готова заплатить тебе в два раза больше, - ровно произнесла Эстер.
Этот медальон должен принадлежать ей. Сама мысль о том, что Медуза сейчас в руках этой глупой сучки, вызывала поток холодного бешенства, благо Эстер хорошо владела собой.
- Или что ты хочешь, Элис? – кожей чувствуя подвох, Эстер взяла еще один бокал шампанского, с напускной небрежностью уверенной в себе светской львицы, сделала глоток.
Чтобы не захотела Вудворт, она с этим справится. Привкус игры, аромат авантюры будоражили кровь, от чего былую бледность сменил легкий румянец. Впервые за вечер Эстер почувствовала себя хорошо.
- Хотите развлечься здесь или найдем более уединенное место? – смотрела с улыбкой гостеприимной хозяйки. Кажется шляпку для Эмили она забрать не успеет.

15

В этот момент Элис Вудворд осознала, что ее маленькое приключение с приобретением стоило этого мгновения. Лицо бедняжки Линч исказилось так сильно, что стало страшно смотреть. Мисс Вудворд перевела взгляд на жениха, ласково улыбнулась, как будто преподносила подарок.
Досрочный выкуп стал возможен благодаря успешной работе агента, которому удалось убедить владельца, что сумму больше предложенной мисс Вудворд он вряд ли получит на торгах. К тому же, необходимость отстегнуть процент устроителям аукциона и благотворительным организациям, вряд ли сделала бы прибыль больше. Язык цифр сух и скуп, но именно он чаще говорит правду.
Майкл Сильверстоун сейчас явно испытывал старательно скрываемое чувство неприязни к обеим женщина. Приятная беседа превратилась в очередное женское соперничество.
И все из-за какой-то безделушки? Он не был азартен настолько, чтобы с удовольствием смотреть как две фурии выцарапывают друг другу глаза.
Впрочем, если бы он поставил на место этого украшения хотя бы свою невесту Элис Вудворд, то примерно бы понял смысл этих игр.
Мужчина проследил за пудельком, которого Элис аккуратно и нежно передала подошедшим секьюрити.
Блондинка тем временем вновь посмотрела на Эстер. Взгляд был внимательным и холодным, как у змеи. В хорошенькой головке возникали мысли одна изощреннее другой, и Майкл почти читал их, следя за тем, как меняется блуждающая улыбка Элис Вудворд.
Голова Медузы ее мало интересовала – всего лишь еще одно удачное вложение средств, а вот возможность довести кого-либо до белого каления, содрать маску официоза и обнажить такую же, как у нее, алчную суть, было куда интереснее. Кроме того, Элис очень любила, когда ее умоляли или напористо добивались своего.  Ради этого она была готова дразнить хоть до бесконечности.
Майкл продолжал молчать, созерцая разыгравшуюся перед ним сцену. Эстер Линч буквально кипела от злости. Элис наслаждалась, и чтобы сделать свое наслаждение еще острее и ярче, сказала:
- Поскольку тут замешан интерес мистера СИльверстоуна, я предоставлю ему право сделать выбор. – Выглядело как красивый жест или милая уступка победительницы, на самом деле Элис филигранно подставляла сейчас и жениха.


Вы здесь » Голиаф » Видения Голиафа » Открытый аукцион компании "Белый Кит", 7 мая 2004 года